Одним дыханием

С момента начала зомби-апокалипсиса Сайно с Тигнари не могли найти ни одного «живого» человека. Даже если они и находили таких людей, то те были уже заражены, поэтому Сайно приходилось стрелять в них, как только они делали шаг вперёд. А Тигнари лишь брал у убитых анализы и складывал их в свой контейнер с целью исследования и выведения антидота. Они не были уверены, что он может быть полезен в восстановлении цивилизации, учитывая, что у них нет команды, способной решить проблему. Тигнари уверял, что почти создал антидот, но это было настолько сложно и требовало столько ресурсов, что они не надеялись на успешный результат. Сайно, быстро прибежав на их базу, сообщил, что оставаться здесь опасно, и необходимо сменить направление и город. Тигнари посмотрел на образцы исследований и сгрёб это быстро в сумку, взяв в руку одну закрытую пробирку с бирюзовым раствором. Сайно всдали пару пуль в голову лежащего на полу без сознания зомби, а затем, схватив Тигнари за руку, они выбежали из заброшенного здания. С большими сумками на плечах, они шли возле поля по рельсам. Если не смотреть на город, природа кажется такой живой, красивой и умиротворённой. — Как давно не работает это жд? — Тигнари переступал через шпалы, смотря на свои ноги. — С началом апокалипсиса. На сколько я знаю, люди хотели уехать на север, в мёртвое место, где никого почти нет, на поезде. Но общественные места по типу жд или метро, торговых центров, парков были заражены самыми первыми. Поэтому, придя туда, они столкнулись с массой зомби в рабочей форме. И... заразились сами. Сайно балансировал на рельсах, делая шаги вперёд. Прохладный ветер окутывал их волосы, заставляя забыть о всём плохом, что творилось в мире. Как будто никогда не было зомби, и все люди — добрые или, может, злые — занимаются своими делами, заботясь друг о друге. И они осознавали, что у друга друга в тот момент не осталось никого, кроме них двоих. — А что потом?.. — спросил Тигнари, поднимая тяжёлую голову. — Не с теми людьми. А с нами. — С нами? — Сайно остановился, ступая на траву, — давай не будем думать об этом. Цени то, что есть сейчас. А там... в будущем... разберёмся. Со всем разберёмся. Сайно заставил себя улыбнуться, посмотрев на Тигнари. К полудню они нашли новое убежище — старый трамвай, который ещё не был списан и в котором можно было найти много полезных вещей. Тигнари вошёл внутрь и огляделся. Сайно уже положил сумки на сиденья и облегчённо вздохнул, отдыхая после долгой дороги. Вагон был небольшим, но для них двоих здесь было достаточно места. Стекла были разбиты, а потолок пронизан дырами. Дверь, ведущая в кабину машиниста, держалась на честном слове. Однако внутри они обнаружили аптечку, кое-какую одежду и даже боеприпасы. Значит, что кто-то уже был здесь. Оставалось лишь надеяться, что этот человек жив. Хотя, возможно, он уже давно был заражён или мёртв. — Тут блокнот, — Сайно взял его в руки, пока Тигнари в вагоне пинал ногами осколки и мусор на улице. Открыв первую страницу, Сайно пробежался глазами по строкам. «29 марта. Мои родители заразились. Когда я смотрела им в глаза, мне было очень больно и страшно. Я не могла убить их, хотя должна была это сделать. Однако именно это сделал мой брат у меня на глазах. Никогда раньше я не плакала так сильно и не испытывала такой ненависти к своему брату. Зачем он это сделал? Мы могли бы просто уехать из города. Я кричала что-то ему вслед, но не могу вспомнить что. Он лишь сказал, что любит меня и будет меня защищать.» «30 марта. Мой брат умер» «31 марта. Здесь никого нет. Даже кошки сошли с ума. Возможно, в заражении виноваты именно они. Но только они могут меня успокоить. Я не знаю, что делать» «2 апреля. Вчера потеряла блокнот. Сегодня нашла.» «3 апреля. Если