Идеальный мир

Начало учебного года. Для каждого ребёнка в магической Британии первая поездка в Хогвартс – событие поистине вселенского масштаба. Новый этап в жизни, новые возможности. Дорога в счастливое будущее, вымощенная древними камнями замка и устланная обещаниями, которые каждый первокурсник даёт себе перед сном: «Я стану великим волшебником! Я найду лучших друзей! Я докажу, что чего-то стою!» Всё это действительно возможно. Если, конечно, тебе повезёт не стать объектом для насмешек и изгоем до самого выпуска. Но об этом одиннадцатилетние дети, к счастью для них, пока не задумывались. Для преподавателей же распределительная церемония была своеобразным соревнованием. Куда менее масштабным, чем Кубок Школы, но зато более азартным. Каждый раз, когда новенький студент опускался на табурет и Шляпа накрывала его голову, взрослые за преподавательским столом пытались угадать, куда же бедолагу занесёт нелёгкая. Проигравшие с шутливым недовольством качали головами, когда Шляпа выкрикивала не тот факультет, на который они поставили. Северус в этой игре был настоящим экспертом. Правда, узконаправленным. Своих змеёнышей он вычислял за долю секунды – по тому, как ребёнок держался, как смотрел на окружающих, как реагировал на суету. Остальные три факультета его интересовали постольку-поскольку. Не его юрисдикция. Сегодня он мог бы утереть нос любому из коллег. Он пофамильно знал, на какой факультет попадёт каждый студент этого потока. Жаль только, выпендриться своим знанием было не перед кем. Для преподавательского стола он ещё физически не дорос. На самом деле вся эта история с повторным поступлением ощущалась как шпионская миссия с непонятной целью. Обычно люди идут учиться, чтобы получить знания, завести знакомства, освоить профессию. Северус же пошёл на это, чтобы… что? Создать себе личность в мире, где он давно уже помер? Отчасти. Но если быть до конца откровенным с самим собой – в текущем положении ему банально было нечего делать. После перерождения вместе с телом заметно уменьшился и магический резерв. В этом он убедился на собственном горьком опыте буквально вчера. Едва они с Дамблдором вернулись после закупок всего необходимого для «школьной жизни», Северус решил опробовать новую палочку. Та заметно отличалась от прошлой, но легла в ладонь идеально – палисандр, перо феникса, двенадцать с половиной дюймов, – вполне достойный вариант. Правда, уже после десятка простеньких заклинаний подряд его тело истощилось до такой степени, что стоять на ногах было тяжело. Пришлось сесть на кровать в предоставленной ему гостевой комнате и злиться на собственную беспомощность. Так что, каким бы взрослым он ни был морально, физически любой малолетний идиот мог отправить его в нокаут без особых усилий. Обидно. Унизительно. И, к сожалению, неизбежно. Времени на восстановление прежнего уровня сил требовалось много – годы, если не десятилетие. А пока всё, что ему оставалось, – сидеть на бесполезных занятиях и делать вид, что его интересует, как правильно произносить «Вингардиум Левиоса». — Минерва, я привёл тебе ещё одного обещанного цыплёнка. Надеюсь, мы не сильно задержались. Голос Дамблдора выдернул его из задумчивости. Северус моргнул и только сейчас осознал, что они уже стоят перед толпой будущих первокурсников. Кажется, привычка уходить в свои мысли во время перемещений по замку осталась с ним ещё с прошлой жизни. Дети, столпившиеся у входа, при виде директора разом притихли. Ещё бы – сам Альбус Дамблдор, легенда магического мира, пришёл к ним в сопровождении какого-то хмурого мальчишки с лицом, будто тот съел дюжину конфет с привкусом вонючих носков. Взгляды первокурсников сканировали их с неприкрытым любопытством. Северус физически ощущал, как его оценивают, и ему это совершенно не нравилось. — Всё в порядке, Альбус, вы как раз вовремя, — Минерва поправила чуть съехавшую с головы шляпу и перевела взгляд на ещё одного «ребёнка». Её заметно глаза расширились. Она замерла, и Северус отчётливо увидел, как её губы беззвучно сложились в слова: — Ох, и правда, очень похож... «Причёска всё же не сильно помогла», — мрачно отметил он про себя. Впрочем, декан Гриффиндора быстро взяла себя в руки. На её лице появилась тёплая, располагающая к себе улыбка, которую Северус вряд ли смог бы когда-то повторить. — Ты ведь Северус, да? Присоединяйся к остальным. Мы скоро начнём. Дамблдор на прощание подмигнул ему и скрылся за дверями Большого зала. Северус проводил его взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной расплаты за каждый подобный издевательский жест. Он