Песнь Сорокопута: огни тлеющей надежды

Когда в столицу ранним утром ворвались мятежники, Уильям и его семья находились в поместье в самом центре Ромуса. После завтрака, Уильям как обычно собирался на работу, его жена Грэйс сидела в саду и наблюдала за двумя играющими мальчиками, Гедеоном и Люмьером, которого Уолдины часто оставляли на попечение семьи Хитклиф, ведь их маленкий сын все рвался проводить больше времени со своим другом. Мальчики о чем то спорили и рассматривали в траве насекомых, находясь в своем собственном маленьком мире. - Смотри, у него спинка как лакированный сундук, - прошептал Люмьер, указывая на крупного жука-оленя, медленно ползающего среди травинок. Гедеон, до этого читающий свою детскую книжку, которую всегда носил с собой, оторвал взгляд и посмотрел на жука, с его губ сорвался тихий вздох восхищения и мальчик придвинулся чуть ближе, с интересом рассматривая насекомое. - Интересно, куда он идет? - прошептал также тихо Гедеон. - Наверное, на бал к королеве муравьев.. Договорить Люмьер не успел, их идиллию прервали истошные крики и вопли горожан, выстрелы, звуки разбитого стекла, громкий плач женщин и детей. Оба ребенка были напуганы и тут же бросились к Грэйс, которая уже бежала к ним навстречу. Стоило детям очутиться в руках женщины, как она крепко стиснула их в объятиях и бросилась в дом, чтобы найти мужа. Догадаться что произошло не составило труда, в последнее время недовольства в стране только росли, поэтому сейчас не было иного выхода как бежать. - Грэйс! Гедеон! Люмьер! - Уильям выбежал навстречу к ним и перехватил их в гостиной. - Скорее, сюда! В машину, времени нет, Грэйс! - мужчина вывел супругу и детей из дома и усадил в свою машину до того как мятежники добрались до их дома. Однако на улице уже творился самый настоящий хаос: несколько домов были объяты языками пламени, пахло гарью и пылью, повсюду валялись обломки, витрины дорогих и элитных магазинов были разбиты, но самое страшное - реки крови и мертвые тела повсюду. Пока Уильям, пребывая в ужасе и страхе за свою семью, пытался завести машину, оба маленьких мальчика прижались к друг другу на заднем сидении, им было страшно.. Очень страшно.. К сожалению, им удалось увидеть весь этот ужас, творившийся на улицах Октавии. По щекам Гедеона текли слезы и он прятал личико на плече Люмьера, который отчаяно прижимал друга к себе, стараясь защитить, не смотря на собственный страх. Грэйс сидела рядом с ними, закрывая собственным телом обоих детей, пока Уильям увозил их как можно дальше от центра Ромуса, в более безопасное место. Он оставил их в поместье на окраине Ромуса, но сам не остался, не мог, Уильям должен был вернуться и помочь Императорской семье, он не мог бросить Лукиана, своего друга, его жену и детей. Хитклиф поклялся защищать их, даже ценой собственной жизни, если это потребуется.

***

Спустя несколько долгих часов после отъезда, Уильям вошел в дом, неся на руках крохотный сверток. Грэйс, сидящая в это время в большом мягком кресле, в гостиной, и, обнимающая двух мальчиков, которые устроились у нее под боком, чьи глаза все еще блестели от слез и испуга, вздрогнула и сразу же поднялась. Она укутала детей в огромный теплый плед, каждого поцеловала нежно в лоб, чтобы успокоить и только потом направилась навстречу к супругу. В последние время, Грэйс была безутешна. Всего лишь три месяца назад она потеряла их второго новорожденного сына, и горе тяжким грузом лежало на ее сердце, оставляя в душе незаживающую рану. Ее глаза были опухшими от слез, а сердце - искалеченным. - Уильям! Что это?.. - ее взгляд, еще полный скорби, упал на малыша. - Это Принц Киллиан Парис Бёрко, Грэйс, - тихо сказал Уильям, подойдя ближе, - последняя надежда Октавии. Императорская семья мертва. Его появление на свет держалось в секрете. Теперь он наш. Никто не должен знать правду. Грэйс замерла, осмысливая его слова, ее лицо побледнело. Затем осторожно взяла спящего младенца на руки. Ее измученное горем сердце вдруг сжалось от странного тепла и надежды. Светлые волосы малыша, его крохотные пальчики… он был так похож на ее потерянного сына. Мучительная тоска, которая разъедала ее изнутри, вдруг, казалось, обрела смысл, а на ее лице впервые за долгое время появилась тень чего-то похожего на облегчение. В эту ночь маленький Принц Киллиан стал Готье Хитклифом, сыном Уильяма и Грэйс, новой надеждой древнего рода и последним законным отпрыском Императорской династии, чья жизнь началась в тени кровавого зарева над Октавией. Его настоящее имя было похоронено вместе с Императорской семьей, и только время покажет, сможет ли оно когда-нибудь воскреснуть.

