Идеальный мир

В свой первый в новой жизни учебный день Северус нашёл ещё одну причину ненавидеть гриффиндорскую башню. А точнее – её отвратительное, до нелепости неудобное местоположение. Это проклятое львиное логово находилось чуть ли не на самой верхотуре замка. До Большого зала вела бесконечная череда лестниц, коридоров и переходов, каждый из которых норовил отнять у путника лишние пять минут. А по расписанию первым уроком, словно по какому-то злому умыслу, стояло Зельеварение. В подземельях. На противоположном конце Хогвартса. Казалось бы, какие тут могут быть проблемы? Ведь все нормальные студенты просыпаются заранее, неторопливо идут на завтрак, жуют свои тосты, обсуждают квиддич и с запасом в десять-пятнадцать минут спускаются в подземелья. На первый урок, как правило, никто не опаздывал. Только вот проблема заключалась в том, что Северус, к собственному глубочайшему сожалению, к касте нормальных больше не относился. Двенадцать часов. Двенадцать грёбаных часов он пролежал как труп в своей кровати – без сновидений, без движения, без единого проблеска сознания. А потом открыл глаза, с ощущением полнейшей дезориентации уставился в алый балдахин над головой и осознал три вещи. Во-первых, он всё ещё был в Гриффиндоре. И его всё ещё это ужасно бесило. Во-вторых, за окном уже вовсю светило солнце, а значит, время подъёма давно прошло. И последнее – судя по времени на часах, он не просто проспал завтрак. Он бессовестно опаздывал уже на десять минут. Это, наверное, было самое вопиющее проявление безалаберности за всё время его существования. В обеих жизнях. Даже в самые мрачные времена шпионажа, когда он сутками не спал, балансируя между Волдемортом и Дамблдором, он ни разу не позволил себе опоздать на урок. Само по себе Зельеварение было для него предметом абсолютно бесполезным. Он мог в любой момент написать собственное пособие, и оно оказалось бы в сто раз лучше тех учебников, что шли по программе. А зелья начального уровня он мог варить с закрытыми глазами и одной рукой. В прямом смысле. Однажды ему пришлось продемонстрировать это на спор с Флитвиком. Но всё же это не давало ему повода опаздывать, как самый последний раздолбай. Морально приготовившись к предстоящему позору, Северус за считанные секунды натянул мантию, схватил сумку с учебниками и практически вылетел за дверь. Лестницы встретили его как заклятого врага. Одна, широкая, мраморная, неожиданно дёрнулась и поехала куда-то влево, увозя его в совершенно противоположную сторону. На другой его встретил Пивз, который, зависнув под потолком, попытался запустить в него мелом с криком «Спешишь-спешишь, а всё равно опоздаешь!». Северус увернулся, но мысленно пообещал себе при первой же возможности найти способ упокоить этого противного полтергейста раз и навсегда. К тому моменту, когда он добрался до подземелий, его дыхание напоминало хрип загнанной лошади, чёлка прилипла ко лбу, а мантия съехала на одно плечо. Детское тело снова подводило – лёгкие горели, ноги подкашивались, а в боку кололо так, будто туда вонзили тупой нож. Он остановился у двери в кабинет Зельеварения, опёрся ладонью о холодную каменную стену и позволил себе ровно десять секунд, чтобы отдышаться. Поправил мантию. Пригладил волосы – мокрые, хоть выжимай. Вытер пот со лба рукавом. Сделал глубокий вдох. «Так, спокойно. Я вхожу, извиняюсь и сажусь куда-нибудь подальше. Делаю вид, что всё под контролем. Я ведь не профессор, опаздывающий на собственную лекцию, а просто маленький туповатый первокурсник. С меня нечего взять». Он толкнул дверь и зашёл. В ту же секунду все головы повернулись в его сторону. Студенты – слизеринцы и гриффиндорцы, сидящие по разные стороны кабинета, – уставились на него с единодушным любопытством. Северус уловил, как по рядам пронёсся тихий шелест перешёптываний. Профессор Слизнорт стоял у своего стола и держал в руках небольшой стеклянный флакон с мутноватой, переливающейся перламутром жидкостью – кажется, разведённый экстракт лунного камня, который обычно использовали для демонстрации свойств стабилизаторов. Он как раз что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя свободной рукой, но, заметив, что все взгляды внезапно устремились к двери, осёкся на полуслове и тоже посмотрел на вошедшего. Северус держался максимально невозмутимо. Он неспешно сбросил со своего плеча невидимую пылинку, поправил лямку сумки и встретил взгляд профессора с выражением спокойного достоинства, которое далось ему ценой неимоверных усилий. Внутри всё ещё бушевал пожар от спринтерского забега через ползамка. «Сейчас он снимет с Гриффиндора баллов двадцать. В принципе, мне даже особо совестно за это не будет. Всё равно я не чувствую принадлежности к этому факультету». — Ох, мистер Принц! — Слизнорт поставил флакон на стол и всплеснул пухлыми руками. Его голос звучал скорее удивлённо, чем сердито – впрочем, Гораций вообще редко сердился на студентов, если те не проявляли откровенного неуважения. — Вы задержались почти на двадцать минут! Мы уже начали, знаете ли. Могу я поинтересоваться причиной вашего опоздания? Инстинктивно Северус сделал то, что умел лучше всего: соврал и глазом не моргнув — Заблудился в коридорах, сэр. Никак не мог найти кабинет. Приношу свои извинения. Где-то на первой парте раздалось едва слышное фырканье. Северус скосил глаза. Поттер и Уизли сидели плечом к плечу у самого преподавательского стола, и Поттер, прикрывая рот ладонью, прошептал своему рыжему приятелю – достаточно громко, чтобы Северус расслышал: — Ага, заблудился он, как же. Судя по виду, кто-то просто слишком сладко спал и не соизволил вовремя поднять свою королевскую... Уизли пихнул его локтем в бок, но не сдержал смешка. Поттер растянул губы в той самой наглой ухмылке, которая Северуса неимоверно раздражала, и, встретившись с ним взглядом, демонстративно приподнял бровь. «Очень остроумно. Твой отец в этом возрасте был примерно так же смешон – то есть ничуть». — Северус тут же отвернулся, не желая тешить чужое эго какой-либо реакцией. — Ах, заблудились! — Слизнорт понимающе закивал, и его лицо расплылось в снисходительной улыбке. — Ну, ничего страшного. Хогвартс – большой замок, и поначалу в нём немудрено потеряться. Я помню, как сам на первом курсе как-то забрёл вместо кабинета Трансфигурации в чулан с мётлами. Представляете? — он добродушно рассмеялся собственной шутке, и несколько студентов вежливо подхихикнули. — Так и быть, на первый раз я вас прощаю. Баллы снимать не буду. Но постарайтесь больше не опаздывать – пунктуальность, знаете ли, качество великих волшебников! Северус коротко кивнул и направился к задним партам, чтобы занять место подальше от чужих глаз. Но не успел он сделать и трёх шагов, как голос Слизнорта настиг его снова: — Ах да, мистер Принц! Только попрошу вас к следующему уроку написать небольшое эссе. Скажем... на тему «Основные инструменты зельевара и правила их использования». Чтобы вы могли немного наверстать упущенное и лучше погрузиться в предмет. В интонации профессора не было ни капли ехидства – он говорил это с искренним, почти отеческим желанием помочь. Он и понятия не имел, что только что попросил Мастера Зелий, написать сочинение на тему «что такое котёл и зачем