апокалипсис начался в прошлом году, то почему они смогли пережить зиму? Они должны были все умереть. Должны были.» — И вправду, почему? — Сайно прикусил губу. — Скорее всего, они более устойчивы к климату, чем люди. Может, там есть что-то наподобие «антифриза»-белка, как у лягушек. Вообще цель существования зомби до сих пор не ясна. Возможно, это как метеорит в эпоху динозавров, — Тигнари положил подбородок на плечо Сайно, смотря в тетрадь. — Просто в крови заражённых есть то, что запускает процесс заражения в мозге. Но я не могу дать этому название. Или противостояние. Тигнари оторвался, достав резинку из кармана и убирая длинные белоснежные волосы Сайно в высокий хвост. Тот лишь цокнул, но позволил ему, возвращаясь к сути проблемы. — Что тебе нужно? — Я не знаю... Надо осмотреться. Идеально будет, если мы найдём аптеку, лабораторию при ней или химмагазин. — Я видел что-то наподобие этого в метрах 40 отсюда. Вместе пойдём. Сайно закрыл блокнот, положив на место. Посмотрев следующие записи, он лишь лежал предположение, что здесь обустроился подросток. Тигнари принёс с улицы доску и положил её на сиденья, накрыв тканью. Затем он достал из сумки все свои вещи, включая переносную лабораторию. В подставке он разместил пробирку с бирюзовым раствором — это самое ценное, что у него было на данный момент. Если бы на предыдущее убежище не напали зомби, он мог бы протестировать этот антидот. Однако, скорее всего, он лишь временно блокирует действие заражения, не избавляя от него полностью. Поэтому Тигнари нужна была аптека, чтобы обогатить раствор новыми компонентами. Тигнари давно понял, что причиной заражения стал неизвестный прион. Это аномальный белок, который встраивается в мембрану клеток мозжечка, меняя проводимость ионных каналов. То есть он не разрушает мозг, а перепрошивает его, отключая лобные доли, отвечающие за сознание и эмпатию, и замыкая рефлекторные дуги на агрессию и поиск пищи. При укусе прион меняет обычный человеческий белок (PrP^C) в свою патологическую форму (PrP^Sc). Цепная реакция: одна кривая деталь сломает другие кривые детали, тем самым заставляя мозг работать неправильно — человек превращается в зомби. Почему же иммунитет не способен справиться с этой проблемой? Всё довольно просто: организм не распознаёт врага и, как следствие, не вырабатывает антитела. То есть, прион — это неправильно свёрнутая форма нормального белка человека. Тигнари всё понимает, кроме одного — как создать антидот. — Эй! Не двигайтесь! — крикнул сзади дрожащий женский голос. Видимо, хозяйка трамвая и автор записей в блокноте нашлась. Лисьи уши Тигнари напряглись, улавливая человеческий голос. Он поднял руки вверх, не поворачиваясь к девушке лицом. Сайно выскочил из кабины, сжимая в руках заряженный пистолет, но, увидев подростка, опустил руку, — Какого хрена?! — Ты белены объелась, подруга? — прошипел Тигнари, смотря на свои пробирки. Шестым чувством — интуицией он не ощущал опасности сзади. — Ебать, человек, — выдохнул Сайно. Девушка обладала светло-зелёными волосами, яркими фиолетовыми глазами. В руке держала железную трубу. Сайно посмотрел на Тигнари, уловив его взгляд. — Ладно, давайте без паники, — Тигнари повернулся к ней, всё ещё держа руки возле своей головы, понимая, что девушке так спокойнее, — Я — Тигнари. Учёный, медик. А этот афроамериканец... — Я не афроамериканец! — Да-да, просто смуглёныш, — Тигнари закатил глаза и сделал рукой выразительный жест. — Это Сайно. Он тут в качестве оперативника. — А... я просто не думала, что встречу какого-нибудь здесь. Подумала, что меня обворовывают зомби, — девушка застенчиво посмеялась. — Меня зовут Коллеи. Я тут совсем одна, так что... прошу прощения за своё поведение. — Ничего страшного не случилось, Коллеи, — Тигнари опустил руки, спрятав их в карманы куртки. — Ну кроме апокалипсиса, конечно... — прошептал он себе под нос. Коллеи прошла внутрь, садясь на сиденье возле входа. Все вдруг замолчали, не зная, что сказать. