Вне протокола: иллюзия правды

Серый рассвет неохотно пробивался сквозь густой городской смог. Помни стояла на подножке трамвая, вглядываясь в размытые контуры зданий. Город в этот час казался декорацией к забытой пьесе: тусклые неоновые вывески «У Джо» и «Чистка шляп» мигали в такт её участившемуся пульсу. Она поправила воротник бежевого тренча, чувствуя, как влажный холод пробирается под кожу. В голове всё ещё эхом отдавался ночной звонок из участка, вырвавший её из тревожного сна. Когда тяжелые двери полицейского управления с глухим стоном закрылись за её спиной, Помни на секунду замерла, вдыхая привычный коктейль из запахов мастики, чернил и дешевого табака. Это место должно было быть оплотом порядка, но сегодня оно казалось ей клеткой. – Опять опаздываешь на пять минут, Помни. Твоя пунктуальность начинает давать сбои, как старые часы на башне, – раздался вальяжный, чуть скрежещущий голос. На краю её рабочего стола, заваленного протоколами, восседал Джекс. Высокий, неестественно тощий антропоморфный кролик в темной жилетке лениво подбрасывал в воздух блестящую зажигалку. Его длинные фиолетовые уши едва заметно подрагивали, ловя каждый шорох в коридоре. Он не смотрел на неё, но его вечная, полная сарказма ухмылка говорила сама за себя. – Слезь со стола, Джекс, – негромко произнесла Помни, вешая шляпу на кованый крючок. – И не начинай. У меня была тяжелая ночь. – О, я уверен! Наверняка считала барашков или перечитывала кодекс чести детектива, – Джекс спрыгнул на пол, двигаясь с пугающей грацией хищника. – А зря. Пока ты спала, наш город потерял своего самого скучного налогоплательщика. Старину Артура Гросса нашли в «Кинетическом Цирке Иллюзий». Представляешь? Нашли прямо среди ярких тряпок и попкорна. Какая мать ее ирония: человек, который всю жизнь боялся лишнего шума, закончил свои дни на главной арене под аплодисменты пустоты. Помни замерла, так и не дотянувшись до ящика стола. Артур Гросс. Земельный инспектор, который всегда приносил ей мятные леденцы, когда заходил по делам архива. Тихий, незаметный старик с вечно испачканными в мелу пальцами. – Джекс, оставь её в покое! Ты же видишь, человек ещё даже кофе не выпил, – раздался мягкий, но властный голос. К ним подошла Рагата. Она выглядела безупречно в своем темно-синем платье, несмотря на ранний час. В её руках дымились две кружки. Посмотрев на Помни, она сочувственно покачала головой. Как профайлер, Рагата читала состояние подруги по одной лишь складке между бровей: тревога, недосып и... предчувствие беды. – Держи, дорогая. Здесь побольше сахара, тебе нужно подкрепиться, – Рагата поставила кружку на стол, аккуратно отодвинув в сторону окурок, оставленный Джексом. – Это дело... оно странное, Помни. Я уже просмотрела предварительные отчеты. Там нет логики. Обычный человек просто сошел бы с ума, пытаясь понять мотив, но для нашего «звездного» подозреваемого логика – понятие растяжимое. – Земля! Всё дело в куске земли! – внезапно выкрикнул Королер, выныривая из-за гигантского стеллажа с архивами. Его растрепанные кудри торчали в разные стороны, а движения были дергаными, словно у марионетки. Он прижал к груди пачку пожелтевших газет. – Вы разве не видите? Гросс знал, где зарыт клад, но клад оказался могилой! Семь, восемь, девять... цифры не врут, Помни! Королер начал лихорадочно что-то напевать себе под нос, ритмично постукивая пальцами по столу, напоминая персонажа из странного музыкального клипа. Помни знала: если Королер в таком состоянии, значит, он нашел что-то важное, но облек это в форму, которую нужно расшифровывать часами. – Опять он за свое, – раздался глухой голос из глубины лаборатории. Вышла Зубл, вытирая руки грязной ветошью. На её лице было написано привычное раздражение. – Гэнгл уже трижды уронила пробирку, пока этот старик рассуждал о заговорах. Помни, если хочешь знать мое мнение: Гросса убили чем-то, что не должно было существовать. Раны чистые, почти... хирургические, но без единого следа металла. Это очень странно. Из-за спины Зубл робко выглянула Гэнгл. Она куталась в свой безразмерный кардиган, а её очки запотели. – Я... я посмотрела почерк на записке, которую нашли рядом, – прошептала она, пряча руки в длинных рукавах. – Это писал очень... артистичный человек. Буквы танцуют, Помни. Они смеются. Мне стало так страшно, что я едва смогла дочитать. Помни почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Атмосфера в участке накалялась с каждой секундой. Но настоящий холод наступил, когда входная дверь снова открылась, и в зал вошел Морган, советник мэра. Он шел так, словно владел этим зданием, улицей и самим воздухом. Запах его дорогого одеколона мгновенно вытеснил аромат кофе. Морган остановился перед Помни, возвышаясь над ней темной скалой. Его ледяные глаза не выражали ничего, кроме презрения к этому «сброду в форме». – Детектив. Хватит обмениваться любезностями, – он бросил на стол массивную папку. – Артур Гросс был важным винтиком в механизме нашего города. Кейн – это опухоль, которую нужно вырезать. Общество напугано. Мэр хочет видеть его на электрическом стуле до конца недели. Морган наклонился ниже, и Помни почувствовала исходящую от него угрозу. – Сделайте свою работу. Или я найду того, кто не будет задавать лишних вопросов. Когда он ушел, в отделе воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Помни медленно потянула за край папки. На обложке, под жирным грифом «СЕКРЕТНО», красовалось фото человека в цилиндре. Кейн улыбался ей со снимка — безумно, ярко, вызывающе. Помни посмотрела на своих коллег: на ухмыляющегося Джекса, на обеспокоенную Рагату, на дрожащую Гэнгл. Она понимала, что эта папка – либо их триумф, либо их общая гибель. – Ну что, крошка-детектив, – Джекс первым нарушил молчание, снова щелкнув зажигалкой. – Пойдем знакомиться с нашим королем хаоса?