нужен нож». Кто-то из слизеринцев тихо хмыкнул. Кажется, Малфой-младший – он сидел в окружении Крэбба и Гойла и с интересом разглядывал нового гриффиндорца. От стола львов тоже донеслось несколько смешков. Северус закатил глаза. Медленно. Демонстративно. Слизнорт, впрочем, этого не заметил – он уже отвернулся к своему флакону. — Разумеется, сэр, — произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал хотя бы отдалённо почтительно. Он опустился на свободное место за самой дальней партой, вытащил из сумки учебник, перо и пергамент. Котёл перед ним был стандартным школьным – оловянный, размера два, с едва заметной царапиной на боку. Он машинально провёл пальцем по царапине и едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Дешёвый металл. Плохая полировка. В его личной лаборатории такой стоял бы разве что для слива отходов. «Впрочем, этой мелюзге нет смысла доверять что-то нормальное. Всё равно всё к Мордреду повзрывают». — Итак! — Слизнорт хлопнул в ладоши, возвращая внимание класса. — Сегодня мы с вами приступим к нашему первому настоящему зелью! Вы готовы? Класс ответил ему нестройным, но воодушевлённым гулом. — Прекрасно! Мы сварим зелье от фурункулов – простое, но очень полезное. Рецепт вы найдёте в учебнике на странице двадцать три. Все необходимые ингредиенты – в шкафу у стены. Внимательно прочитайте инструкцию и можете приступать. Он обвёл класс сияющим взглядом, а потом почему-то задержался на Северусе. Его глаза, маленькие и блестящие, как у любопытного жука, смотрели почти с вызовом. — И пожалуйста, задавайте вопросы, если что-то непонятно. Я здесь именно для этого. Северус смотрел на него и думал только об одном. «Единственный вопрос, который меня сейчас интересует, профессор: насколько хватит моего терпения выносить ваши бесполезные уроки?» Он опустил глаза в учебник. Рецепт зелья от фурункулов был настолько примитивным, что ему пришлось буквально заставить себя не перечеркнуть половину страницы. Сушёные крапивные листья рекомендовалось бросать в котёл целиком, а не рвать перед добавлением, что замедляло экстракцию на целых семь минут. Толчёные змеиные клыки полагалось просеивать через обычное сито вместо шёлкового – и в зелье неизбежно попадали микрочастицы, которые ослабляли действие как минимум на двенадцать процентов. «И этому учат детей. Неудивительно, что стандартное зелье от фурункулов вызывает у трети пациентов аллергическую сыпь. Если бы они просто удвоили время растирания клыков…» Где-то минут десять Северус просидел, изображая интерес к написанному в учебнике бреду. Он методично перелистывал страницы, время от времени хмурил брови, делая вид, что внимательно изучает схему нарезки корня имбиря, и даже для убедительности пару раз почесал подбородок, якобы в глубокой задумчивости. Потом, когда дети начали потихоньку вставать с мест и тянуться к шкафу с ингредиентами, он влился в общий поток. Прошёлся вдоль полок, набрал всё необходимое и вернулся за свою парту. Руки действовали на автомате: он интуитивно разложил ингредиенты в идеальном порядке – слева направо, по мере добавления в котёл, – и уже взялся за ступку, чтобы измельчить змеиные зубы. Но поймав на себе взгляд профессора в третий раз за последние пять минут, он осёкся. «Этот старый лис меня приметил». То ли интуиция подсказывала Слизнорту, что у этого странного, мрачного мальчика есть талант к Зельеварению. То ли он просто учёл «родство» с другой версией Северуса, чьё имя теперь красовалось в учебниках истории. Как бы то ни было, Гораций сделал на него ставку. В его глазах читалось это безошибочное, хищное предвкушение коллекционера, нашедшего новый экспонат. Только вот сам Северус не был уверен, насколько он хочет становиться чьей-то несущей золотые яйца курицей. Конечно, он мог продемонстрировать свой «талант», накопленный годами практики. Мог бы стать лучшим учеником – причём не только по Зельеварению, но и по Трансфигурации, и по ЗОТИ, и по Чарам. Мог бы за пару месяцев превзойти даже Грейнджер с её непреодолимой страстью к учёбе. Но такая перспектива казалась Северусу, откровенно говоря, мерзкой. Он знал, как некоторые студенты работают на износ – не спят ночами, зазубривают параграфы, дрожат над каждым баллом, – чтобы зубами вырвать это звание «лучшего». Чтобы показать свои способности и добиться признания. А тут придёт он – взрослый мужик в шкуре ребёнка, – и одним движением руки затмит всех своим невероятным «гением». «Я ещё не так низко пал, чтобы самоутверждаться за счёт малышни». Северус задумчиво посмотрел на лежащие в ступке змеиные клыки, которые ещё не успел измельчить. Целые. Крепкие. Острые. И без колебаний бросил их в котёл. Целыми. Раздалось негромкое шипение, и его зелье – ещё секунду назад многообещающе прозрачное – превратилось в мутную зеленоватую жижу с отвратительными бурыми хлопьями. Оно стало бурдой уже на первом этапе приготовления. Почему-то это совершенно безрассудное действие зажгло в нём чувство неописуемого азарта, словно он совершил настоящий научный прорыв. Краем глаза Северус заметил, как Слизнорт нахмурился, увидев, что он сделал, и наконец перестал сверлить его взглядом. «Как же так, Гораций? Неужели твой гранёный алмаз оказался обычным булыжником? Извини, но вплоть до выпуска ты от меня кроме туфты ничего не увидишь». Это была его первая официальная цель в этой жизни. Соревноваться с Лонгботтомом за звание самого бездарного ученика на Зельеварении. На пятом курсе средненько сдать СОВы, не провалившись, но и не блеснув. И только на выпускных ЖАБА, когда Слизнорт уже окончательно поставит на нём крест, показать свои настоящие навыки. Устроить старику сюрприз. Такой, от которого у него челюсть отвалится и покатится по полу прямо к ногам изумлённых экзаменаторов. «Столько ингредиентов придётся перевести… Но ничего. Это небольшая жертва для великой цели. Ещё нужно будет постараться, чтобы, намеренно испортив зелье, не уничтожить кабинет к Мордредовой матери. Но зато хоть какое-то у меня будет развлечение на ближайшие семь лет». Пока его варево булькало и приобретало всё более подозрительный оттенок, Северус от нечего делать принялся наблюдать за остальными. Слизеринцы в поле его обзора справлялись, мягко говоря, по-разному. Паркинсон на удивление усердно измельчила зубы до состояния идеального порошка. Северус мысленно поставил ей плюсик. А потом она зачем-то кинула в котёл вдвое больше рогатых слизней, чем требовалось, и он тут же этот плюсик стёр. Забини работал молча и аккуратно – у него определённо был потенциал, хотя он слишком торопился и не давал основе прокипеть нужное время. Нотт что-то уныло мешал в котле с таким видом, будто его заставили чистить туалеты, а не варить простейшее лечебное зелье. Слизнорт тем временем активно курсировал между партами. Он заглядывал в котлы, отпускал комментарии – кого-то хвалил, кого-то мягко поправлял, – и явно вынюхивал себе любимчиков. Северус едва слышно фыркнул. Когда пришло время добавлять иглы дикобраза, он снял котёл с огня – даже испорченное зелье требовалось сделать безопасным, – и вдруг в голове пронеслось воспоминание. Лонгботтом. Иглы дикобраза… Он чуть пододвинулся вбок, чтобы заглянуть за спину сидящего впереди студента, и увидел Лонгботтома. Тот