Our conflict

Утро началось с того, что в дверь кто-то нещадно стучал. — Подъём! — голос Джина был бодрым, с нотками веселья. — Через пятнадцать минут завтрак. И разбуди своего соседа, а то он дрыхнет без задних ног. Не отзывается. Тэхен открыл глаза. Комната была чужой, но он уже привык. Спросонья плечо немного ныло — он пошевелил пальцами, проверяя, слушается ли рука. Слушалась. Он кое-как поднялся, натянул первую попавшуюся кофту. В коридоре было тихо и пахло кофе — кто-то уже возился на кухне. Тэхен сонно поплелся к комнате Чонгука, остановился перед дверью. Постучал. — Чонгук. Ни звука. Постучал ещё раз — сильнее. — Ты встал? Ноль реакции. Тэхен зевнув толкнул дверь — она оказалась не заперта. Вошёл. Чонгук лежал на животе, раскинувшись во всю кровать. Одна рука свесилась, лицо уткнулось в подушку. Ким замер на пороге, чувствуя странную неловкость. Вчерашний разговор всё ещё висел в воздухе — и тот поцелуй на кухне, после которого они оба сделали вид, что ничего не случилось. — Чонгук, — позвал он с порога. — Джин сказал вставать. Чонгук дёрнул плечом, что-то невнятно пробормотал в подушку — но не проснулся. Тэ подошёл ближе, трогая того за плечо. — Чонгук. Подъём. Завтрак. Тот наконец разлепил один глаз. Посмотрел мутно, непонимающе, на щеке виднелся след от подушки. — Чего? — Завтрак. Вставай. Чонгук поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Увидев Тэхена, стоящего над ним, что-то дрогнуло в его лице — он быстро отвернулся, сел на кровати, потёр лицо. — Хорошо, иди. Я сейчас. Тэхен кивнул, хотя Чонгук даже не смотрел, и вышел (выдохнув за дверью). Внутри всё ныло, появилась неловкость. Завтрак прошёл в тяжёлом молчании. Джин пару раз пытался шутить, но смеялся только Хосок, поэтому старший быстро сдался. Хосок жевал, поглядывая то на одного, то на другого. Юна молча ковырялась в тарелке. Чонгук и Тэхен не смотрели друг на друга. И вроде ничего не случилось, но между ними точно будто кошка пробежала. На обсуждении плана они вновь и вновь цеплялись друг к другу, не сходясь во мнении. Слишком много всего случилось, слишком быстро. И теперь каждый боялся сделать следующий шаг. После завтрака Джин объявил: — У всех тренировка. Кроме Тэхена — ему покой. — Я могу, — начал было Тэхен. — Покой, — отрезал Джин. — Швы только сняли. Сиди, читай книжки. На улице Хосок разминался. Чонгук вышел следом, встал к груше, удары выходили злыми и резкими. Тэхен остался в доме, у окна, и наблюдал, как Чонгук лупит по резине, не разгибая спины. Тот ни разу не обернулся. «Жалеет? Или же думает, что зря это было?» Он прогнал навязчивые мысли. Вытащил какую-то книгу с полки, раскрыл посередине — не читая. Только смотрел в окно, пока за стеклом серое утро сменялось таким же серым днём. На душе было хреново, но думать об этом не хотелось. К вечеру Джин собрал всех на планерку. Карту разложили на столе, Юна закрепила её кружками по углам. — Итак, — Джин обвёл взглядом присутствующих, — отец Тэхена стягивает своих людей. Минхо подтвердил — вчера завезли новую партию поставок. У нас есть, может, неделя, от силы две. — Скорее три дня, — поправил Тэхен, склонившись над картой. — Он не станет ждать дольше. Он уже предполагает, где мы. И если мы не успеем забрать доказательства, то не так уж долго осталось до краха. План уже трещит, он начал действовать слишком рано. — Думаешь, крот? — спросил Хосок. — Не знаю. — Давайте об этом позже, я сам разберусь с утечкой, — сказал Джин, подозвав и что-то шепнув стоящему рядом парню. Тот кивнул и почти бегом выскочил из комнаты. Чонгук, сидевший напротив, молчал. За весь день они