намеренно встал в самый конец толпы, чуть в отдалении. Ровно на таком расстоянии, чтобы остальные дети сразу поняли: с ним лучше сейчас не взаимодействовать. Годы практики. Работало безотказно. Минерва тем временем повела их в небольшую комнату рядом с вестибюлем – ту самую, где первокурсников традиционно оставляли на несколько минут перед церемонией, чтобы они могли собраться с мыслями, поправить мантии и в последний раз представить, как Шляпа выкрикивает заветный факультет. — Я скоро вернусь, — объявила Макгонагалл и вышла, оставив дверь чуть приоткрытой. В комнате повисла напряжённая тишина, которую тут же заполнили перешёптывания. Дети сбивались в кучки по двое-трое, искали поддержки друг в друге, нервно смеялись. К Северусу никто не подошёл. И слава Мерлину. Он прислонился спиной к холодной каменной стене и принялся разглядывать знакомые лица. Машинально, по старой привычке, первым делом выцепил будущих слизеринцев. Вон Нотт-младший – тощий, с вечно недовольным лицом. Рядом – Забини, держится особняком, но с достоинством. Гринграсс – бледная, с идеально прямой спиной, уже сейчас видно, что вырастет в холодную красавицу. Малфой-младший, разумеется, в сопровождении своей туповатой свиты... Драко поймал его взгляд и задержался с явным интересом. Северус отвёл глаза первым, чтобы не провоцировать юного аристократа на контакт. Потом он повернулся чуть левее и нахмурился. Грейнджер стояла в стороне ото всех, прижимая к груди какую-то книгу – видимо, не удержалась и прихватила с собой что-то из учебников. Её губы были поджаты, а взгляд то и дело метался к двум мальчишкам, оживлённо болтающим в центре комнаты. Её будущие лучшие друзья. Только вот сейчас они, кажется, совершенно не замечали её существования. «Неожиданно...» Он чётко помнил, что эта троица с первого дня держалась вместе. Здесь же что-то пошло иначе. Грейнджер явно не вписывалась в компанию двух оболтусов, и те, похоже, не горели желанием её туда принимать. Наконец его взгляд остановился на главном действующем лице. Гарри Поттер. Он стоял в окружении небольшой, но явно преданной компании. Рядом с ним – Уизли, который, как верный пёс, поддерживал его то смехом, то энергичным кивком. Ещё двое будущих гриффиндорцев, Симус Финниган и Дин Томас, ловили каждое слово Поттера с таким видом, будто тот вещал им откровения свыше. И, что особенно поражало, пара девчонок тоже крутились поблизости, хихикая и бросая на Гарри красноречивые взгляды. Сам Поттер размахивал руками, что-то увлечённо рассказывая, и его зелёные глаза сияли азартом. Он смеялся громко, заразительно, ничуть не стесняясь того, что на него смотрят. Наоборот – он явно наслаждался вниманием. Северус прищурился. Никакого шрама на лбу. Никакой болезненной худобы. Никаких мешковатых обносков, которые тот, другой, таскал в первое время в Хогвартсе. Этот Поттер выглядел так, словно его с пелёнок кормили лучшими обедами, одевали у лучших портных и холили так, как ни одному наследнику богатейшего чистокровного рода не снилось. «В прошлой жизни он, конечно, тоже неимоверно раздражал. Вечно лез, куда не просят, врал, нарушал правила… но Джеймсом, как бы я ни распинался перед Дамблдором, он не был. Никогда. Я просто вымещал на нём старые обиды». Он сжал челюсти. Признавать это перед самим собой было… унизительно. Но всё же факт оставался фактом. Этот же мальчишка… стоял точь-в-точь как его отец. Та же наглая ухмылка, тот же вызывающий блеск в глазах, кричащий о том, что весь мир был его личной игровой площадкой. «Мерлин, да он же просто его уменьшенный двойник!» Накатило мгновенно. В нем закипела почти забытая, животная ярость, от которой захотелось немедленно высказать этому самодовольному мальчишке пару ласковых. В груди что-то сжалось – туго, горячо, как в те проклятые школьные годы, когда Джеймс Поттер в очередной раз… «Так, довольно, — Северус заставил себя дышать ровнее. — Нужно держать себя в руках. Он просто ребёнок, который не имеет к тебе никакого отношения. Поттер-старший уже давным давно расплатился за свои грехи, пора бы уже перестать терять контроль от малейшего напоминания о нём!» Он опустил голову вниз и прикрыл глаза. Постепенно эмоции улеглись и на смену им пришло осознание: у Гарри Поттера два родителя, причём оба живы. Лили тоже была рядом с этим мальчиком все эти одиннадцать лет. Она воспитывала его. Она, с её упрямством, с обострённым чувством справедливости и умением видеть в людях то, чего не замечали другие. «Ставить на нём крест сейчас было бы… неразумно. Возможно, он не так плох, как кажется». И всё же где-то