держал в руке горсть игл и уже занёс их над булькающим котлом. Котёл стоял на огне. Ровно так же, как в прошлой жизни – за секунду до того, как… «Мерлин, только не снова!» Северус уже потянулся за палочкой, чтобы наколдовать защиту или хотя бы отшвырнуть котёл в сторону, но его опередили. — Невилл, стой! Голос Поттера прозвучал резко, почти как окрик. Лонгботтом замер с горстью в руке, испуганно моргая. — А? Что? Что такое? — Сними котёл с огня! — Гарри уже стоял рядом с его партой и указывал на рецепт в учебнике. — Если ты сейчас добавишь иглы, он расплавится, и всё разлетится. Ты что, не дочитал до конца? И не нужно бросать так много, двух будет достаточно. — Т-точно, — Лонгботтом суетливо отодвинул котёл и вытер пот со лба. — Спасибо, Гарри. Я просто... задумался. — Да без проблем, — Поттер пожал плечами и вернулся к своему зелью с таким видом, будто только что не предотвратил катастрофу, а передал соседу солонку. Слизнорт, наблюдавший за этой сценой, расплылся в улыбке. — Браво, мистер Поттер! Десять баллов Гриффиндору за помощь ближнему! Он подошёл ближе, заглянул в котёл Гарри и одобрительно хмыкнул. — И, кстати, ещё пять баллов, мистер Поттер. Ваше зелье претендует на высокую оценку. Продолжайте в том же духе. У мисс Грейнджер, кстати, тоже хорошо получается, — он махнул рукой в сторону сидящей в одиночестве девочки, чей котёл испускал ровный, приятный пар. За столом слизеринцев послышался недовольный ропот. Малфой что-то прошипел себе под нос про «нечестную игру», а Паркинсон закатила глаза так выразительно, что едва не вывихнула зрительный нерв. Но Северуса сейчас волновало другое. Поттер преуспевал в Зельеварении. Это было что-то из ряда вон выходящее. У Поттера из его прошлой жизни на первом курсе зелья были, прямо скажем, средненькие. Не провальные, как у Лонгботтома, но идеал там даже в перспективе не прослеживался. А тут Слизнорт ставит его на один уровень с будущей лучшей ученицей курса. «Должно быть, это заслуга Лили. Она всегда была хороша в Зельях. Наверняка, что-то объяснила этому оболтусу заранее. Может, даже заставляла практиковаться до школы…» Другое объяснение в голову не приходило. Северус заставил себя отвести взгляд от мальчишки и вернуться к собственному котлу. Его зелье к этому моменту приобрело консистенцию болотной жижи и цвет, который в приличном обществе не упоминают. Когда урок подошёл к концу и студенты потянулись к столу Слизнорта, чтобы сдать образцы своих трудов в маленьких стеклянных флаконах, Северус подошёл к очереди последним. Он поднёс своё творение ближе к лицу и мысленно оценил результат. Мутная, с подозрительными хлопьями, отдающая болотным оттенком жидкость. Подобной лажи самого элементарного зелья он не видел за все годы своего преподавания. «Идеально». Очередь двигалась медленно. Слизнорт уделял каждому студенту несколько секунд – хвалил, советовал, подбадривал. Северус от скуки начал подслушивать «экспертные» комментарии профессора. — Это действительно замечательный старт, мистер Поттер! — Слизнорт держал в руках флакон Гарри и рассматривал его с явным удовольствием. — Знаете, вы весь в мать. Лили тоже была одной из лучших на моих занятиях – её зелья всегда отличались точностью и изяществом. Я помню, как она однажды сварила оборотное зелье на четвёртом курсе так, что у меня просто не нашлось слов! Передавайте ей мои наилучшие пожелания. Мальчишка улыбнулся и коротко кивнул. — Спасибо, профессор. Обязательно передам. Но когда он отвернулся и пошёл к выходу, Северус заметил кое-что странное. Улыбка Поттера на мгновение дрогнула. На его лице промелькнула тень. Короткая, почти незаметная, как рябь на воде. Что-то в словах Слизнорта его задело. А потом к Поттеру подскочил его рыжий друг, хлопнул его по спине со словами «Ну ты даёшь, приятель!», и тень исчезла. Поттер снова стал прежним – ухмыляющимся, громким, самоуверенным. И они вместе вышли из класса. «Актёр», — мелькнула мысль, но Северус не стал заострять на этом внимание. — Отлично, мистер Малфой! Пять баллов Слизерину за превосходную работу. Драко отошёл от стола с самодовольной улыбкой, которая, казалось, освещала половину кабинета. Но когда он проходил мимо стоящего в очереди Северуса, его рука едва заметно дёрнулась – и в свободную ладонь Северуса скользнула свёрнутая в тугой квадратик бумажка. Тот нахмурился и обернулся. Но Малфой уже удалялся прочь, даже не взглянув на него. «Что за…» Он машинально сунул бумажку в карман мантии и решил посмотреть позже. Сейчас было не до этого. Наконец настала его очередь. — Ах, мистер Принц! — Слизнорт взял флакон Северуса и поднёс его к свету. Его лицо, ещё секунду назад сиявшее, медленно вытянулось. — Это... хм. Он повертел флакон в руках. Зачем-то открыл его, понюхал – и тут же закашлялся. — Позвольте спросить... — профессор осторожно, словно боясь обидеть, заглянул Северусу в глаза, — вы точно варили зелье от фурункулов? Может быть, случайно перепутали рецепт с каким-то другим? Такое, знаете ли, бывает на первых занятиях... Северус склонил голову набок и посмотрел на него с выражением искреннего непонимания. — Я всё делал точно по учебнику, сэр. А что... что-то не так? Слизнорт открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Было видно, что внутри него борется несколько противоречивых желаний: сказать правду, не обидеть ребёнка и сохранить лицо. — Ну что вы, что вы, — наконец выдавил тот. — Для первого раза совсем неплохо! Очень... хм... оригинальный оттенок. Просто в следующий раз постарайтесь чуть внимательнее читать рецепт, хорошо? И, возможно... э-э... не отвлекаться во время работы? Северус кивнул с самым серьёзным видом. Ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы не усмехнуться прямо в лицо профессору. Мышцы щёк свело от напряжения, губы дрогнули – но он удержался. «Как же плохо Слизнорт скрывает своё разочарование. Это просто смешно. Он уже мысленно вычеркнул меня из списка потенциальных любимчиков и теперь гадает, как же так вышло, что родственник великого Северуса Снейпа оказался настолько бездарным». — Я постараюсь, сэр, — сказал он и направился к выходу. «Ну ничего, Гораций. Это только первое зелье. Дальше – хуже. Я уж над этим постараюсь». Покинув кабинет Зельеварения, Северус на секунду прикрыл глаза, прислонившись спиной к стене. Он сунул руку в карман мантии, нащупывая смятый квадратик пергамента, что Малфой передал ему перед сдачей зелья, и только сейчас развернул. Почерк оказался на удивление аккуратным для одиннадцатилетнего мальчишки, но не без лишних завитушек. «Четвёртый этаж, восточное крыло. Заброшенный класс за колонной рыцарей. После обеда. Приходи один». Без подписи. Без лишних слов. Без намёка на причину встречи. Северус хмыкнул и убрал записку обратно в карман. «Малфой-младший с первого дня плетёт интриги. Люциус хорошо натаскал наследника. Только поступил в Хогвартс, а уже рассылает записки с приглашениями на секретные встречи». Он оттолкнулся от стены и направился в сторону кабинета Трансфигурации. По крайней мере, на этом уроке откровенно лажать не хотелось. Видеть разочарование в глазах Минервы было бы… тяжелее. Это навевало неприятные воспоминания. «Посмотрим, что задумал юный Малфой. Отказаться всегда успею».