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять, заражен ли кто-то. И Тигнари напрягся, подрываясь с места и садясь на корточки перед Коллеи, закатывая её штанину. — Сколько? Сколько, мать твою, времени прошло? — Тигнари посмотрел ей в глаза, пока Сайно в оцепенении смотрел на ее ногу. — Час... может, два. След укуса не был похож на животный или человеческий. Это полумесяц из разорванной кожи. Края раны выделялись на фоне бледной кожи, словно пылающий огонь. Из укуса вытекала мутная желтоватая жидкость — гной. Тигнари не понимал, откуда он взялся. На коже виднелись красные пятна, похожие на аллергические. Вероятно, сосуды расширялись, чтобы доставить больше антител к пораженному участку. Тигнари приложил руку ко лбу Коллеи — лоб был горячим. — Быть не может, — Тигнари немного наклонился, заглядывая ей в глаза. Её зрачки были сужены, она находилась в состоянии покоя. Он осматривал множество зомби и пораженных людей до того, пока Сайно с ними расправится. Кожа возле укуса становилась серой с оттенком голубизны. Гной отсутствовал, за место него выделялась прозрачная липкая розовая жидкость — прионная лимфа. Только возле укуса появлялось красноватое кольцо, которое было ответом иммунитета на воспаление, но без атаки. Это показатель того, что организм не уничтожал прионы, а принимал их за свои. — Закрой глаза, вытяни руки вперёд, — Тигнари скрестил руки на груди, смотря, как Коллеи с неохотой верит ему и делает то, что он сказал, — прикоснись пальцами до своего носа. — Вот... так? — она прикоснулась сначала указательным пальцем левой руки, а потом — правой. И в оба раза попала. Тигнари повернул голову к Сайно вынося вердикт. — Она не заражена. — Что, блять? Ты смеёшься?! У неё укус зомбака на всю лодыжку! — Не ори на меня! Я сказал, она не заражена. Мозжечок работает отлично, а температура — показатель борьбы в организме. У неё есть то, чего нет у нас. Специально выращенные антитела. — А... это наверное из-за моего детства, — они повернулись к ней, — предпочитаю не говорить об этом... — Мне нужна сыворотка твоей крови. Когда я проводил анализ нашей с Сайно крови, я ничего такого не нашёл. Чтобы создать антидот, к которому я стремлюсь, мне нужны твои антитела. Это штуки, которые... — Я знаю, — сказала Коллеи, закатав штанину обратно. — Молодец. Так вот, — Тигнари повернулся к Сайно, — мне нужна центрифуга. Я забыл её на прошлом месте из-за кое-кого. — Подумаешь... — Сайно почесал затылок, убирая пистолет в кобуру. — Я искал ее по всему городу, — Тигнари фыркнул, отвернувшись к своей раскладной лаборатории. Сайно подошёл к нему, обняв за плечо и целуя в щеку: «Прости, виноват. Там действительно было опасно. Ситуация была ещё хуже, чем в другие разы». Тигнари не ответил, но Сайно знал, что он не обижается на него. Просто ему было обидно за центрифугу, которую он так долго искал для своих исследований. Коллеи и Сайно вышли из трамвая. Девушка закрыла входную дверь, аккуратно потянув за края. — Так можно было? — Да! Зомби не могут её открыть. Также я планирую отыскать ткань и заделать окна, прибив её края гвоздями. Света нам будет достаточно. — Да ты крутая. Тебе сколько? — 17. Через месяц 18. — Прикольно, совершеннолетие. Да в такой обстановке. А мне 27. Той зануде 26, — Сайно улыбнулся, — ой, наверное это было громко. У него же не уши, а эхолокаторы. Он меня убьёт потом. Они пошли по улице, осматривая разные магазины. Сумка с едой лежала под двумя сиденьями в трамвае. Там запасов хватало на дней пять, не больше. Нужно было найти не только аптеку или химмагазин, но