глубоко внутри – там, где ещё теплились остатки шпионской интуиции, – заскреблось неприятное предчувствие. Что-то в этом новом Гарри Поттере было неуловимо неправильным. Что-то, чего Северус пока не мог сформулировать словами. «Будем верить в лучшее. Но если этот идиот возглавит новое поколение Мародёров… честное слово, я добровольно отправлюсь на корм гиппогрифам». Макгонагалл вернулась через несколько минут. — Стройтесь в линию, — скомандовала она, обводя взглядом притихших детей. — И следуйте за мной. Идите спокойно, не толкайтесь и, ради Мерлина, постарайтесь не упасть по дороге. В прошлом году один молодой человек так впечатлился величием Большого зала, что споткнулся о собственную мантию и проехался носом до самого табурета. В толпе послышались смешки. Дети засуетились, выстраиваясь в неровную цепочку. Северус, не изменяя себе, оказался в самом конце процессии. Двери Большого зала распахнулись. Северус знал это место до последнего камешка. Тысячи свечей, парящих под зачарованным потолком. Гул голосов, который стихал, едва Макгонагалл делала первый шаг по проходу между столами. Всё было точно так же, как он привык видеть за все годы, что провёл в этом замке. Старшекурсники уже расселись по местам и активно обсуждали что-то своё. До малышни им, по большому счёту, не было никакого дела – так, ежегодное развлечение перед ужином. Кто-то лениво разглядывал новых студентов, кто-то продолжал беседу, не обращая на происходящее ни малейшего внимания. Но больше Северуса волновало другое. Он бросил быстрый, почти незаметный взгляд в сторону преподавательского стола. Состав коллег почти не изменился. Флитвик восседал на своей подушке, Стебль поправляла мантию с пятнами земли на рукавах, Хагрид – здоровый, с бородой, в которой, кажется, запуталась пара прошлогодних ёлочных иголок – неуклюже махал кому-то за столом Пуффендуя. Синистра, Вектор, Бёрбедж – все были на своих местах. На стуле, который когда-то занимал сам Северус, восседал Гораций Слизнорт. Лысый, упитанный, в расшитой жилетке, он оглядывал зал с выражением сытого кота, который только что обнаружил, что в кладовке завелись особенно жирные мыши. Видимо, в этом мире он никогда не покидал свою должность. «По крайней мере, не наняли какого-нибудь тупоголового придурка, иначе Хогвартс точно взлетел бы на воздух». Рядом со Слизнортом сидел Квиррелл – нервный, дёрганый, с вечно бегающим взглядом. Но без тюрбана. И, к счастью, без Тёмного Лорда на затылке. Его, скорее всего, снова поставили на совершенно не подходящую ему должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Видимо, других кандидатов, как и в прошлой жизни, не нашлось. И ещё кое-что привлекло его внимание. По правую и по левую руку директора оба стула пустовали. Один, очевидно, был предназначен для ведущей церемонию Минервы, но вот второй… Из всех возможных вариантов это место могло принадлежать только Трелони. Но это было, мягко говоря, странно. Во-первых, она почти никогда не спускалась в Большой зал, предпочитая обедать в своей башне в компании хереса и карт Таро. Во-вторых, с какого перепугу её вообще могли посадить у всех на виду? «На месте Дамблдора я бы уже давно выгнал её с концами. Всё равно её предмет абсолютно бесполезен». Макгонагалл вывела их к подножию преподавательского стола и жестом велела остановиться. Первокурсники замерли, глядя на Шляпу, которая покоилась на табурете. По залу пробежал шепоток. А потом Шляпа запела. В прошлой жизни он каждый год слушал эти куплеты и каждый раз думал, что текст не меняется – только рифмы становятся всё более дурацкими. Сейчас же всё шло по тому же сценарию. Наконец песня закончилась, и зал заполнил гул аплодисментов. Минерва развернула длинный свиток пергамента со списком новичков. — Когда я назову ваше имя, вы подойдёте к табурету и сядете, — объявила она. — Я надену на вас Шляпу, и она определит ваш факультет. И первой в очереди у нас… Эббот, Ханна! Маленькая светловолосая девочка, дрожа от страха, выбралась из толпы и почти бегом направилась к табурету. Шляпа продержалась на её голове не больше трёх секунд. — ПУФФЕНДУЙ! Стол барсуков взорвался приветственными криками. Ханна, облегчённо выдохнув, поспешила к своим новым товарищам. Северус мысленно ставил галочки напротив каждой следующей фамилии, и ни одна не стала для него неожиданностью. Даже Грейнджер, которая ещё не успела подвергнуться «гриффиндорскому влиянию», всё равно после долгих, почти четырёхминутных раздумий Шляпы попала на красно-золотой факультет. Девочка явно была довольна этим выбором и с гордо поднятой головой