***

После обеда Северус дождался, пока Большой зал опустеет, и неспешно направился к лестницам. Четвёртый этаж, восточное крыло. Место было выбрано грамотно: достаточно высоко, чтобы сюда не забредали случайные студенты, и достаточно близко к основным коридорам, чтобы не вызывать подозрений у Филча, если бы тот заметил идущего туда ученика. Определённо, мальчишка советовался с отцом. Или со старшими слизеринцами. Или просто унаследовал фамильное чутьё на конспирацию. Заброшенный класс нашёлся именно там, где было указано – за рядом рыцарских доспехов, покрытых таким слоем пыли, что те, казалось, вот-вот чихнут. Северус открыл дверь и вошёл. Внутри пахло старой бумагой и сыростью. Перевёрнутые парты громоздились у стен, накрытые чем-то, что когда-то было скатертями. В углу сиротливо стоял глобус с трещиной через всю Европу. У окна, заложив руки за спину и глядя на внутренний двор, стоял Драко Малфой. Услышав шаги, он обернулся. — Принц, — Драко чуть склонил голову в знак приветствия – ровно настолько, насколько позволял этикет. — Ты пришёл. Признаться, я не был уверен, что ты примешь приглашение. Северус прошёл внутрь и остановился в паре шагов от него, не садясь. Скрестил руки на груди. — Записка без подписи, заброшенный класс, предложение прийти одному, — он выдержал паузу. — Ты определённо умеешь заинтриговать, Малфой. Драко улыбнулся одними уголками губ, сдержанно, как и подобало ситуации. — Мой отец говорит, что важно сразу дать понять, что разговор будет серьёзным. — Твой отец, без сомнения, знает толк в серьёзных разговорах, — сухо отозвался Северус, и в его тоне, к счастью, нельзя было уловить иронию. — Зачем же ты меня позвал? — Хотел кое-что обсудить. С глазу на глаз, — Драко прошёлся вдоль ряда парт, и его шаги гулко отдавались в пустом помещении. — Видишь ли, Принц, я знаю, кто ты. После столь громкого заявления Северус приподнял бровь. «Неужели? Сомневаюсь, что ты знаешь хотя бы сотую часть». — Твоя фамилия… — продолжил Малфой, и его голос приобрёл оттенок лёгкого самодовольства, будто он делился ценной информацией. — Древний чистокровный род. Мой отец рассказывал о нём. И он рассказывал о твоём... родственнике. Он сделал паузу, явно ожидая реакции. Северус не дал ему этой радости. — Северус Снейп, — имя прозвучало в пустом классе почти торжественно. — Герой магического мира. Человек, который пожертвовал собой, чтобы спасти род Поттеров. Мой отец... он хорошо его знал. «Знал, да. В том смысле, в каком Пожиратель Смерти может “знать” другого Пожирателя Смерти. Интересно, Люциус рассказал сыну именно эту версию? Или более удобную – про дружбу и взаимное уважение?» — Неужели? — уточнил Северус, изображая легкое любопытство. — Да, это правда. Они вместе учились. На одном факультете. Мой отец очень ценил его общество. «Ну да. Особенно когда я варил зелья для его "общественных мероприятий" и мы покрывали друг друга перед Тёмным Лордом. Дружба крепче некуда». — Что ж, рад это слышать. — И ещё, — Драко остановился и посмотрел ему прямо в глаза, — я видел тебя вчера. С Поттером. Северус внутренне напрягся, но внешне остался невозмутим. — Ты так мастерски поставил его на место, — продолжил Малфой, и в его голосе прорезалось что-то похожее на удовлетворение. — Он явно такого не ожидал. Весь вечер просидел, как надутый индюк. — Он сам напросился. Я не собирался становиться частью его фан-клуба. — Вот! — Драко поднял палец вверх, будто Северус только что подтвердил его теорию. — Именно об этом я и хотел поговорить. Он сделал ещё пару шагов и остановился у покрытого пылью учительского стола, опёрся на него ладонью. — Знаешь, я ведь встречал Поттера раньше, — произнёс он, и его тон стал чуть менее формальным. — За год до Хогвартса. Был приём в Министерстве по случаю годовщины победы над Тёмным Лордом. Мой отец представлял меня гостям, а Поттер был там с родителями. Он был… один, без своей свиты, и мы разговорились. Я даже предложил ему дружить. Думал, что мы с ним похожи – два наследника, два будущих лидера, и что вместе мы могли бы… На секунду он замолчал, и на его лице промелькнула тень раздражения. — И что же? — подтолкнул его Северус, которому стало искренне любопытно. — В поезде, — Малфой процедил это слово с нескрываемым отвращением. — В Хогвартс-экспрессе я решил напомнить о нашем разговоре. Зашёл в купе – там сидел он и этот рыжий, Уизли. Я, как полагается, поздоровался. Предложил Поттеру… более подходящую компанию. Сказал, что не стоит якшаться с предателями крови. Он снова сделал паузу, и на его скулах проступил лёгкий румянец – не то от злости, не то от стыда за то, что ему отказали. — Знаешь, что он ответил? — Просвети. — Он сказал: «Я сам разберусь, с кем мне общаться. И мой друг – не предатель крови, а нормальный человек». — Драко передразнил интонацию Поттера с почти идеальной точностью. — И выставил меня за дверь. Северус промолчал. В этой ситуации, очевидно, Малфой был сам виноват. Но указывать ему на это не было никакого смысла, всё равно не дойдёт. — Так что, когда я увидел, как ты вчера осадил его, то подумал: вот человек, который понимает. На самом деле Поттер – просто выскочка, который строит из себя всеобщего любимчика. Ты же видел его на Зельях. Слизнорт чуть не прослезился от восторга. И то, что ты поставил его на место... — ...