и нормальные торговые центры. С момента начала зомби-апокалипсиса прошёл год с лишним. Коллеи дёрнула Сайно за рукав, показывая на аптеку за углом. Им повезло. Рядом с аптекой была лаборатория. — Знаешь, как выглядит центрифуга? — Ну конечно! После 9 класса я поступила в медицинский колледж. Но некоторые события помешали доучиться... Войдя в аптеку, они обнаружили двух зомби. Один из них, словно парализованный, лежал на полу, перебирая какие-то таблетки. Второй стоял возле кассы, прислонив голову к ноутбуку. Некоторые шкафы были повалены, и из-под них вытекала жидкость — остатки растворенных таблеток. В воздухе витал отвратительный запах. Заметив их, оба зомби повернулись в их сторону. Сайно взял Коллеи за руку и, спрятав её за своей спиной, достал заряженный пистолет с одной пулей. Зомби, стоявший возле кассы, оторвался от ноутбука и набросился на Сайно, но тот выстрелил ему прямо в голову. Коллеи лишь взглянула на падающее желтоватое тело. — Этот идёт к Тигнари, — произнес Сайно и, не теряя времени, ударил ногой в голову зомби, лежащего на полу. Тот отключился окончательно, — Каждый зомби, который лежит на опытах у Тигнари, имеет имя. Этот будет... Акакием. — Почему? — Потому что беззлобный. Значение имени. Рация на ремне Сайно подала писк и он принял её: «Лиса, я — Шакал. Приём. Что случилось?» Он нажал на кнопку, слушая в ответ: «Шакал, я — Лиса. Приём! Найдите в аптеке вальпроевую кислоту и глицерин. Повторяю! Вальпроевую кислоту и глицерин». Сайно замолчал на пару секунд, посмотрев в глаза Коллеи, потом перевёл взгляд на Акакия и на дверь за кассой, которая вела в лабораторию. Коротко ответил, зажав кнопку: «Приём! 10-4 («сообщение получено и понято» по 10-кодам)». Коллеи в это перепрыгнула через кассу, крепко удерживая поясную сумку, чтобы она не упала. Затем она с силой дернула ручку двери в лабораторию и, замахнувшись плечом, выбила её. В лаборатории было пусто, и витал привычный ей запах. Она взяла несколько пробирок и одну колбу, положив к себе в сумку. Открыв ящики, смогла достать пипетки, мерные стаканчики, ступку с пестиком, трубочки и шприцы, биохимические анализаторы, чашки Петри. Сложив всё в сумку, она подошла к столам, где стояла центрифуга и несколько микроскопов с термостатами. — Грабануть решила? — Серьёзно? — она вышла из лаборатории, держа в руках микроскоп и центрифугу. Сайно взял несколько препаратов и реактивов и положил в её сумку. Сайно снял с себя пару ремней и обвязал руки Акакия, потащив его за собой. Компания пополняется. Когда они пришли в трамвай, Тигнари и Сайно положили зомби на свободные сиденья. Наступил вечер, и Коллеи с Сайно вновь покинули убежище, чтобы исследовать часть города в поисках магазинов. Тем более Сайно нужно было пополнить боеприпасы, а найти их было трудно. Пообещали вернуться через час, давая время Тигнари для одиночества вместе с исследованиями. Тигнари провёл всё это время за работой с бумагами, записывая свои теории и догадки. Он дополнил бирюзовый раствор тем, что принёс Сайно, как он и просил. Оставалось только получить антитела Коллеи, и Тигнари собирался сделать это сегодня вечером. Несмотря на то, что Коллеи очень боялась игл и всего острого, как выяснилось, она проявила удивительную храбрость. Сайно сидел рядом с ней и старался успокоить, пока Тигнари брал у неё кровь. Коллеи не издавала ни звука, а лишь уверенно отвечала на вопросы Сайно, который пытался отвлечь её. — Молодец. Сейчас поставлю в центрифугу и попробую сделать антидот, протестируя на Акакии. — Получается, мы победили? — Коллеи восторженно посмотрела на Тигнари — Ха, ну... получается, что да. Эта ночь стала самой спокойной за долгое время. Зомби был надёжно привязан к трубе всеми конечностями, к тому же Тигнари ввёл ему наркоз. Двери