не сказали друг другу и пяти слов — после утренней неловкости и вчерашнего оба старательно делали вид, что заняты чем угодно, кроме разговора. — У меня есть вариант, — Тэхен провёл пальцем по карте. — Вот здесь, сад. Здесь запасной выход с веранды, и если пройти в этом месте, там почти нет охраны. А здесь, через мою старую комнату можно проскользнуть прямо в кабинет отца. Джин нахмурился, потёр подбородок. — Слишком рискованно. Если идти толпой — нас засекут. Чонгук чуть подался вперёд, рассматривая схему. — Можно вдвоём… — Я схожу один, — перебил Тэхен, не поднимая головы. — Я знаю, куда идти. Да и пройти одному проще, чем толпой. — Один? — Да. — Рехнулся? — Я знаю каждый угол в этом доме, — Тэхен даже не посмотрел в его сторону, продолжая показывать на планировке, где и как пройти. — Знаю смены охраны, где камеры, а где нет. Хосок откинулся на стуле, сложил руки на груди, качая головой. — Слишком рискованно. Да и сам план опасный. Тем более вам двоим. Джин, помолчав, предложил: — Ну, это могу сделать я? Я пока вроде вне подозрений, да и старик не станет открыто нападать. Тэхен качнул головой, даже не взглянув на него. — Мы этого не знаем. Слишком подозрительно, если ты заявишься именно сейчас. И мы не уверены, что он не знает, что ты с нами заодно. Лучше я… — Ты не пойдёшь один, — отрезал Чонгук. — Это самоубийство. Повисла тишина. Джин перевёл взгляд с одного на другого. Хосок сделал глоток уже остывшего чая. — Тогда что предлагаешь ты? — спросил Тэхен, наконец поднимая недовольные глаза. — Заходим с трёх сторон, — Чонгук ткнул пальцем в карту. — Блокируем выходы, отключаем связь, перекрываем дороги. Через час особняк под контролем. — Под каким еще «контролем», — передразнил, повышая голос. — Ты представляешь, сколько там людей? Мы больше потеряем, если все туда ломанёмся… — Мы можем так сделать, пока он этого не ожидает. Одни отвлекают, другие берут материалы, — перебил Чонгук. — Ты себя-то слышишь? — Тэхен закатил глаза. — Поэтому я и говорил: с тобой невозможно договориться. Последняя фраза, кажется, задела Чонгука — конечно, ведь бросая его тогда, Тэхен тоже решил не договариваться. — Серьёзно? — приподняв бровь и закусив щёку, спросил Чонгук. — Твой план — ещё больший риск, но уже для всех. Чонгук понимал, что отчасти Ким прав, но идти в одиночку тоже безрассудно. А вдвоём идти Тэхен отказывается. Джин, до сих пор сидевший молча в кресле с кружкой остывшего чая, приподнял бровь: — Может, вы оба возьмёте паузу? Это же не единственные вар… — …вдвоём, — перебил Чонгук, не глядя на Джина. — Один на шухере, второй забирает документы. Так безопаснее. Джина никто даже не услышал — парни продолжали свой спор, не замечая никого вокруг. — На каком шухере? — вспылил Тэхен. — Там охрана ходит, тебя засекут. Будет спокойнее, если я один пройду тихо, заберу и уйду. Тихая операция. — Тихая, — Чонгук хмыкнул. — А если тебя спалят? Что тогда? Вдвоём отбиваться будет проще. — На меня у них руки не поднимутся… — Ой, да ладно! — Чонгук рассмеялся, но смех вышел злым, он кивнул на его плечо. — Эти руки поднимутся о-очень быстро, если увидят тебя. — Я думаю, в него не собирались стрелять, — вставил Джин. — Старик же ищет его живым. — и закусил губу, поняв, что только подлил масла в огонь. Тэ кивнул после его слов и упрямо посмотрел на Чонгука — типа «ну, а я о чём». Тэхен иронично приподнял бровь. — В прошлый раз я тебя из-под обстрела вытаскивал, забыл? Чонгук раздражённо щёлкнул ручкой, отложил в сторону. — Твой план — самоубийство в одиночку. Мой — операция с малыми потерями. — С малыми? — Тэхен засмеялся. — То есть