было моим личным делом, — закончил за него Северус. — Не актом солидарности с тобой или с кем-либо ещё. — Разумеется, — Драко чуть склонил голову. — Но у нас, кажется, есть общая... неприязнь. И я подумал: почему бы не объединить усилия? Северус медленно выдохнул. Ему не нравилось направление мысли этого малолетнего аристократа. — У тебя есть конкретное предложение, Малфой? Или это пока что обмен мнениями о Поттере? — Есть, — он сделал шаг ближе и понизил голос. — Я тут подумал... Если Поттер так печётся о своей репутации, можно устроить ему небольшой... конфуз. Скажем, подбросить в его котёл на Зельях что-нибудь, чтобы он опозорился. Или распустить слух, что он получает хорошие оценки только потому, что профессора уважают его родителей. Чтобы не выдать своих… противоречивых эмоций Северус прикрыл глаза. «Мерлин, дай мне сил. Подбросить что-то в котёл? Распустить слух? Что за детский сад? Люциус, чему ты вообще учил сына?» Он открыл глаза и посмотрел на Драко с выражением, которое, как он надеялся, выглядело задумчивым, а не отчаянным. — Малфой, позволь мне ответить честно. Ты не против? — Разумеется, — тот слегка нахмурился, но быстро пришёл в себя. — Я ценю честность. — Поттер и правда меня раздражает. Его ухмылка, его манера лезть не в своё дело, его уверенность в том, что все вокруг обязаны его обожать. Я понимаю твоё... неудовольствие. Я его разделяю. Драко довольно кивнул. — Но есть разница между тем, чтобы злиться на Поттера, и тем, чтобы объявлять ему войну. — Я не предлагаю войну, я предлагаю... — Ты предлагаешь сделать его своей мишенью, — перебил Северус. — А теперь подумай. Я учусь с ним на одном факультете. Живу с ним в одной гостиной. Ем с ним за одним столом. Если хоть одна из твоих «мелких пакостей» вскроется, что будет со мной? А всё просто. Мои однокурсники тут же ополчатся против меня. «Они и так уже смотрят на меня как на чужака. Не хватало только дать им повод для открытой травли». — Я не подумал об этом, — признал Малфой после паузы, и это прозвучало почти как извинение. — Кроме того, — Северус позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку, — Поттер никому из нас не соперник. Он просто громкий. Его сила в том, что его все любят. Это не сила, Малфой. Это обстоятельство. А обстоятельства, как правило, меняются. А когда они изменятся – что у него останется? Драко молчал, переваривая. — Ты предлагаешь просто ждать? — Я предлагаю быть умнее. Рано или поздно Поттер сам создаст себе проблемы. С его характером это неизбежно. А если он действительно начнёт нарываться... тогда и поговорим о стратегии. Мальчишка медленно кивнул. В его глазах читалось что-то новое – не просто интерес, а почти уважение. — Ты… мыслишь как слизеринец, Принц. — Я мыслю как человек, который привык думать на шаг вперёд. К тому же, подумай сам, тебе оно надо терять баллы и репутацию из-за Поттера? Ты наследник Малфоев. У тебя впереди семь лет. Зачем начинать их с риска, который может стоить Слизерину Кубка школы? — Ты заботишься о Слизерине? — спросил Малфой с ноткой недоверия. — Я забочусь о том, чтобы не создавать лишних проблем ни себе, ни тем, с кем я, возможно, буду иметь дело в будущем. А Слизерин – это, как ни крути, полезные связи. — Знаешь, Принц, — он отошёл от стола и встал напротив Северуса, — ты не такой, как я ожидал. Я, конечно, сразу приметил, что ты не похож на типичного гриффиндорца, но чтобы настолько… — Я редко соответствую ожиданиям, — сухо отозвался Северус. — Это был комплимент, если что. — Я понял. Драко протянул ему руку, словно для заключения деловой сделки. То, как он строил из себя взрослого дипломата, выглядело немного нелепо. — Я хочу, чтобы мы были союзниками. Не против Поттера, — он чуть усмехнулся, признавая поражение в этом вопросе, — а просто... союзниками. Ты умён. Ты знаешь правила игры. И, насколько я понял, у тебя за спиной стоит Дамблдор. Это ценно. Взгляд Северуса упал на протянутую ладонь. Он пожал её, коротко, но крепко. — Я не против. — Только, — Малфой понизил голос и быстро оглянулся на дверь, будто там мог кто-то стоять, — давай пока сохраним это между нами. Не все слизеринцы поймут... такой союз. Кое-кто из старших считает, что гриффиндорцы – это враги по определению. — Разумеется, — кивнул Северус. — Я и сам предпочту, чтобы это не афишировалось. У меня на факультете тоже не все способны понять. — Тогда договорились, — Драко выпрямился и направился к выходу, но на полпути обернулся. — И, Принц... Если что-то понадобится – обращайся. Я постараюсь помочь. Серьёзно. — Учту. Дверь закрылась, и в классе снова стало тихо. Ещё с минуту Северус простоял, глядя на треснутый глобус в углу. «Кажется, у меня только что появился союзник. Наследник рода Малфоев, Забавно. В прошлой жизни его отец смотрел на меня сверху вниз. Теперь его сын жмёт мне руку как равному». Он усмехнулся про себя. «И, возможно, я только что предотвратил идиотскую войну Малфоя и Поттера, которая приносила мне одну головную боль в годы преподавания. Может, моим бывшим коллегам станет легче жить. Хотя, наверняка, другие враждующие оболтусы найдутся им на смену». Покинув кабинет, Северус неторопливо направился к лестницам, засунув руки в карманы мантии. До следующего урока оставалось ещё достаточно времени, чтобы не бежать, и он позволил себе роскошь неспешного шага. В конце концов, он только что провернул маленькую дипломатическую операцию, не испортив отношения ни с одной из сторон и оставшись в тени. День определённо начинал налаживаться.