направилась к своему столу. «Жаль. Всегда думал, что в Когтевране от её ума было бы больше толку». Когда очередь дошла до Поттера-младшего, в зале стало тихо. Даже те, кто делал вид, что им безразлично, невольно вытянули шеи. Всё же фамилия Поттер до сих пор кое-что значила в магическом мире – просто на этот раз мальчишка был известен не сам по себе, а благодаря родителям. «Шляпа отправит его ко львам ещё до того, как её успеют надеть», — подумал Северус лениво. К его огромному удивлению, в первый раз за день он оказался неправ. Поттер опустился на табурет с такой уверенностью, словно это был трон, а не старая деревянная табуретка. Шляпа накрыла его голову… и замолчала. Надолго. Прошла минута. Вторая. Третья. Мальчишка сидел, сцепив руки на коленях, и его лицо то хмурилось, то расплывалось в ухмылке. Со стороны было видно, что он ведёт со Шляпой оживлённую мысленную дискуссию. И дискуссия эта явно шла в его пользу. Наконец на весь зал раздалось громкое: — ГРИФФИНДОР! Стол под ало-золотым знаменем взорвался овацией. Поттер, сопровождаемый радостными выкриками, с победоносным видом прошествовал к уже собравшейся за столом компании своих однокурсников. Симус Финниган хлопнул его по плечу с такой силой, что мальчишка покачнулся, но тут же заливисто рассмеялся. Северус отвёл взгляд. — Принц, Северус! Его собственное имя Минерва произнесла следующим. Головы повернулись в его сторону – не все, но многие. Ещё бы: наверняка, слух о том, что сам Дамблдор взял его под свое крыло, уже успел распространиться. Северус тяжело вздохнул и неспешной походкой направился к табурету. Краем уха он уловил чей-то ехидный комментарий, явно адресованный соседу: — С таким недовольным лицом он точно станет слизнем! — Судя по направлению – это был кто-то со стороны Пуффендуя. «Как оригинально», — подумал Северус, едва заметно фыркнув. Когда он сел, Макгонагалл на мгновение замерла над ним со Шляпой в руках, встретилась с ним взглядом и прошептала: — Удачи, мистер Принц. Он ничего не ответил. Шляпа опустилась ему на голову и села так низко, что детская голова утонула в ней почти полностью. Перед глазами стало темно, и в этой темноте раздался знакомый голос: «О-о-о… интересно. Очень интересно. Мистер Принц. Разве мы раньше с тобой не встречались?» Северус промолчал. Он не собирался реагировать на то, что Шляпа там себе лопочет. В конце концов, его дело простое: дождаться, пока его отправят в Слизерин. Или, на худой конец, в Когтевран. Особой разницы для него не было. Шляпа, однако, не торопилась с выбором. «Это просто удивительный случай! Давно я таких талантов не видела. Хм, Когтевран тебе подходит, да. Вижу острый ум, жажду знаний, аналитические способности... Ты бы мог стать великим учёным. Твой потенциал в зельях… впечатляет». «Так отправляй меня туда», — мысленно бросил Северус, желая ускорить процесс. «Не так быстро, не так быстро… Слизерин тоже прекрасный выбор! Я вижу амбиции – о да, весьма незаурядные. Хитрость. Решимость. Умение идти к цели. Сложный выбор. Очень сложный…» Шляпа ненадолго замолчала, а потом обратилась к нему: «А что думаешь ты сам? Должна же я учесть твоё мнение». «Мне наплевать. Отправь меня уже куда-нибудь». «Вот как? — в голосе Шляпы послышалась едва уловимая усмешка. — Наплевать, значит. Но подожди-ка… Что я вижу?» Северус уже начинал терять терпение. Сколько можно сидеть на этой треклятой табуретке? В зале, должно быть, уже гадают, что происходит. Сколько он уже тут рассиживает? Минуту? Две? Пять? «Точно! Храбрость! Я вижу храбрость. Не безрассудную, нет… Выверенную, горькую, закалённую. Храбрость человека, который смотрел в лицо смерти и не отвёл взгляда. Да-да, я это вижу совершенно ясно. А ещё… глубокая преданность, готовность жертвовать собой и обострённое чувство справедливости…» После столь «яркой» характеристики лицо Северуса против воли скривилось в гримасу. Его хотели наречь гриффиндорцем? Звучало как личное оскорбление. «Может, меня сразу на все четыре факультета распределить? — процедил он не скрывая ядовитого сарказма. — С таким-то великим запасом добродетелей. Зачем мелочиться?» «Пуффендуй определённо не твой вариант, — спокойно ответила Шляпа, пропуская его тон мимо ушей. — Трудолюбия тебе не занимать, но верность у тебя… избирательная. Нет, не Пуффендуй. А вот Гриффиндор…» «Нет». «Что “нет”?» «Я не гриффиндорец. Никогда им не был и не буду». «Твоё упрямство, — задумчиво произнесла Шляпа, — достойно настоящего гриффиндорца!» Северус прикрыл глаза. Вдох. Выдох. Сосчитать до пяти. Нет, до десяти. Не помогло. «Слушай меня внимательно, — он