***

Пока Уильям Хитклиф увозил последнюю искру Королевской крови, в самом сердце Октавии разворачивалась еще одна трагедия. Маркус Уолдин, начальник военной полиции и еще один из немногих верных друзей Императора Лукиана, узнал о вторжении мятежников в Императорский дворец слишком поздно. Он был на совещании за городом, пытаясь урегулировать локальный конфликт на юго-западе Империи, когда до него дошли первые, неясные, но крайне тревожные донесения. Его сердце сжалось от предчувствия беды, и он немедленно направился обратно в столицу. Прибыв на место, Маркус был шокирован. Улицы Октавии превратились в арену безудержного хаоса. Толпы мятежников, опьяненные жаждой крови и безнаказанностью, продолжали грабить и разрушать, их яростные крики заглушали все остальные звуки. Маркус, собрав остатки верной Национальной гвардии - тех, кто не присоединился к бунтовщикам и не бежал, - решил дать бой. Он верил, что еще можно спасти Императора, образумить толпу или хотя бы защитить мирных жителей. - Остановитесь! Задумайтесь, что вы делаете! - кричал он, пытаясь перекрыть оглушительный рев толпы, когда его отряд Национальной гвардии столкнулся с вооруженными мародерами на одной из центральных площадей. Его слова тонули в общем шуме. - Вы разрушаете свою собственную страну! Вы прольёте кровь невинных! - вторил ему один из офицеров, но его призывы лишь вызвали насмешки и новые выстрелы. Он приказал своим людям открыть огонь на поражение, но это лишь еще больше разозлило толпу. Мятежников было слишком много. Их гнев был слишком силен, их жажда крови - неутолима. Взгляд Маркуса упал на флаг над Императорским дворцом - он был сорван. В этот момент он понял, что Император Лукиан Модест Бёрко мертв. Все было кончено. Его жена, Госпожа Уолдин, отказалась оставаться в безопасности их дома рядом с маленьким сыном и бросилась на помощь к мужу. Она всегда была рядом с Маркусом, поддерживая его во всем и этот день не стал исключением. Она была рядом, когда пуля настигла ее мужа, стоящего на пути мятежников до последнего. И она тоже пала, пытаясь защитить его, ее тело упало рядом с его, словно в последнем, отчаянном объятии. Их жизни оборвались в этот день, запечатав их верность Императору и друг другу кровью на мостовых Октавии.

***

После убийства Императорской семьи и кровавого подавления последних очагов сопротивления, наступил период краткого, но ужасающего безвластия. Город погряз в мародерстве, пожарах и беспорядках. Но неожиданно, словно из ниоткуда, на сцену вышел Совет Старейшин. До этого дня их существование было покрыто завесой тайны. Известно было лишь, что это влиятельная группа из мудрейших и богатейших людей Октавии, чьи решения всегда имели вес. Теперь же, когда Имперская власть пала, они внезапно появились на пороге дворца. Их шаги были размеренны, их голоса - спокойны, но тверды. Утром следующего дня, когда солнце лишь начинало освещать разрушенный город, с балкона Императорского дворца, перед толпой все еще возбужденных граждан, выступил самый старший среди них. - Граждане Октавии! - его голос разнесся по площади. - Порядок будет восстановлен! Время безумия закончилось. За ним стояли другие члены Совета Старейшин, в числе которых также был Уильям Хитклиф, скрывающий горестные чувства потери внутри себя, под маской безразличия. Лица всех членов Совета были суровы, а взгляды - расчётливы. - Все, кто принимал участие в грабежах и убийствах, будут наказаны согласно новому закону, - объявил Глава. - Мы, Совет Старейшин, берем на себя бразды правления. Мы восстановим порядок и справедливость. Новой власти - новые правила. Слова Главы Совета Старейшин были встречены неоднозначно. Многие мятежники, те, кто накануне скандировал лозунги о свободе и равенстве, теперь смотрели на Старейшин с опаской, замешательством. Тем не менее, жесткие меры последовали незамедлительно. Тысячи бывших повстанцев были схвачены, многие из них - казнены на площадях, без долгих разбирательств. Уже через несколько дней по улицам маршировали патрули, а над городом повисла зловещая тишина. В течение недели Совет Старейшин полностью взял страну под контроль, установив жесткую диктатуру. Ходили слухи, что именно они, таинственные и могущественные, стояли за свержением Императорской династии, тонко манипулируя недовольством Запретных Земель, подталкивая их к восстанию, чтобы занять опустевший трон. И если это было правдой, то их план увенчался полным успехом, установив в Октавии новый, еще более суровый порядок.