были закрыты, а окна зашторены. Коллеи была в кабине машиниста. Она что-то писала в своём блокноте, смотря на звёздное небо. «4 апреля. В моём трамвае были двое парней — Сайно и Тигнари. Они довольно добрые и ответственные. Я чувствую себя защищённой с ними. Учёный Тигнари скоро выведет антидот, а значит — всё обязательно наладится! Жаль, что я не верну своих родителей и брата. Возможно, этот антидот пригодился бы им. Я надеюсь, они смотрят на меня с высока и гордятся. Я скучаю по ним. Обняла бы со всей силы и никогда бы не отпускала. Я сильная». Несколько капель слёз упали на страницу блокнота. Коллеи улыбнулась, закрыла его и позволила слезам свободно течь. Она укрылась пледом, ощущая боль в незажившей ноге, которую Тигнари уже успел обработать и забинтовать. Сайно и Тигнари постелили себе место на полу, обнявшись. Под головы положили сумки. Сайно уткнулся носом в его макушку, гладя большим пальцем его ладонь под одеялом. Иногда стоит забыться хотя бы на время, уделив время романтике. — Ты умничка... — прошептал Сайно. — Я стараюсь. Спасибо, что ты есть. — Ты же знаешь, я всегда рядом, чтобы ни случилось. Помнишь, обещали друг другу? — когда Тигнари поднял голову и посмотрел на Сайно, тот нежно поцеловал его в губы, передавая ему своё тепло. Тигнари сжал его ладонь, прикрыв глаза, — у нас всё получится. Светало. Они проснулись вместе, начиная собираться для новых приключений в этом зомби-апокалипсисе. Лаборатория, которую Тигнари обустроил буквально на полу, была далека от стерильности. Но за две недели он сделал из неё место, где мог работать с разными препаратами, тестируя на образце крови Акакия. Да, приготовление антидота затянулось из-за непредвиденных обстоятельств. Нужно было создать новые условия для растворов с лекарством, ждать, пока они настояться или смогут пойти в реакцию. На доске на сиденье стояли три пробирки с бирюзовым раствором, микроскоп, набор шприцев и одна-единственная ампула с осадком на дне — сыворотка из крови Коллеи, которую Тигнари обрабатывал почти сутки. Акакий выглядел, как молодой парень, на вид чуть старше двадцати, в грязной рабочей одежде и с биркой на рукаве — «стажёр». Его кожа была серой, но без трупных пятен. Глаза открыты, зрачки разной величины, веки не двигались. Он не рычал. Только изредка дёргал головой и издавал горлом звук, похожий на скрип плохо смазанной двери. Зомби сидел в углу у того же самого угла с трубой. Тигнари понимал, что это самый важный момент за всё время апокалипсиса. Он не проверял антидот на крысах — их просто не было. Сейчас в шприце была жидкость цвета малахита, которая должна была помочь Акакию. Он снял колпачок с иглы. Если теория верна, раствор найдёт прионный белок в крови заражённого, пометит его антителами, разрежет ферментами и запустит очистку. Мозг не восстановится, но заражение остановится. Если теория не верна — соответственно ничего не произойдёт. Тигнари подошёл к Акакию. Зомби повернул голову в его сторону — движение медленное, механическое. Убедившись, что тот полностью обездвижен, он тремя пальцами правой руки нащупал выступающую вену на сгибе локтя Акакия — кожа была холодной, но вена ещё просматривалась под слоем серости. Тигнари выдохнул и ввёл иглу. В этот момент зомби сделал то, чего не должен был сделать. Тигнари потом тысячу раз прокрутит этот момент в голове. Ведь он проверял ремни утром. Но ремень на правой руке зомби был ослаблен — возможно, кожа заражённого немного усохла за ночь, возможно, он сам перетёр кожу о край стола бесконечными дёрганьями. Как бы то ни было, когда вена была проколота и бирюзовый раствор начал поступать в кровь, правая рука подопытного вырвалась из петли. Зомби вцепился зубами в его руку, разрывая зубами кожу. Тигнари закричал, но крик оборвался