постарался вложить в мысль всю холодную ярость, на которую был сейчас способен. — Я не знаю, что ты там видишь. Возможно, возраст начинает сказываться на твоих… умственных способностях. Но Гриффиндор и я – два совершенно противоположных понятия. Не нужно меня туда сбагривать». «Ты же сказал, что тебе всё равно. Я спросила твоего мнения – ты ответил: “Наплевать”. Разве нет?» Эта проклятая Шляпа ударила его же словами… «Мне было наплевать. Теперь – нет. Отправляй меня в Слизерин или Когтевран». «Почему не Гриффиндор?» «Потому что если ты отправишь меня ко львам, — произнёс он раздельно, чеканя каждое слово, — то после церемонии я украду тебя, проберусь поглубже в Запретный лес и лично подпалю все поля. У меня есть опыт в поджогах, уж поверь». На несколько секунд в его сознании повисла тишина. Ему даже показалось, что Шляпа наконец-то вняла доводам рассудка. «Знаешь что? — сказала она с неприкрытой радостью в голосе. — Сейчас ты окончательно меня убедил. Потому что готовность украсть Распределительную Шляпу и поджечь её в Запретном лесу только для того, чтобы доказать, что ты не гриффиндорец… это, мой дорогой, самый гриффиндорский поступок, о котором я слышала за последние сто лет!» «Нет. Не смей. НЕ…» — ГРИФФИНДОР! Крик Шляпы неприятно ударил по ушам. Казалось, его было слышно далеко за пределами Большого зала. Северус сорвал проклятый артефакт с головы – кажется, вместе с парой волосков, – сжимая её с такой силой, что старая ткань жалобно скрипнула. В зале повисла абсолютная, гробовая тишина. Сотни глаз уставились на него — Драная тряпка… — буркнул он себе под нос, со злостью бросил Шляпу в руки ошарашенной Макгонагалл и поднялся с табурета. Аплодисменты пришли с заметным, почти оскорбительным опозданием. Гриффиндорцы захлопали разрозненно, даже с каким-то недоверием. Вероятно, никто из них не ожидал, что Северус к ним присоединится. Хоть в чем-то он был с ними солидарен. Он шёл к львиному столу, глядя прямо перед собой, и его лицо выражало примерно то же, что бывает у человека, идущего на эшафот. «Гриффиндор. Я гриффиндорец. Мерлин, дай мне сил не сойти с ума до конца учебного года…» Краем глаза он заметил, как Гарри Поттер пододвинулся, освобождая ему место рядом с собой. Его улыбка была до отвратительного искренней. От неё на душе у Северуса стало ещё гаже. Он проигнорировал этот жест и прошёл к самому краю стола. Опустившись на скамью, он вдруг обнаружил, что его слегка потряхивает. Пальцы, лежащие на коленях, мелко дрожали. Он сжал их в кулаки и беззвучно выругался. Снова. Снова это бесполезное детское тело играло против него. Адреналин, глупая, неуправляемая физиология – всё это брало верх над разумом, который отчаянно пытался сохранить остатки самообладания. «Зачем я вообще начал спорить с этой треклятой Шляпой? Что я ей доказывал? Надо было просто гнуть линию Слизерина до последнего. Тогда у меня был бы шанс не отсиживаться в этом дурдоме целых семь лет!» Он глубоко вздохнул и заставил себя выпрямить спину. «Нужно держать разум холодным. Мне, конечно, желательно изображать ребёнка, но не становиться же им! Хватит. Больше никаких срывов. Я взрослый, сознательный человек. Я должен контролировать…» Вдруг кто-то потянул его за край мантии. Северус тут же одёрнул руку и развернулся к нарушителю его личного пространства. Резче, чем следовало бы, но отточенные годами рефлексы не спрашивали разрешения. — О, наконец-то заметил меня! Перед ним сиял Гарри Поттер собственной персоной. Каким-то непостижимым образом он отделился от своего стада и перебрался ближе, хотя Северус готов был поклясться, что ещё минуту назад этот мальчишка был на другом конце стола. — Привет, я Гарри! Возможно, ты запомнил – меня распределяли прямо перед тобой. «Естественно. Из всех возможных кандидатов меня почтил своим присутствием именно тот, кого я хотел видеть меньше всего». Северус бросил короткий взгляд за спину Поттера. Там, чуть поодаль, застыли его приятели и откровенно таращились на эту сцену с ужасом. Все они явно пытались подать своему лидеру какие-то невербальные сигналы, смысл которых сводился к одному: «Гарри, прекрати, ради Мерлина, прекрати!» Жаль только, что Поттер развернулся к своему фан-клубу спиной и не видел их побледневших лиц. Может, до его пустой головы бы дошло, что подходить к Северусу было самоубийственной затеей. — Эта дурацкая Шляпа так долго тебя мурыжила, просто кошмар! Мне она тоже весь мозг выела своими советами. Я еле отбился от её дурацкого Пуффендуя! Хотелось спросить, на какой именно Мерлинов зад ему вообще сдалась эта информация. Но