***

В то время, как кровь лилась по улицам Октавии, а судьба Империи решалась в тронном зале, в роскошном, но теперь пустующем доме при дворе загорелся еще один огонек надежды. Мария - тайная любовница Императора Лукиана, была полукровкой из Запретных земель, бывшей служанкой в Восточном дворце, где часто любила находиться Императрица Северина вместе с детьми и куда приезжал сам Император, чтобы увидеться с семьей. Красота, честность, остроумие и нежность Марии покорили сердце Императора с первой их встречи, однако более глубокими чувствами к полукровке он проникся после того, как получше узнал Марию, проводя с ней все больше и больше своего времени, что не осталось незамеченным Севериной, однако ее гордость и понимание своего положения по отношению к Императору, не позволили ей упрекнуть супруга в неверности. Теперь же Мария жила в отдельном доме при дворе, который был ей подарен самим Императором, в знак его любви к этой женщине, вместе со своей дочерью, трехлетней Катариной Лилианной Бёрко, незаконнорожденной, но трепетно любимой дочерью Лукиана. Катарина была маленькой девочкой с большими, Императорскими глазами и светлыми золотистыми локонами, как у отца, только лишь с одной единственной темной прядью волос на голове, доставшейся ей от матери и выделявшей ее среди чистокровных, четко обозначая статус полукровки-бастарда. Девочка была слишком мала, чтобы понять смысл происходящего, поэтому как только первый крик бунтовщика донесся до их дома, Мария поняла, что мир, в котором она жила вместе с дочерью и любимым мужчиной, рухнул. Инстинкт матери, усиленный присущей полукровкам чуткостью, кричал ей об угрозе. Император был мертв, Мария чувствовала это каждой клеточкой своего тела. А значит и она, и ее маленькая Катарина, как прямые наследники крови, были в смертельной опасности. Полукровки, да еще и связанные с Императором, не могли рассчитывать на милость разъяренной толпы. Схватив все самое необходимое, и завернув сонную Катарину в теплое одеяло, Мария выбралась из дома через черный ход. Дворцовый квартал уже походил на горящий ад. Крики и звуки выстрелов доносились со всех сторон. Но Мария знала одно: она должна добраться до Запретных Земель. Это было единственное место, где полукровка и ребенок могли надеяться скрыться. Место, которое было домом для ее народа, где законы Октавии не действовали или были не более чем фикцией. Путь до южных ворот столицы, Ромуса, был недолгим, но казался бесконечным. Она пряталась в тенях, прижималась к стенам домов, обходя горящие обломки и трупы. Катарина, проснувшись от шума, испуганно цеплялась за мать, но Мария шепотом успокаивала ее, обещая, что скоро все будет хорошо. Воздух был пропитан гарью и страхом. Наконец, они достигли основного контрольно-пропускного пункта на южной окраине Ромуса, единственного, через который можно было попасть в Запретные Земли. Здесь каждый проходящий должен был предъявить документы, оставить отпечаток пальца или же расписаться, если умеет, и, самое главное, пройти проверку на наличие темной материи, особой силы, которая была у чистокровных, в небольших количествах проявлялась у полукровок, но полностью отсутствовала у низших, живущих в Запретных землях. Для Марии, полукровки, это был самый опасный момент. - Документы! - грубо рявкнул стражник, когда Мария подошла к пункту. Его глаза внимательно осмотрели ее, затем перешли на ребенка. Мария протянула свои старые, изрядно потрепанные документы полукровки, в которых значилось ее имя и место рождения - территория Запретных Земель. Стражник недоверчиво осмотрел ее одежду, явно не соответствующую статусу полукровки. - И что это за дитя? - продолжил он, протягивая руку к Катарине, но девочка тут же дернулась в сторону и плотнее прижалась к матери. - Моя племянница, Господин. Из деревни. Больна, везу к матери, - голос Марии дрожал, но она старалась говорить как можно увереннее. Она знала, что за малейшую ошибку их ждет смерть. Стражник недовольно хмыкнул. - Проходите проверку. И без фокусов. Мария медленно протянула руку, ладонью вверх и, уже через несколько мгновений и пары тройки усилий, на ее ладони зажглась маленькая искорка темной материи, заставляя несчастную женщину облегченно выдохнуть. Стражник удовлетворенно кивнул. Он был слишком занят мыслями о бунте и ему сейчас не было никакого дела до женщины с ребенком. - Ладно, проходите. И не попадайтесь на глаза, - проворчал он, отмахнувшись. Мария схватила Катарину за руку, и они проскользнули через ворота. За ними простирались Запретные Земли. Сразу за контрольным пунктом начинался совершенно иной мир. Это были бескрайние просторы с многочисленными низкими, невзрачными постройками, полуобветшалыми зданиями, на первый взгляд казавшимися заброшенными и пустынными. Но это было обманчивое впечатление. В этих трущобах кипела своя, скрытая жизнь. Здесь отсутствовала какая-либо развитая инфраструктура: мощеные дороги сменялись пыльными тропами, кое где горели тусклые, одинокие фонари. Никто не решался что-либо строить основательно, потому как существовала большая вероятность того, что уже за первые дни все стройматериалы будут разворованы. В воздухе висел запах сырости, гниения и дешевого алкоголя. Низшие, полукровки и мародеры слонялись по улицам, их настороженные взгляды следили за каждым, кто осмеливался пройти по их территории. Это был мир беззакония, борьбы за выживание. Но здесь Мария чувствовала себя в относительной безопасности. Здесь Императорская власть уже не имела значения. Здесь Катарина, дитя Императора, могла вырасти незамеченной, забытой, пока не придет время раскрыть ее истинную природу. Мария прижимала дочь к себе, ее глаза, полные решимости, смотрели вдаль. Впереди была долгая, полная опасностей жизнь, но ради Катарины она была готова на все.