на полузвуке — он скорее выдохнул воздух с гортанным стоном. Правая рука сжала шприц так, что тот треснул в ладони. Акакий начал мелко трясти головой, как собака, разрывающая добычу. Но Тигнари ударил с локтя в висок зомби, отшатываясь. На третьем ударе что-то хрустнуло, то ли в черепе подопытного, то ли в пальцах самого Тигнари. Пока антидот действовал на Акакия, сердце того остановилось из-за перегрузки или от серии полученных ударов. — Тварь... — прохрипел он. Между пальцами текла кровь — яркая, алая, человеческая. Он посмотрел на рану. Четыре глубоких рваных борозды полукругом, по краям раны кожа уже начала менять цвет — становилась не бледной, а какой-то голубоватой с отливом зелёного. Тигнари знал этот симптом. Он сам описывал его. Начальная стадия заражения. Тигнари опустился на колени прямо на грязный пол и понимал три вещи одновременно. Первая: антидот работает. Вторая: антидот не сработает на нём. В его крови, в его клетках, в его мозгу есть лисий вариант другого белка. Другая последовательность аминокислот. Антитела Коллеи не смогут распознать эту форму. Они будут кружить в крови, как слепые, пока иммунная система Тигнари не начнёт атаковать их, как чужеродные, ориентируясь только на прионные белки. Третья: у него есть максимум несколько часов. Обычные люди держатся сутки. Но его нервная система быстрее. Прион будет распространяться по ним как огонь по сухой траве. Уши и хвост, его гордость и проклятие, вся его лисья суть станут для заразы скоростной магистралью прямо в мозг. Тигнари поднялся с пола. Он достал из аптечки бинт, перетянул предплечье выше локтя, замедляя кровоток. Нашарил на столе одну из уцелевших пробирок с бирюзовым раствором — без антител, старый вариант, только блокирующая основа. Ввёл себе в бедро прямо через одежду. Это не спасёт его. Это просто замедлит процесс, да и то ненадолго. Он взглянул на свою рану. Кожа теряла чувствительность. Тигнари потрогал её кончиком пальца и не почувствовал прикосновения. Если бы не обстоятельства, Тигнари сделал бы пометки в блокноте. Он лишь закатал рукава кофты, посмотрев на Акакия. — Чё было? — Сайно и Коллеи зашли внутрь после прогулки по городу. Тигнари повернулся на шум. — А... Акакий... Наш беззлобный не выдержал очистки мозга, его сердце остановилось. — Ты бил его? — девушка подошла к зомби, смотря на кровавую голову. — Немного. Были судороги и агрессия, — он прикусил губы, чувствуя, как Сайно подходит ближе. — Ты сам в порядке? Знаешь, не получилось в этот раз, получится в другой. Немного сбавим концентрацию раствора и всё... Тигнари отошёл от Сайно, складывая инвентарь лаборатории в свою сумку, оставляя только несколько пробирок с одним и тем же веществом — антидотом. — Да, в порядке. После небольшого обеда Коллеи ушла к себе, сказав, что они могут её позвать при необходимости, она будет не так сильно занята. «5 апреля. Говорят, что учёные это очень странные люди. И вправду, что же случилось с Тигнари, раз он был так бледен. Надеюсь, всё хорошо. Они друг за другом как за каменной стеной! Хотя, вспоминая родителей и брата, в груди неприятно колется, заставляя думать о плохом». Тигнари и Сайно вышли на улицу, чтобы побыть наедине в открытом пространстве. Они забрались на крышу заброшенного дома. Тигнари сидел рядом, на холодном бетоне, обхватив колени одной рукой. Он смотрел куда-то вперёд, за край крыши, туда, где раньше был город, а теперь — только тёмные силуэты разрушенных зданий и бесконечное серое небо. Ветер трогал его волосы, его уши, но он этого не замечал. Он вообще, кажется, уже ничего не замечал. Сайно устроился у края и попытался завязать разговор, но, заметив, что Тигнари с трудом поддерживает беседу, умолк. Он больше не ругал, не закатывал глаза, слушая шутки партнёра. Он