многолетний опыт подсказывал: любой ответ, даже самый едкий, только растянет этот бессмысленный диалог. Поэтому Северус, наплевав на все возможные приличия, просто отвернулся от назойливого мальчишки и сделал вид, что его не существует. Не помогло. — Папа мне рассказывал, что это самый скучный факультет, — затараторил Гарри, пододвигаясь ближе. — Типа там одни тихони без чувства юмора, которые постоянно сидят в своей норе. Может, кому-то такое и по душе, но я бы там точно скис. Он на мгновение заткнулся, видимо, в ожидании хоть какой-то реакции. Северус же продолжал смотреть прямо перед собой с видом застывшей каменной горгульи. — Эй! Ты вообще слушаешь?! «Если бы я мог, то с радостью сейчас оглох бы», — подумал он, но на лице не дрогнул ни один мускул. Только левый глаз предательски дёрнулся. «Так. Нужно успокоиться и переждать. Если я продолжу его игнорировать, то это заденет его раздутое эго, и он свалит. Просто немного терпения. Ты справлялся и не с таким». — О, кажется, у нас кто-то явно не в духе, — констатировал Поттер тоном врача, ставящего диагноз. — У меня тоже такое бывает перед важными событиями. Нервы там, всё такое. Ещё с учёбой будет столько мороки впереди... Но знаешь что? Мальчишка выдержал драматическую паузу. Северус почувствовал, как у него начал дёргаться уже второй глаз. — Это не повод унывать! Ведь если в один день случается дерьмо, то на следующий оно может стать удобрением для чего-то хорошего! Мне так крёстный говорил! Это было похоже на пытку. Причём на пытку изощрённую, какую не применяли даже на допросах у Волдеморта. Чем дольше Северус молчал, тем больше нервных клеток умирало в его мозге и тем сильнее у Поттера перло какое-то неконтролируемое словесное извержение, конца которому не просматривалось. — Пойдём к нам, а? А то ты тут сел как бедный родственник, мне аж больно на тебя смотреть. У нас весело! Вон Невилл, — он махнул рукой в сторону Лонгботтома, который отчаянно замотал головой с посылом «нет-нет-я-не-звал-его-оставь-меня-в-покое», — отличный парень. И остальные тоже. Тебе они понравятся. «Спокойно. Держись. Он просто глупый ребёнок, который хочет привлечь внимание всех и каждого, чтобы увеличить свой фан-клуб. Он скоро уйдёт. Скоро. Просто дыши». — Тебя ведь зовут Северус, да? Красивое имя. Кажется, я где-то уже слышал такое... «Ты ведь взрослый человек. И не таких идиотов в своей жизни встречал. Какая-то одиннадцатилетняя мелюзга не стоит твоих нервов». — Но фамилия вообще огонь! Прям как у настоящего монарха. Это какой-то древний род? Что-то не припоминаю... «Столько лет ты был шпионом. Морочил голову Пожирателям, Тёмному Лорду, своим коллегам, да кому угодно. Ты должен быть разумнее. Ты должен...» — Ау, Принцесса! — Поттер помахал рукой прямо перед его носом. — Может, соизволите вылезти из своей башни к честному народу? И тут что-то внутри Северуса взорвалось. Может быть, детский организм снова взял верх над взрослым сознанием. Может быть, это проклятое «Принцесса» стало триггером, сорвавшим последний предохранитель. Но никакие доводы разума больше не работали. Никакой самоконтроль не мог выдержать такого напора назойливости. Северус резко развернулся и схватил Поттера за воротник мантии. Детские пальцы вцепились в ткань с неожиданной силой, и мальчишка вздрогнул, явно не ожидая такого поворота. — Раз уж ты такой недогадливый, — голос его прозвучал низко и холодно, совершенно не по-детски, — я поясню. Один раз. Я не твой дружок, Поттер. И никогда им не стану. Мальчишка замер. Его зелёные глаза расширились от неподдельного шока. — Твоя навязчивость… отвратительна. Твоя показная дружелюбность выводит меня из себя. Если тебе так хочется поболтать, возвращайся к своим почитателям. И хватит. Меня. Донимать. Он грубо отпустил воротник, и Поттер отшатнулся, едва не свалившись со скамьи. В его глазах мелькнуло что-то незащищённое – боль, растерянность, непонимание. Так смотрит щенок, которого неожиданно пнули, когда он просто хотел поиграть. Но это длилось лишь секунду. Гарри моргнул, и на его лицо опустилась броня. Ухмылка стала жёсткой, глаза – колючими. — А, так ты из этих, — протянул он, и его голос тоже изменился. Стал выше, злее. — Из тех, кто считает себя лучше других. Думаешь, если ты такой загадочный и мрачный, это делает тебе честь? — Думаю, что это делает меня тем, кто не хочет иметь с тобой ничего общего, — отрезал Северус. — Много ты понимаешь. — Больше, чем ты можешь себе представить. Поттер фыркнул и резко отодвинулся в сторону своей компании. Его движения были рваными, дёргаными – было видно, что