один человек у тебя перевешивает большинство? — Ты понял, что я имею в виду, — уже злился Чонгук. В это время ребята в ахуе наблюдали за парочкой, что начала ссору с мелочи — никто и не понял, с чего и как это началось. А те просто продолжали ругаться, настаивая на своем. — Почему ты опять пытаешься всё сделать один. — Да ты же сам! — Сядьте оба! — неожиданно для всех рявкнул Джин. Парни замерли округлив глаза. Джин продолжил уже мягче, своим обыденным тоном: — Мальчики, может, не при посторонних? Я все понимаю, но мы вообще-то план обсуждаем. Тэхен сжал челюсть, но не ответил, ведь брат был прав. Вздохнув, он отодвинул карту и встал. — На сегодня думаю хватит. Мы так ни к чему не придём. — Конечно, не придём, — кинул Чонгук ему вслед. — Время идёт, но кто-то продолжает стоять в позе самоубийцы. Тэхен тормознул у самой двери. «Ну всё» — В какой позе? «ОЙ БЛЯЯТЬ» — мысленно пронеслось у всех. Джин демонстративно закатил глаза, откинулся в кресле и уставился в потолок. Он знал — так они не закончат, парочка уже разошлась во всю, и смысла их разнимать нет, все равно те никого не замечают видя только друг друга. Хосок переглянулся с Юной, та пожала плечами — мол, сами разберутся, кивнула Джину, и они все синхронно встали и пошли на выход из кабинета. Хосок остановился у самой двери и кинул на ребят последний взгляд — «может, все же вмешаемся?» Юна сморщила лицо — «сами разберутся». Джин вообще махнул рукой. Все ушли по своим делам, оставляя пару наедине. Дверь закрылась с тихим щелчком, а в комнате резко стало слишком тихо. Только потрескивание лампы и их напряженное дыхание. Тэхен стоял у стола, вцепившись пальцами в самый край. Чонгук — напротив, скрестив руки на груди, смотрел исподлобья, прожигав парня взглядом. — Это ты не хочешь договариваться, — заговорил Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, хотя внутри всё дрожало. — Так давай договоримся, — Чонгук выпрямился, отлепляясь от стены. — Твой план — отстой. Мой — тоже не фонтан. Я и предлагаю пойти вдвоём. А не толпой. — Тебя там засекут. У тебя нет… — Чего у меня нет? — перебил Чонгук, приподняв бровь. — Ты даже не рассматриваешь меня в этом плане, да? — Я рассматриваю ситуацию, — Тэхен сжал край стола так, что побелели костяшки. — И в ней ты не должен идти. У отца на тебя зуб, они не задумываясь прострелят тебе затылок. — О, — Чонгук усмехнулся — невесело, с горечью. — Тебя посылать одного — это нормально. А меня — опасно? Ты определись, Ким. Я такое же пушечное мясо, как и ты. Тэхен напрягся. Внутри всё похолодело. Он хотел возразить, но слова отчего-то комом застряли в горле. Чонгук отвернулся, устало проводя рукой по лицу, а затем потёр переносицу — жест, который Тэхен знал слишком хорошо. — Слушай, — Чонгук повернулся к нему лицом, голос был глухим. — Мне вообще есть смысл здесь находиться? Если я не играю никакой роли? Если всё, что от меня нужно, — это стоять и ждать? Скажи честно. Тэхен замер. В комнате стало тихо — настолько, что слышно было, как где-то на кухне капает кран. — Ты… — Я ничего, Тэ. — пожал плечами, но взгляд не отводил. — Просто вопрос. Ты меня вообще в плане рассматриваешь, или я тут так, чисто для количества? Мне просто не понятно. — Чонгук, — Тэхен запнулся. Он не знал, что для него эти слова выглядят именно так. — я не это имел в виду. — А что? Что тогда ты имел ввиду? Чонгук ждал. Секунду. Другую. Но Тэ продолжал молчать, потому что любой ответ сейчас казался неправильным. Скажешь «да, рассматриваю» — прозвучит как ложь. Скажешь «нет» — будет правдой, но какой ценой. Что ответить? Чтобы тот понял его. Чонгук закусил губу, молчание затягивалось, давая ему время сделать свои выводы. — Делай как знаешь, — бросил он, отводя взгляд. Голос звучал глухо, будто не его. — Ты ведь всё равно сделаешь по-своему. Как и всегда. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью так, что задребезжало стекло в шкафу. Тэхен остался один. Стоя, глядя на закрытую дверь, сжимая край стола. Мысли бегали, как загнанные, и от них ныло в груди. «Я ведь не это имел в виду, — крутилось в голове. — А что ему сказать? Правду? Он ведь говорил её уже и не раз». Но слова уже сказаны. Дверь захлопнута. Тэхен медленно опустился на стул, роняя лицо в ладони. В комнате пахло остывшим чаем и чем-то горьким. И снова они загнали себя в яму недосказанностей. Дни тянулись медленно, с какой-то тягучей тяжестью. Тэхен постепенно крепчал. Ему уже разрешили лёгкие нагрузки — короткие прогулки по двору, простую растяжку, пару упражнений для плеча без веса. Джин строго следил, чтобы не перегружался, но сам же иногда звал его «подышать воздухом». Он выходил во двор, когда там никого не было — специально выбирая время, чтобы не сталкиваться с Чонгуком. Садился на лавку у стены, смотрел в небо, пытался не думать. Не получалось. Он скучал. Но, Чонгук сторонился его. Не явно — но чувствовалось. Садился подальше за стол, не заходил в комнату Тэхена как раньше — «просто проверить». После той ссоры они почти не разговаривали. Только по делу, короткими фразами: «где карта?», «вода кончилась», «Джин зовёт». Тэхен терпел, а внутри всё кипело, он не знал, как пробить эту стену. Понимал, что Чонгук злится, ему нужно время, чтобы остыть. А в голове так и засели его слова, брошенные перед выходом: «Ты ведь всё равно сделаешь по-своему. Как и всегда». Они многое наговорили друг другу на эмоциях, и тишина между ними становилась только тяжелее. Так летели дни. Тэхену постепенно становилось лучше, плечо почти перестало напоминать о себе. Швы сняли, остался только рубец — напоминание о том, как близко всё было. Ночью Тэхену снова снился кошмар. С того момента, как они попали в дом Сокджина, сны приходили часто — липкие, душные. Но сегодня было хуже. Будто наяву. Повлияла ли на это их ссора с Чонгуком, или же недосып. Он задыхался во сне. Чувствуя как ледяные пальцы сжимали горло, сотни рук тянулись из темноты, стен, даже из-под пола. Холод пробирал до костей, парализуя. Воздух превратился в вязкую массу — он то тонул, то всплывал, но его все продолжало утягивать, словно хотели утопить в этой чёрной жиже. Тэхен пытался закричать, вот только из горла вырывался беззвучный хрип. А руки всё тянули и тянули, утягивая в бездонную пустоту, откуда не видно света. Боль была странной — не физической. Внутри росла тревога, будто в этой тьме был кто-то ещё. Кто-то звал его. Голос — знакомый, родной — пробивался сквозь хаос. «Тэхен… Тэ…» И Тэхен вдруг понял: если он сейчас всплывёт, тот, кто зовёт, утонет вместо него. Тогда он решил проверить — нырнул глубже. Но никого не было. Он один. А голос всё продолжал звать — всё тише, всё дальше заставляя его все глубже погружаться. — …Ким… Эй! — кто-то тряс его за плечи, резко, настойчиво. — Тэхен, проснись! Тэ! Он открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в пересохшем горле, а тело била крупная дрожь. Над ним склонился Чонгук — растрёпанный, в одних штанах, с взлохмаченными волосами. Видимо услышал из соседней комнаты и пришёл проверить. — Ты в порядке? — спросил он хмурясь. Выглядя встревоженно, он не спешил убирать руки. Наоборот — начал растирать плечи Тэхена, мягко, но старательно, будто пытался согреть. — Нет, — просипел