больше не отвечал колкостями или сарказмом, его речь стала более медленной и безжизненной. Раньше в его глазах горела искра и надежда на светлое совместное будущее. Но Сайно ничего теперь не замечал. Он накрыл руку Тигнари своей, наклонившись к лицу. Пальцы его слегка подрагивали, возможно, выдавая волнение или... — Нари, что случилось? Он долго молчал, но Сайно не давил. Сухие губы Тигнари приоткрылись, тревожно выдыхая. Он убрал свою руку из-под ладони Сайно, отвернувшись. Сайно растерянно посмотрел в его глаза, попытавшись взять его руку заново, но безуспешно: Тигнари отстранился ещё дальше, вжался в бетонный выступ, и на его лице не было ни страха, ни печали — только глубокое, неестественное спокойствие. — Я заражён, — монотонно вырвалось у Тигнари. — Подожди... Как это? Ты... Антидот же... — Он не действует на меня. Мой организм — это благоприятная среда для приона. Доставка в мозг заблокирована моей им-... — Хватит! — крик вырвался раньше, чем Сайно успел подумать. Он вскочил на ноги, нависая над Тигнари, сжимая кулаки до боли в суставах. — Хватит так говорить! Пожалуйста! Тигнари! — к горлу поднялся неприятный ком. Тигнари разговаривал без интонации и выражения, словно робот. Смотрел в одну точку, будто перезагружался. Тигнари закатал рукав своей руки. Спустя два часа на краях укуса образовалась серо-синеватая корочка, а рядом — блестящая жидкость с розовым оттенком, ещё не засохшая, а тёплая. Мумификация началась. Медленная, неотвратимая консервация живого тела. Сайно смотрел не на рану, он смотрел на Тигнари. Тигнари постепенно терял своё сознание и личность. Тот, кто спасает других, не может спасти себя сам. Из-за того, что у Тигнари процесс заражения происходил вдвое быстрее, чем обычно. Создавать новый или дополнять ферментами старый антидот было почти бессмысленно. Из них троих в этом разбирался только Тигнари. Только он знал, как работают белки и ферменты. Только он мог прочитать анализы и понять, что делать дальше. — Сколько... Сколько ещё есть времени? — Меньше двух часов. Сайно упал на колени. Бетон был холодным и жёстким, но он не почувствовал этого. Он закрыл лицо руками, и из горла вырвался звук, которого он сам от себя не ожидал — низкий, болезненный стон, похожий на вой раненого зверя. А потом крик. Крик, смешанный со слезами, крик, который нёсся над пустыми улицами и бился о стены заброшенных домов, и никому не было до него дела, кроме одного человека, который сидел рядом и никак не реагировал. Это пугало сильнее всего — лобная кора мозга почти не была действительна. — Пожалуйста... Тигнари, посмотри на меня... Вспомни... вспомни нас. Всё, что мы прошли вместе. Ты слышишь меня Сайно вытер слёзы. Руки дрожали, голос срывался, но он заставил себя поднять голову, протянуть руку, коснуться холодной щеки Тигнари и повернуть его лицо к себе. — Сайно... Тебе придётся убить меня. — Что ты сказал? — голос Сайно упал до шёпота. Он всё ещё надеялся, что ослышался. Что прион уже добрался до его собственного мозга и искажает восприятие. Что это галлюцинация, бред, страшный сон, от которого можно проснуться, если сильно зажмуриться и досчитать до десяти — Тебе придётся убить меня, Сайно. — Нет, — Сайно ответил слишком резко, хотя эту интонацию Тигнари не сможет воспринять. После он посмеялся, зарываясь руками в волосы. — Нет и нет. Ты слышишь меня? Нет! — Сайно. Послушай меня, — Тигнари говорил медленно. Каждое слово давалось ему с трудом — Сайно видел это по тому, как напрягаются мышцы его горла, как дёргается уголок губ, как паузы между фразами становятся всё длиннее. Он боролся. Он всё ещё боролся, цеплялся за остатки сознания. — Процесс идёт быстрее, чем я предполагал. У меня мало времени, — он сделал паузу тяжело сглотнул, — я не хочу становиться