он злится. Нет, не злится. Обижен. Но признаваться в этом был не намерен даже себе самому. — Придурок, — бросил он через плечо. — Взаимно. Северус проводил его взглядом и почувствовал, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя всё ту же противную дрожь в пальцах. До его ушей донёсся приглушённый шёпот – кто-то из компании Поттера наклонился к своему лидеру и тихо произнёс: «А я ведь говорил тебе, что не надо к нему лезть. По его лицу сразу видно было, что он странный». Ответной фразы от Поттера не последовало. Он лишь бросил в сторону Северуса колкий, осуждающий взгляд и отвернулся. А потом громкий голос одного из близнецов Уизли перекрыл общий шум: — Эй, Ронни, добро пожаловать в прайд! Мы уж хотели делать ставки, сколько ты там просидишь. Все отвлеклись на то, чтобы поприветствовать младшего Уизли, который как раз плюхнулся на скамью с видом победителя. За столом снова зашумели, засмеялись, и инцидент с угрюмым новеньким, кажется, был мгновенно забыт. Почти всеми. Северус заметил, что Поттер так и не присоединился к общему веселью. Он сидел, уставившись перед собой, и его улыбка – та самая, отвратительно искренняя – больше не появлялась на его лице. «Поздравляю, идиот. Ты в первый же вечер умудрился настроить против себя самого популярного ребёнка на факультете. И его многочисленных друзей. И, вероятно, всю эту половину стола. Блестящая работа». Он до боли сжал челюсти – так, что зубы скрипнули. Если в этой жизни его снова начнут травить, то это будет исключительно по его собственной вине. Видимо, «богатого» жизненного опыта оказалось недостаточно, чтобы не наступать на одни и те же грабли. «Второй шанс… Что ж, Северус. Ты им отлично распоряжаешься. Продолжай в том же духе». Распределение наконец закончилось. Последнего первокурсника – Блейза Забини – отправили к змеям, и Дамблдор поднялся для своей традиционной речи. Северус не слушал. Вскоре перед ним на столе начали появляться блюда – запечённые, дымящиеся, источающие манящие ароматы. Ни к одному из них он не притронулся. Аппетит пропал ещё где-то между «Гриффиндор!» и «Принцессой». Он просто сидел, глядя в одну точку, и считал минуты до того момента, когда можно будет уйти. *** После пира старосты начали созывать новеньких, чтобы отвести их к новому месту жительства. Дети, наевшиеся до отвала и вымотанные событиями длинного дня, реагировали вяло, поэтому сборы слегка затянулись. — Первокурсники Гриффиндора! Подойдите ко мне! Первокурсники Гриффиндора, пожалуйста, поторопитесь! Перси Уизли, получивший в этом году заветный значок, стоял у выхода из Большого зала и явно из последних сил сдерживал раздражение. Его уши уже приобрели оттенок спелой клубники, намекая, что старший из присутствующих здесь Уизли находится на грани нервного срыва. Северус молча наблюдал, как староста метал молнии, когда его младший брат попросил задержаться, чтобы захватить с собой парочку куриных ножек. — Рональд, давай быстрее! — Ну ещё минуточку! Я не успел попробовать вот те, с хрустящей корочкой... — РОНАЛЬД! Собственного ресурса на какие-либо эмоции у Северуса уже не осталось. Единственное, в чём он сейчас нуждался, – это упасть на кровать и хотя бы на несколько часов абстрагироваться от патовой ситуации, в которой оказался. Дети наконец построились в подобие колонны, и Перси, с видом утомившегося военачальника, повёл их через лабиринты коридоров Хогвартса. Как и следовало ожидать, большая часть первокурсников Северуса намеренно игнорировала. То ли из страха нарваться на колкость, то ли из солидарности со своим неформальным лидером, которому он публично нагрубил. Оставалось только надеяться, что это не перерастёт во что-то похуже. Они поднимались всё выше и выше, пока наконец не оказались перед портретом Полной Дамы. Староста произнёс пароль, и картина отъехала в сторону, открывая проход в гриффиндорскую гостиную. На мгновение Северус замер перед самым входом. Ему пришлось буквально переступить через себя, чтобы не выдать отторжения на лице. Подсознание, которое годами выстраивало стены между ним и этим факультетом, вопило: «Вражеская территория!» Но он всё же заставил себя зайти внутрь. Гостиная Гриффиндора была… другой. Не то чтобы он ожидал увидеть здесь логово варваров с факелами и шкурами убитых животных на стенах – хотя, признаться, примерно так это место он и представлял. Но на деле здесь оказалась почти разочаровывающе… уютно. Круглое помещение, залитое тёплым светом камина. Мягкие кресла и диваны с потёртой обивкой, явно повидавшие не одно поколение студентов. На стенах – гобелены с