***

После невероятно удручающего своей бесполезностью учебного дня Северус решил заняться чем-то относительно интересным – написать для Слизнорта штрафное эссе. Тянуть с этим не хотелось, да и других заданий у него не было. Возвращаться в свою безвкусную ало-золотую комнату он не стремился, поэтому, взвесив все варианты, он решил обосноваться в библиотеке. Там было тихо, прохладно и пахло книжной пылью – почти как в его старом кабинете в подземельях. Чтобы поддержать образ бездарного зельевара, Северус намеревался сделать своё эссе не менее безобразным, чем сегодняшнее зелье. Благо, за годы преподавания он выучил идеальную формулу плохой письменной работы. Первое правило – подчистую скатывать всё с учебников, даже не задумываясь, подходит ли текст под тему. Отклонился от заголовка? Тем лучше. Второе – обязательно вставить что-то из головы, совершенно ничем не обоснованное, чтобы создать видимость мыслительного процесса. Для полной картины ещё следовало писать почерком, скорее напоминающим древние руны, чем нормальный текст – но Северус рассудил, что это будет уже перебор. Ему всё-таки хотелось, чтобы Слизнорт в полной мере оценил масштаб катастрофы. Он прошёлся вдоль книжных полок, ведя пальцем по корешкам. «Магические отвары и зелья» – стандартный вспомогательный учебник для первого курса, из которого можно надергать пару абзацев про котлы. «Тысяча магических трав и грибов» – чтобы выписать что-то про крапиву, которая к теме эссе не имела ни малейшего отношения, но для его целей подходила идеально. «Современное зельеварение» – там была глава про ступки, написанная настолько сухим языком, что даже у него сводило скулы при чтении. То, что нужно. Набрав себе книг, он сел за стол, достал перо и пергамент. Прямо по центру вывел красивыми, почти каллиграфическими буквами: «Основные инструменты зельевара и правила их использования». Скорее всего, это было последним красивым, что увидит данная бумага. И процесс пошёл. Северус подошёл к делу со всей возможной ответственностью и совершенно не спешил. Он аккуратно переписывал абзацы из учебников – иногда целыми кусками, иногда переставляя предложения местами, чтобы создать ощущение, будто текст родился в голове старательного, но недалёкого ученика. Самым интересным в этой работе было использовать формулировки, которые он сам же перечёркивал красными чернилами в чужих эссе. У него в голове была целая коллекция таких примеров: «Котёл нужно мыть против часовой стрелки, чтобы магия закручивалась в правильную сторону»; «Серебряный нож лучше железного, потому что серебро – благородный металл и не хочет вредить благородным ингредиентам»; «Чем дольше измельчаешь ингредиент, тем он мельче». Последнее было его любимым – абсолютная истина, которая не несла в себе ни крупицы смысла. Как детям вообще приходили в голову подобные глупости, до сих пор оставалось для него загадкой. Теперь эта загадка будет делегирована другому профессору. Северус так увлёкся этим совершенно новым для себя занятием, что даже не обратил внимания, как к его столу кто-то подошёл. Только услышав скрип отодвигаемого стула, он наконец поднял глаза. Прямо напротив него расположилась девочка, притащившая с собой внушительную стопку книг. Гермиона Грейнджер. Вполне ожидаемый посетитель библиотеки. Только вот почему она села именно к нему, если вокруг было ещё много свободных мест, Северус не до конца понял. Когда Грейнджер заметила его вопросительный взгляд, она нервно поправила волосы и неловко улыбнулась. — Привет. Надеюсь, я тебе не сильно помешала? Северус скрестил руки на груди и приподнял бровь. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы девочка начала ёрзать. — У меня есть вопрос, — произнёс он, обводя взглядом пустой зал, где за другими столами не было ни души. — Почему из всех возможных вариантов ты решила сесть именно здесь? Его холодный тон её явно смутил. Глаза Грейнджер забегали между стопкой книг и лицом Северуса, а в голове она, вероятно, судорожно пыталась придумать оправдание. — Я... я просто... — она запнулась, и на её щеках проступил лёгкий румянец. После минуты колебаний она наконец выдохнула и посмотрела на него с усталой серьёзностью, которая совсем не вязалась с её возрастом. — Если честно, я так обрадовалась, что кто-то тоже решил учиться, а не валять дурака... и мне захотелось составить тебе компанию. Но если тебе комфортнее одному, то я могу уйти. «Что-то слишком много детей ищет моего общества. Я что, похож на няньку? Может, мне ещё табличку повесить: “Северус Принц, принимаю ежедневно с четырёх до шести”?» После короткой вспышки раздражения он снова окинул Грейнджер взглядом. Она спокойно сидела, видимо, ожидая от него какого-то ответа. Первым порывом было как-то дипломатично её прогнать – сослаться на неимоверную занятость, на любовь к одиночеству, да на что угодно. Но потом он вдруг задумался. Не то чтобы он специально следил за ней, но всё же её отстранённость от общей группы бросалась в глаза. Кроме него и Грейнджер, все гриффиндорцы довольно быстро сдружились и уже вовсю болтали друг с другом на переменах. Она же держалась особняком, явно не до конца понимая, как влиться в коллектив. Возможно, она посчитала, что у Северуса такая же проблема. Так он ещё и к учёбе «интерес» проявил – сидит в библиотеке, пишет эссе, как примерный ученик. Прямо родственная душа, получается. Идеальный кандидат на роль друга. Нет. Дружбу Северус ни с кем водить не хотел. Слишком уж он был стар для подобной ерунды. Но вот находиться хотя бы с кем-то со своего факультета в нормальных отношениях… Почему бы и нет? К тому же Грейнджер не вызывала у него сильного отторжения – в отличие от большинства других студентов. Он даже испытывал к ней что-то наподобие уважения за её искреннюю, почти маниакальную любовь к знаниям. «Никто же не запрещает мне просто встать и уйти, если она начнёт сильно навязываться. Так что я теряю?» Едва заметно фыркнув, Северус опустил взгляд в учебник, откуда ему ещё нужно было списать пару лишних абзацев. — Делай что хочешь, Грейнджер. — Спасибо! — она произнесла это чуть громче, чем стоило бы в библиотеке, а потом виновато прокашлялась. — Я не буду сильно шуметь, обещаю. Северус коротко кивнул, погружаясь обратно в работу. Он уже успел исписать полфута пергамента откровенной чепухой и теперь как раз придумывал особенно нелепую фразу про «правильное дыхание на ингредиенты». — Подожди, — голос Грейнджер снова вырвал его из размышлений, — ты ведь пишешь эссе для профессора Слизнорта, да? — Возможно, — сухо ответил он, не отрывая взгляда от пергамента. До его ушей донёсся звук какого-то копошения. Грейнджер активно рылась в своей сумке – Северус заметил, что та была набита так туго, что, казалось, вот-вот лопнет по швам. Через пару мгновений она извлекла на свет аккуратно сложенный в свиток пергамент и протянула ему. — Это мой конспект. Там описана та часть урока Зельеварения, которую ты пропустил. Возьми. Может... тебе будет