одним из них. Я не хочу быть угрозой для тебя. — Ты просишь меня... Ты просишь меня убить тебя. Своими руками. Ты вообще понимаешь, о чём ты просишь? — Понимаю. — Нет, не понимаешь! — Сайно вскочил, заметался по крыше, хватая ртом воздух. — Ты не понимаешь, что ты для меня значишь! Ты не понимаешь, что ты — единственное, что у меня осталось! Все остальные мертвы, Тигнари! Все! Весь мир мёртв! А ты единственный, ради кого я всё ещё просыпаюсь по утрам! Единственный, ради кого я вообще ещё дышу и борюсь с этим дерьмом! Мы клялись друг другу! — Я прошу, потому что люблю тебя. Сайно вдруг замолчал. Ветер снова сменил направление, принеся запах пыли и сухой травы с полей за городом. Солнце почти село, оставляя рыжеватые следы. Он медленно подошёл. Опустился на колени перед Тигнари, бережно взяв его лицо в свои ладони обеими руками. Их лбы соприкоснулись. Тигнари закрыл глаза. — Сделай это, — прошептал он. — Пока я могу попросить. Пока я — ещё я. Сайно не ответил. Он продолжал держать его лицо в ладонях, касаясь большими пальцами скул, стирая невидимые слёзы, которых на щеках Тигнари не было и не могло быть — потому что прион уже отключил эту функцию. Слёзы текли только по щекам Сайно. Горячие, на вкус солёные. Тигнари чувствовал, как холод поднимается от кончиков пальцев всё выше — к запястью, к локтю, к плечу. И Сайно чувствовал, как его сердце разрывается на части, которые уже никогда не собрать обратно. Оставшееся время — примерно час — Сайно прижимал голову Тигнари к своей груди, смотря на закат. Когда руки Тигнари покрылись желтоватыми пятнами, Сайно аккуратно встал, оставляя его сидеть так. Он сделал глубокий вдох, повернувшись спиной к Тигнари. Правая рука потянулась к кобуре на поясе, и пальцы нащупали холодную рукоять пистолета. Он доставал этот пистолет сотни, тысячи раз. Каждое движение было быстрым и автоматическим, ведь промедление могло означать смерть. Дрожащими руками он вытащил пистолет, закрыв глаза. Предохранитель был снят ещё до того, как он осознал это — пальцы действовали сами, по памяти, в то время как разум был занят другими мыслями. Сайно открыл глаза. В них больше не было слёз — только сухая, выжженная пустота. Он медленно развернулся. Подняв пистолет, Сайно направил его в голову Тигнари, который сидел на бетоне, уставившись в пустоту. Рука всё ещё дрожала, но медленнее, потому что он принял решение. Не мозгом, который кричал «нет». Сердцем. Той его частью, которая знала, что любовь — это не только способность держать. Иногда это способность отпустить. Раздался выстрел. Звук ударил по ушам. Эхо прокатилось по всей улице, вспугнуло стаю птиц где-то вдалеке, заставило осыпаться горсть пыли с карниза. А потом наступила тишина. Только тело Тигнари оглушительно рухнуло. Не медленно, не плавно — тяжело, мешком, как падает то, что больше не держит жизнь. Пистолет всё ещё дымился в опущенной руке. Запах пороха въелся в ноздри. Ноги подкосились, и он опустился на колени, прямо там, где стоял, в нескольких шагах от тела. Он положил пистолет на бетон рядом с собой. Рука, державшая оружие, онемела. Он посмотрел на пальцы, которые только что нажали на спусковой крючок. Это была чужая рука, от которой он хотел избавиться. Выстрел всё ещё звучал у него в голове. Оглушительный и непрекращающийся, он сливался с барабанной трелью в висках. В голове, как фотоплёнка, начали появляться моменты, которые он провёл с Тигнари. Да он большую часть своей жизни посвятил моментам с Тигнари. Но у всего есть конец. Багряный закат в городе сопровождался тревожным рёвом сирен, который резал слух. Группа выживших организовала побег. Сайно, зная, что где-то в трамвае Коллеи, находится целая коробка антидотов, не хотел верить, что это поможет всему миру, кроме одного человека.