ало-золотыми узорами, а на доске объявлений возле лестницы – пёстрая мешанина из расписаний квиддичных тренировок, различных напоминаний и чьих-то карикатур на Слизнорта. Северус медленно огляделся. Слизеринская гостиная утопала в зеленоватом полумраке, напоминающем подводный грот – там было тихо, прохладно и сдержанно. Здесь же, казалось, каждый квадратный дюйм кричал: «Мы весёлые! Мы смелые! Мы ничего не боимся, включая дурной вкус!» «И как они вообще умудряются здесь заниматься?» — Мальчики, за мной! — голос Перси Уизли вырвал его из размышлений. Староста повёл их вверх по винтовой лестнице. Ступени были вытертыми и слегка скользкими – поколения гриффиндорцев, видимо, отполировали их своими ногами. Северус машинально отметил, что здесь, в отличие от подземелий, сыростью совсем не пахло. — Это ваша спальня. Проходите. Кровати уже подписаны. Так что никаких драк за место у окна, — он бросил выразительный взгляд на своего младшего брата, который немедленно сделал вид, что смотрит в потолок. Мальчишки, радостно галдя, рванули к двери. Северус уже собирался последовать за ними, когда Перси вдруг обратился к нему отдельно. — Подожди. Ты ведь Северус Принц, верно? — Верно, — он устало кивнул. — Тогда тебе сюда, — Староста махнул рукой в сторону небольшого коридорчика, уходящего влево. — Идём. Они прошли мимо общей спальни и остановились у другой двери, расположенной за поворотом. — Директор Дамблдор распорядился, чтобы ты жил отдельно, — произнёс Перси. В его тоне проскользнула плохо скрываемая нотка замешательства – он явно не понимал, с какой стати какому-то новенькому выдали отдельную комнату, которых даже у старост не было. Но напрямую спрашивать не собирался. — Располагайся. Краем глаза Северус заметил, как из-за угла высунулись три головы. Поттер, Уизли-младший и Лонгботтом. Они следили за происходящим, скорее всего, представляя себя на шпионской миссии. Только вот они явно не понимали, что их и слепому было прекрасно видно. «Замечательно, — мысленно провёл он ладонью по лицу. — Теперь за мной окончательно закрепится репутация зазнавшегося любимчика директора». Но, по крайней мере, ему обеспечили личное пространство. Лучше уж насмешки, чем спать в одной комнате с обозлённым на него Поттером и его компанией. Переживать покушение среди ночи – такое себе начало учебного года. Он уже взялся за ручку двери, когда из-за угла донеслось: — Вау! У Принцессы есть личные хоромы. Не пристало вам жить с простыми смертными, Ваше Высочество? Северус обернулся. Поттер вылез из укрытия и встал, скрестив руки на груди. Видимо, зализал свои раны и решил нанести ответный удар. Глаза у него горели – не злостью даже, а каким-то азартным предвкушением новой стычки. Дурацкое прозвище, от которого он теперь вряд ли отмоется, неприятно царапнуло, но Северус больше не собирался вестись на провокации. Ему и так уже порядком осточертел весь этот день. Поэтому он просто молча зашёл в свою комнату и захлопнул за собой дверь. — И не забудь корону на ночь надеть! А то вдруг забудешь, какой ты у нас особенный. — Так, хватит шум разводить, — послышался усталый голос Перси. — Идите к себе. Завтра учебный день, и я не собираюсь выслушивать жалобы, что кто-то не выспался. Раздалось недовольное бурчание, шарканье ног, и через минуту в коридоре снова стало тихо. На сегодня конфликт был исчерпан. Или, по крайней мере, отложен до завтра. Северус бегло окинул взглядом своё новое пристанище. Комната была небольшой, но светлой. Домовые эльфы уже успели перенести из гостевых покоев всё его скромное имущество: стопку учебников на прикроватном столике, новенький котёл, зимний плащ, сложенный на спинке стула. Кровать была одноместной, с резным изголовьем, и выглядела до неприличия мягкой. На окне висели шторы. Ало-золотые, разумеется. Интерьер ему категорически не понравился. Всё было слишком… гриффиндорским. От коврика с изображением льва до герба факультета, вышитого на покрывале. «Нужно будет привести это место в нормальный вид, — подумал он, стягивая мантию. — Когда накоплю побольше сил. А то даже по одному стулу в день трансфигурировать для меня сейчас будет слишком тяжко». Он подошёл к кровати и рухнул на неё лицом вниз, даже не удосужившись развязать ботинки. Мыслей в голове было много. Слишком много для одного дня. Они крутились, сталкивались и постепенно растворялись под влиянием всепоглощающей усталости тела. Северус отключился прямо в одежде. Даже не проверил завтрашнее расписание. Где-то на границе сна и яви мелькнула последняя связная мысль: «Всё же надо было выбрать вечный покой».