Вне протокола: иллюзия правды

Когда за Помни с грохотом захлопнулась дверь её кабинета, в общем зале участка повисла тяжелая, гулкая тишина. Лишь старые настенные часы продолжали равнодушно отсчитывать секунды: тик, так, тик. Джекс, который всё это время стоял в тени за углом допросной, медленно вышел на свет. Его длинные заячьи уши были забавно прижаты к голове – верный признак того, что он только что подслушал нечто из ряда вон выходящее. На его морде расплылась самая ехидная и в то же время озадаченная ухмылка. Он неспешно, вразвалочку, направился к столу Рагаты. Она сидела, не шевелясь, сжимая в руках остывшую чашку чая и встревоженно глядя на дверь подруги. – Ну и ну, – Джекс бесцеремонно присел на край её стола, отодвинув в сторону стопку психологических анкет. – Видала, куколка? Наша «железная леди» только что выдала такой спектакль, что у меня до сих пор шерсть дыбом. Они там в допросной чуть стены не разнесли. Кажется, наш детектив скоро начнет кусаться не хуже этого циркового урода. Рагата тяжело вздохнула, не глядя на него. – Джекс, не сейчас. Помни действительно плохо. Там что-то... что её подкосило. – Ой, да брось! – Джекс хохотнул, но в его голосе не было привычного холода. – Это не «плохо», это самая настоящая драма в духе лучших театров города. Сначала крики, потом обвинения, а под занавес наш циркач выдает такое... – он сделал театральную паузу, – ...что я даже засомневался, не подсыпали ли мне чего-то в утренний кофе. Он наклонился к Рагате так близко, что она почувствовала запах его табака. – Как думаешь, Рагата, сколько времени пройдет, прежде чем она поймет, что Кейн обводит её вокруг пальца? Или она уже сама хочет быть обманутой? Рагата наконец подняла на него взгляд. Её глаза, полные усталости и профессиональной проницательности, встретились с его хитрым прищуром. Она вдруг заметила, что, несмотря на все шутки, Джекс не сводит с неё глаз. – Ты слишком увлечен чужой драмой, Джекс, – тихо сказала она, и уголок её губ дрогнул в слабой улыбке. – Может, тебе стоит заняться своей? Джекс замер. Его ухмылка на мгновение исчезла, сменившись чем-то более искренним и растерянным. В этом тихом уголке участка, среди пыльных папок, между ними всегда висело это странное, невысказанное напряжение. – Моя драма слишком скучная для газет, – пробормотал он, голос его стал ниже и мягче. Он медленно потянулся к ней. Рагата не отстранилась. Джекс осторожно коснулся лапой её плеча, а затем, словно повинуясь внезапному импульсу, наклонился и запечатлел быстрый, почти невесомый поцелуй на её щеке, совсем рядом с ухом. Рагата вздрогнула, и по её лицу разлился нежный румянец. – Джекс... – выдохнула она. – Ладно, философ, – он резко отстранился, снова надевая свою маску наглого оперативника. – Пойду проверю, не испортила ли Помни свой значок от избытка чувств. А ты... не анализируй меня слишком долго. Тебе не понравится результат. Он подмигнул ей, крутанул монетку на пальце и пошел прочь, насвистывая какую-то нелепую мелодию. Рагата осталась сидеть, прикоснувшись пальцами к щеке, чувствуя, как в этом мрачном деле о подставах и убийствах только что появилась её собственная, маленькая и очень запутанная тайна.