полезно. Подобная щедрость для Северуса была довольно неожиданной. Конечно, информация из этого конспекта была ему не нужна – более того, она могла бы случайно повысить качество его работы, чего он совсем не хотел. Но ради приличия свиток он всё-таки забрал. — Хм, спасибо, — бросил он, замечая, как глаза Грейнджер радостно блестнули. — Не за что, — сказала она и уткнулась в учебник по Чарам. Где-то около часа они просидели в тишине, каждый занятый своим делом. Слышно было только скрип перьев, шелест переворачиваемых страниц да приглушённое тиканье часов где-то у стойки мадам Пинс. Завершив свое эссе, Северус ещё раз внимательно перечитал его и мысленно отметил, что за подобную писанину он себе даже «Тролля» не поставил бы. «Тролль» – это был максимум, вершина, которая достигалась лишь в самых запущенных случаях. А это… это было что-то за гранью. Следовало бы изобрести новую, более низкую оценку специально для этого случая. «Флоббер-червь», например. Он был доволен собой, но всё же немного устал от этих махинаций. Качественные работы ему было писать в разы легче. А вот сознательно плодить чушь оказалось занятием утомительным. — Уже закончил? — спросила Грейнджер, когда он свернул пергамент и убрал перо. — Да. Он протянул ей обратно свиток с конспектом – нераскрытый, в том же виде, в каком она его дала. — Здорово, — она вздохнула. — Жаль только, что профессор дал задание только тебе. Я бы тоже была не против написать эссе. «Грейнджер, поверь мне, тебе ещё столько этих эссе зададут, что даже тебя потом будет от них тошнить». — Тебе так сильно нравится учёба? — Северус сам не понял, зачем решил продолжить диалог. Вероятно, хотел ещё немного оттянуть момент возвращения в свою комнату. Или, может быть, ему просто было любопытно. Грейнджер замялась. Её пальцы нервно затеребили край учебника. — Ты думаешь, что это... странно? — В каком смысле? — Ну... — она опустила глаза. — Когда я ходила в магловскую школу, мои одноклассники смеялись надо мной из-за того, что я слишком много времени уделяла учёбе. А сегодня, когда я предложила ребятам сходить со мной в библиотеку... они так странно на меня посмотрели. Как на сумасшедшую. А Рон Уизли вообще назвал меня «заучкой». «Мда уж, как всё запущено. Никогда не думал, что мне придётся играть роль школьного психолога. Хотя… кто, если не я? Уж я-то хорошо знаю, каково это – быть изгоем». — Знаешь, — Северус откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, — возможно, Уизли в чём-то прав. Гермиона посмотрела на него растерянными глазами. Это явно было не то, что она ожидала услышать. — Прав…? — Да. Насколько я вижу, ты действительно ответственно относишься к учёбе и читаешь программу наперёд. Верно? Она кивнула, явно не понимая, к чему он ведёт. — Ты считаешь это зазорным? — Нет. Не считаю, — она вскинула подбородок. — Но... разве быть заучкой – это что-то положительное? Обычно это слово используют как обзывательство. — Грейнджер, тебя действительно так заботит, как тебя кто-то там назвал? — Северус чуть склонил голову набок. — Вот скажи: если бы какой-то болван заявил, что твоя любимая книга – это бред сумасшедшего, ты бы перестала её от этого любить? — Конечно, нет! — она даже подалась вперёд от возмущения. — Но слышать подобное всё равно неприятно. — Неприятно, — согласился он. — Но это не меняет сути. У каждого человека есть своё субъективное мнение по разным вопросам. И порой эти люди со своим мнением лезут, куда не просят. А таких людей много. И если ты каждого будешь слушать, то с ума сойдёшь. — Я понимаю, — она вздохнула, и её плечи слегка опустились. — Но легче от этого не становится... «Ладно, возможно, она ещё не в том возрасте, чтобы говорить с ней на такие глубокие темы. У ребёнка эмоции всегда будут сильнее разума. Хотя о чём это я… сам вчера на Поттера набросился из-за этой мордредовой “Принцессы”…» — Хорошо, давай посмотрим на это по-другому. — Северус положил руки на стол и сложил пальцы домиком. Грейнджер невольно отзеркалила его позу, и это вышло у неё так естественно, что он едва не хмыкнул. — Вот Уизли тебя назвал заучкой, правильно? — Да, назвал. — Тебе это не понравилось. — Не понравилось. — Отлично. А теперь представь следующее. Мы пишем какой-нибудь тест – скажем, по Зельям. И ты, как типичная заучка, хорошо подготовилась и знаешь все ответы. А Уизли, в отличие от тебя, валял дурака и не знает ничего. Он будет слёзно умолять тебя дать списать. Что ты сделаешь? Глаза Грейнджер загорелись. — Я ему ничего подсказывать не буду! — Молодец. А когда он провалится с треском, можешь ему напомнить, как именно он тебя назвал. Уверяю, больше он об этом слове не заикнётся. Гермиона хихикнула – тихо, прикрывая рот ладонью, словно эта воображаемая ситуация уже произошла на самом деле. У Северуса возникло смутное ощущение, будто он учит ребёнка чему-то не совсем правильному. Злорадство точно нельзя было отнести к положительным качествам. Но, с другой стороны, может, эта девочка в кои-то веки научится постоять за себя. В конце концов, лучше пусть она будет колючей и умеющей давать сдачи, чем вечной жертвой насмешек. — Вот видишь, — заключил он, — оказывается, быть заучкой не так уж плохо. Если посмотреть под другим углом. — Ты прав, — она кивнула, и на её лице появилась робкая, но искренняя улыбка. — Наверное, не стоит принимать всё так близко к сердцу. — Рад, что до тебя это дошло. Урок окончен. Они немного посидели в тишине. Грейнджер, кажется, обдумывала услышанное – её пальцы рассеянно перебирали страницы учебника, а взгляд был устремлён куда-то в пространство. — Эм, Северус? — вдруг спросила она. — Ты будешь не против, если... если я буду вместе с тобой делать домашнее задание здесь, в библиотеке? В гостиной Гриффиндора довольно шумно. Обращение по имени из уст бывшей ученицы звучало непривычно. Резало слух. Но Северус не стал её поправлять. В конце концов, в этой жизни он не был её профессором. Он вообще никем не был. — Если мы вдруг пересечёмся, — медленно произнёс он, — то я не против твоей компании. Но учти: на постоянной основе я тебя утешать не собираюсь. У меня нет лицензии на ведение душеспасительных бесед. Почему-то его слова Грейнджер рассмешили. Она прыснула в кулак, и её плечи затряслись от сдерживаемого смеха. Северус вопросительно наклонил голову. — Хорошо, — выдавила она, отсмеявшись. — Постараюсь не нуждаться в утешении. На постоянной основе. Она посмотрела на часы, висящие над входом, и её глаза расширились. — Ох, уже довольно поздно. Думаю, нам пора идти. Возможно, кое-кому стоит лечь пораньше, чтобы с утра было больше времени найти нужный кабинет. — В её голосе проскользнула едва уловимая искорка лукавства. «Гермиона Грейнджер меня дразнит? Мерлин, общение со мной явно плохо на неё повлияло. Ещё неделя – и она начнёт разбрасываться язвительными комментариями». Северус закатил глаза, но ничего не ответил. Собрал вещи и поднялся из-за стола. Грейнджер последовала его примеру, прижимая к груди свою внушительную