Вне протокола: иллюзия правды

Лаборатория Зубл напоминала пороховую бочку. Дым от сигарет Джекса смешивался с запахом канифоли, а воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, коснись стены и ударит током. – Я сказал: нет! – Джекс с размаху хлопнул ладонью по металлическому столу, отчего разложенные на нем инструменты подпрыгнули. – Помни, твой план – это самоубийство через повешение на собственных шнурках! Мы не можем просто завести Моргана в Цирк и надеяться, что он начнет исповедоваться. Его охрана дырявит мишени быстрее, чем ты достаешь значок. Я предлагаю перехватить его кортеж на мосту. – И устроить там бойню в духе гангстерских войн? – Рагата сложила руки на груди, её голос был ледяным, но в глазах плясали искры гнева. – Джекс, ты оперативник, а не мясник. Нам нужно законное признание, а не гора трупов. Ты хоть раз можешь подумать головой, а не кулаками? – О, куколка, моя голова работает отлично! – Джекс осклабился, делая шаг к Рагате и нарушая её личное пространство. – Просто я смотрю на вещи реально, а ты всё еще веришь в «силу убеждения». Может, прочтешь Моргану лекцию о морали? Уверен, он расплачется и сам наденет наручники. Рагата вспыхнула, её щеки залил пунцовый румянец – то ли от злости, то ли от того, насколько близко оказался этот наглый заяц. Она ткнула пальцем ему в грудь: – Еще раз назовешь меня «куколкой», и я лично напишу в твоем деле, что ты профнепригоден из-за избытка эго! В другом конце лаборатории Зубл пыталась настроить портативный диктофон, но провода постоянно путались. – Проклятье! – выругалась она, отбрасывая отвертку. – Гэнгл, подержи этот контакт! Нет, не так, ты же его сейчас переломишь! Гэнгл, чьи руки заметно дрожали, вцепилась в тонкий медный проводок. Она выглядела так, будто сейчас расплачется. – Извини, Зубл... Я просто очень боюсь. Если Морган узнает, что это я нашла сходство почерка... Зубл замерла. Она посмотрела на бледную Гэнгл, и её резкие черты лица внезапно смягчились. Она накрыла ладонь Гэнгл своей – мозолистой и испачканной в масле. – Эй. Посмотри на меня, – тихо сказала Зубл, игнорируя крики Джекса и Рагаты на заднем плане. – Никто ничего не узнает. Я лично засуну этот диктофон Моргану в глотку раньше, чем он на тебя посмотрит. Поняла? Я тебя в обиду не дам. Гэнгл шмыгнула носом и слабо улыбнулась, крепче сжимая руку Зубл. В этом хаосе их маленькое переплетение пальцев казалось самым стабильным местом в мире. – Семьдесят три! – внезапно выкрикнул Королер, заставив всех вздрогнуть. - Семьдесят три часа осталось до того, как моя жена приедет за мной на вокзал! Все замолчали, глядя на архивариуса. Королер сидел в углу, бережно поглаживая старую фотографию в кожаной рамке. На снимке была женщина с добрыми глазами и аккуратно уложенными волосами – Куинни, его тихая гавань, ради которой он каждый вечер возвращался из своего бумажного ада. – Она уже купила билеты к морю, – Королер поднял на коллег свои печальные, но решительные глаза. – Мы поедем в отпуск. Впервые за десять лет. И я не позволю какому-то чиновнику в дорогом костюме испортить ей отдых. Помни, твой план... он безумен. Но он кажется правдой. А правда – это единственное, что позволяет мне спать спокойно рядом с моей королевой. Джекс закатил глаза, но спорить не стал. Он посмотрел на Рагату, которая всё еще тяжело дышала от возмущения, и его ухмылка стала чуть менее колючей. – Ладно, – буркнул он, поправляя жилет. – План Помни, так план Помни. Но если нас пристрелят, Рагата, обещаю – на том свете я буду называть тебя «куколкой» каждую секунду вечности. – Договорились, Джекс, – Рагата выдохнула, и в её взгляде на мгновение промелькнуло нечто похожее на нежность. Помни стояла в центре комнаты, глядя на своих коллег. Они ругались, они боялись, они любили. Но теперь они были единым целым. – Значит, решено, – сказала Помни, её голос больше не дрожал. – Зубл, готовь технику. Джекс, ты отвечаешь за прикрытие. Завтра вечером мы устраиваем Моргану его последнее шоу.