Тэхен. Голос сел, слова выходили с хрипом. — Просто кошмар. Я тебя разбудил? Прости. Он потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна. Чонгук уже протянул стакан воды с тумбочки — Тэхен взял дрожащими пальцами, сделал глоток. Вода холодом обожгла горло, приводя голову хоть в какой-то порядок. — Спасибо. Чонгук сел на край кровати, наблюдая. Тэхен всё ещё тяжело дышал, но уже не так, как несколько секунд назад. — Что тебе снилось? Тэхен пожал плечами, отводя взгляд. — Не помню. — поджал губы. Врал он не плохо, но Чонгук чувствовал что тот врет. — Прости, что разбудил. Я постараюсь быть тише. Иди спать. Тэхен снова лёг, отворачиваясь к стене, давая понять, что разговор окончен, ожидая, что парень уйдёт. Но тот не ушёл, продолжая молча сидеть. Так они и находились в тишине. — Давай поговорим, — неожиданно тихо попросил Чонгук. Тэхен замер. Спина напряглась, но он не спешил повернуться, ощущая на себе взгляд. — О чём? — О плане. О том, что тебя гложет. Я не слепой. — Уже не злишься? — голос прозвучал глухо, в стену. — Злюсь. Но мы договорились быть вместе, Тэ. Тэхен сел, повернулся — медленно, будто через силу. Глаза уставшие, чуть покрасневшие, под ними залегли тени. Чонгук ждал, а Тэхен смотрел на свои руки, собираясь с мыслями. — Я загнал себя, — признался он, глядя куда-то мимо Чонгука. Голос дрогнул. — Я боюсь, что ты захочешь уйти. Что однажды поймёшь: со мной всё слишком сложно, слишком больно, любовью ведь не перекроешь боль. У тебя было много причин ненавидеть меня, Чонгук. Я сам дал их тебе. И я не знаю… как теперь их забрать. Он замолчал, снова о чём-то думая. Чонгук вздохнул, просто взяв того за руки, давая понять, что рядом и слушает. — Я не хочу, чтобы ты был рядом из жалости. Или по привычке. А больше всего я боюсь, что в любом плане, где ты рядом со мной, итог — твоя смерть. Ты не видел того, что видел я. Ты не знаешь, на что способен мой отец. А я знаю. И каждую ночь я вижу, как он убивает тебя. Снова и снова. Снова и снова. Голос сорвался. Тэхен сжал его руку до побеления собственных пальцев, даже не осознавая, а когда понял — чуть отдёрнул руки, но Чонгук вернул их в свои, продолжая слушать. Тэ наконец посмотрел в его глаза — и в этом взгляде было столько боли, что у самого Чонгука перехватило дыхание. — Я не хочу быть причиной твоей смерти, — отчаянно прошептал Тэхен. — Но я слишком слаб, чтобы вновь тебя отпустить. Закончив, он опустил голову, колено подрагивало от напряжения. Чонгук долго молчал — казалось, целую вечность. А потом просто притянул парня ближе, заключая в объятия. Движение было быстрым и неожиданным. Одна рука легла на затылок, прижимая голову к плечу; вторая — на спину. Крепко прижимая к себе. — Дурак, — прошептал Чонгук в его волосы. — Ты такой дурак, Тэхен. Тэ замер, не зная, куда деть руки, медленно, неуверенно, обнял в ответ. — Я не уйду, — продолжил Чонгук. — Заруби себе на носу. Не уйду. Не отпущу. Даже если ты сам попросишь. — Я не попрошу. — Вот и замечательно. Послушай, ты не виноват. Ни передо мной, ни перед кем. Это в прошлом, окей? Мы выживали. И то, что мы оба ещё дышим — уже чудо. Он перевёл дыхание. — Я забрал тебя, тащил через горы, сидел в шахте, когда ты бредил. И ты думаешь, я развернусь и уйду, потому что мы поругались из-за дурацкого плана? Ты помнишь наш недавний разговор? — Когда ты плакал? — … Давай опустим этот момент. Я о том, что я тогда сказал. — дождавшись кивка он продолжил. — Ким Тэхен. Да, у нас не всё гладко. Долгое время мы были как кошка с собакой. Но я здесь. С тобой. Я не ушёл, когда мог. Не бросил, когда было проще. Не