стопку учебников. Они вышли из библиотеки и направились к башне Гриффиндора. Вечерний Хогвартс был тих и полумрачен – факелы на стенах отбрасывали длинные дрожащие тени, а где-то вдалеке слышалось затихающее ворчание Пивза. Грейнджер спокойно шагала рядом, и её молчание было лёгким, необременительным. «Если бы все гриффиндорцы были такими разумными, — подумал Северус, поднимаясь по лестнице, — возможно, я бы и не плевался ядом на этот факультет с таким упорством». Но, к сожалению, это была мечта неосуществимая. И в этом он убедился, как только они подошли к портрету Полной Дамы. Ещё из коридора был слышен смех, громкие выкрики и какой-то подозрительный грохот. — Ох, об этом я и говорила, — Грейнджер нахмурила брови с нескрываемым возмущением на лице. — Так и знала, что их «посиделки» спокойными не будут. И как тут можно сосредоточиться? Северус мысленно с ней согласился. Похоже, у них было больше общего, чем он мог предположить. Когда они переступили порог гостиной, перед ними развернулась очень странная картина. Рон Уизли и Невилл Лонгботтом стояли друг напротив друга в центре импровизированной арены, сжимая в руках уже изрядно побитые подушки – перья из прорех торчали в разные стороны, а на полу их скопилось столько, что, казалось, здесь прошёл небольшой снегопад. Вокруг полукругом собралась толпа зрителей, выкрикивающих поддерживающие лозунги: Симус Финниган азартно размахивал кулаком, кто-то из девочек хихикал, прикрывая рот ладонью, а сбоку, на небольшом прикроватном столике, возвышалась горка из шоколадных лягушек. Поттер с важным видом восседал рядом, словно дракон, охраняющий свои сокровища. «Похоже, здесь происходят подпольные бои без правил со своеобразным призовым фондом. Куда только Минерва смотрит?» Однако неожиданное появление, вероятно, единственных здравомыслящих первокурсников прервало сие мероприятие. Головы повернулись в их сторону. Уизли опустил подушку, Лонгботтом замер, и в гостиной повисла тишина. — Ребята, вы что здесь устроили?! — с неподдельным ужасом произнесла Гермиона, оглядывая весь этот бардак. — Если профессор Макгонагалл узнает, она нас всех накажет! — Да ничего она не узнает, — отозвалась какая-то девочка-первокурсница, кажется, Лаванда Браун. — И что в этом такого? Это просто дружеское соревнование. Не будь такой занудой, Грейнджер. — Да, не будь занудой, — поддакнул кто-то из толпы. — Не всем интересно постоянно читать книжки. Грейнджер вздрогнула, как от пощёчины. Её щёки вспыхнули, а пальцы, сжимавшие книги, побелели. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но слова, казалось, застряли в горле. Северус решил, что так просто это оставлять нельзя. Не потому, что ему было дело до обиды Грейнджер – хотя, возможно, в самую малость. Он просто сам не горел желанием, чтобы гостиная превращалась в игровую комнату, где невозможно находиться. — Вы что, действительно не понимаете, что ваше... «не занудное» развлечение может мешать другим? — Его голос прозвучал негромко, но в наступившей тишине был слышен каждому. — Вы так орёте, что даже в коридоре слышно. А то, что уже поздно и старшие ребята, возможно, спят, вас не волнует? Неужели вам настолько наплевать на своих товарищей? Похоже, у Северуса получалось влиять на толпу куда эффективнее. Все сразу опустили головы. Уизли и Лонгботтом стыдливо положили подушки на диван. Кто-то из девочек сделал вид, что очень заинтересовался узором на ковре. Поттер, однако, оказался не так прост. Он подбросил в руке коробочку с шоколадной лягушкой, поднялся с места и неторопливо подошёл поближе. Его ухмылка, от которой у Северуса начинали чесаться руки, была на своем законном месте. — Вау, ваше благородие. Подскажите, пожалуйста, с каких пор вам стали небезразличны другие люди? Его взгляд Северус встретил с абсолютным спокойствием. — Наверное, с тех пор, когда я осознал, что такое чувство такта. Открой словарь, Поттер – вдруг тоже чему полезному научишься. Мальчишка недовольно фыркнул. Ухмылка на секунду дрогнула, но тут же вернулась. Он развернулся к остальным и развёл руками, словно конферансье, чьё представление испортил неожиданный гость. — Что ж, поскольку финал нашего соревнования сорвался, объявляю и Невилла, и Рона победителями. Можете разделить лягушек поровну. Двое гладиаторов по-дружески хлопнули друг друга по ладони и принялись распихивать призы по карманам. Остальные молча наблюдали за происходящим – на некоторых лицах всё ещё читались проблески вины. — Эй, ну вы чего скисли? — Поттер обвёл взглядом притихшую толпу. — Давайте сейчас по-быстрому всё уберём и пойдём спать. Если вдруг мы правда кому-то помешали – я лично потом извинюсь. Его слова подействовали как переключатель. Ребята тут же воодушевились и принялись за работу. Грейнджер, кажется, хотела присоединиться, но замерла, глядя, как всё налаживается само собой. Поттер снова подошёл к Северусу, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Доволен? И зачем нужно было ребят расстраивать, словно мы создали вселенскую проблему? — Если ты не видишь проблемы, Поттер, это не значит, что её нет. — Ой, какие мы серьёзные. «Если ты не видишь проблемы, Поттер...» — он передразнил его максимально раздражающим голосом, растягивая слова, и вдруг бросил ему в руки шоколадную лягушку. — На, съешь. Может, у тебя лицо попроще станет. Принцесса. Держать себя в руках рядом с этим ребёнком было поистине тяжёлым испытанием. Где-то на периферии сознания промелькнуло острое желание вылить яда на этого наглого мальчишку. Но вдруг Северус заметил Грейнджер, что стояла рядом, прижимая книги к груди. В её расширенных глазах был виден откровенный испуг – она явно ожидала, что сейчас здесь начнётся поединок пострашнее подушечного. Почему-то её взгляд остудил ему голову. С притворным интересом он посмотрел на коробочку в своих руках. Повертел её, прочитал надпись на упаковке и поднял взгляд на Поттера. — Спасибо, конечно, — произнёс он задумчиво. — Но, видишь ли, Поттер, есть одна проблема. Я не ем ничего, в чём не уверен. А учитывая, что эту лягушку только что держал в руках человек, который, судя по всему, не моет их перед едой... Северус сделал короткую паузу. Грейнджер тихо ахнула. Кто-то из оставшихся в гостиной первокурсников прыснул в кулак. — ...я, пожалуй, откажусь. Оставь себе. Может, она прибавит тебе хоть немного мозгов – говорят, шоколад полезен для умственной деятельности. Хотя, боюсь, в твоём случае понадобится целый ящик. Он бросил коробочку обратно – та описала короткую дугу и приземлилась точно в ладонь ошарашенного Поттера. — Приятного аппетита. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к лестнице. Краем глаза он заметил, как Грейнджер проводила его взглядом, в котором читалось что-то среднее между шоком и восхищением. За спиной раздалось короткое, злое: — Да пошёл ты, Принц. Северус даже не обернулся. Только уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти незаметной усмешке. «Вау, наконец-то он выучил мою фамилию».