потому что ты мне должен или из жалости. А потому что я сам так решил. Понял? — Мгм, — уткнувшись тому в шею, Тэхен продолжал слушать, чувствуя, как быстро бьётся сердце парня, и как успокаивается собственное. Они так и сидели — обнявшись, в полной темноте, только лунный свет пробивался сквозь щель в шторе. Чонгук гладил его по спине — медленно, успокаивающе. — Я скучал по этому, — прозвучало в тишине. — По чему? — По… не знаю. Чтобы ты был рядом. Тэхен сжал пальцы утыкаясь тому в шею. Сказать ничего не мог — горло сдавило. — Так что тебе снилось? — снова спросил Чонгук, не отпуская. Тэхен помолчал, чувствуя, как рука Чонгука всё ещё успокаивающе гладит его по спине. — Ты, — наконец выдохнул в его плечо. — Ты снился. Ты звал меня, а я не мог всплыть. И чем глубже я нырял, тем тише ты становился. Я боялся, что если я не успею — ты исчезнешь. Или утонешь вместо меня. Чонгук замер. Его рука на затылке Тэхена напряглась, пальцы чуть сжались. — На счёт плана, я не против идти вдвоём, просто… — Тэхен поднял голову, наконец посмотрел на него в упор, лицо было бледным. — Ты не представляешь, как это — видеть, как умирает человек, которого ты любишь, каждую ночь. По-разному. Везде. Я уже пересмотрел сотни вариантов. И в каждом из них я не успеваю тебя спасти. Во сне не имело значения ничего, что бы я ни пробовал. Только разные вариации твоей смерти. И все они из-за меня. Чонгук почувствовал, как в груди прошёлся холод. — Все будет хорошо, — заверил он крепче обнимая и утыкаясь в макушку. — Слышишь? Я живучий. Тэхен на это лишь грустно хмыкнул. — Но знаешь, если я умру… — вдруг начал Чон, за что получил сильный щипок в бок. — Ай! — Если скажешь что-то подобное ещё раз, я сам тебя убью, — разозлился Тэхен, отрываясь от Чонгука. — Ты вообще понял, что я тебе сказал? Чонгук медленно поднял руку и коснулся его щеки. Тэхен смотрел на него с недовольным прищуром, а после прикрыв глаза выдохнул. Пальцы Чонгука были тёплыми, они легли на скулу — едва касаясь. — Я тебя понял, — тихо сказал Чонгук. — Всё понял. — с мягкой улыбкой добавил, а после наклонился целуя. Аккуратно прижимаясь к губам, будто спрашивая разрешения, а в ответ получая движение рук по плечам, что притянули его ближе, углубляя поцелуй. Тэхен повёл языком по его нижней губе, заставляя приоткрыть рот, пальцы скользили по мягким волосам слегка оттягивая, и прижимаясь теснее. Чонгук выдохнул, что-то неразборчивое прямо в губы, пока собственные руки уже во всю гуляли по телу любимого. Руки скользнули под край футболки, касаясь горячей кожи на талии, от чего Тэхен поддавался навстречу, а пальцы в ответ крепче цеплялись за спину. В этот момент они решили отпустить все что копилось внутри, передавая свои чувства друг другу. Чонгук продолжал целовать его шею, ключицы, возвращаясь к губам. Они оторвались друг от друга, только чтобы перевести дыхание. — Тэ, — шепот. — М? Чонгук не стал отвечать, легкая улыбка играла на губах, а руки мягко взяли Кима за плечи утягивая за собой, заставляя упасть рядом. Чонгук провёл пальцами по его щеке, убирая прядь с лица, усмехнулся, и снова прижал к себе, устраиваясь чуть выше, чтобы уткнуться в волосы старшего. — Спи, — сказал он. — Все будет хорошо. — Шутишь? Я не засну после такого. — Попробуй. Я буду рядом. Тэхен хотел возразить, но Чонгук уже гладил его по спине — медленно, успокаивающе, как в детстве, и когда-то Тэ засыпал под эти прикосновения. Страх, наконец, отступал, заставляя сердце биться ровнее. — Чонгук, — позвал он уже в полусне. — М? — Спасибо, что пришёл. — Всегда, Тэ, — ответил тот. И добавил чуть тише: — Всегда.