Язык любви

***

      Для Блэра скорость была не просто его особенностью. Это была вся его жизнь. То, что заставляло голубого бота чувствовать себя живым. Вся его жизнь делилась на два состояния: «до старта» и «после финиша». Всё остальное — не так важно. Казалось, даже сам Кибертрон пел Блэру лишь одну единственную песню — гимн движению. И Блэр с радостью внимал ему, двигаясь вперед. По самым трудным и порой сумасшедшим трассам. Готовый к очередному исптынию на прочность. Но, как всегда бывает, в карьере гонщика, порой испытание выпадет и «лучшим из лучших». И Блэр не оказался исключением. Все началось с гонки. Точнее погони за очередным десептиконом. И вот, когда казалось бы Блэр настиг свою цель, голубой гонщик неудачно переставил свои сервопривод. А в следующий миг, дикая боль пронзила его процессор, а на окулярах выступил омыватель.       Но для гонщика не так страшна травма, как её последствия. И на этом моменте, Блэр постепенно стал осознавать всю обреченность нынешнего положения. Теперь Блэр сидел в тишине, которая раньше никогда не существовала для него. Время, которое он привык измерять кругами и секундами, превратилось в тягучую, безликую субстанцию. Ему казалось, что мир сжался до размеров этой комнаты, а где-то за её пределами, без него, догорали стартовые огни.       Вздохнув, он медленно встал и двинулся в другую комнату, где он заметил отдыхающего после рабочей смены Родимуса. Для рыжего бота данная ночь выдалась весьма насыщенной. Ему удалось задержать опасного десептикона, хотя сейчас, его корпус и выл от усталости. Но, что Родимус точно не знал, что его расслабленный вид, заденет Блэра за живое. Голубой бот, тяжело опустился рядом на диван, постукивая своим сервоприводом об каменный пол гостиной. Медленно, молодой Прайм приоткрыл один из окуляр.       — Что-то болит? — спросил он сонно, однако словно ощутив напряжение с коим Блэр сжимал край дивана, Родимус понял, что Блэра беспокоила слегка иная проблема. — Ты опять расстроился их-за ноги? — уточнил рыжий бот, на что голубой гонщик, дёрнул плечом — жест, который у него всегда означало крайнее раздражение.       — Не «из-за ноги», — буркнул он, хотя оба понимали: именно из-за неё. — Из-за всего этого. — Он обвёл свободной рукой комнату, словно пытаясь захватить всю свою жизнь разом. — Сижу здесь. Время идёт. Для всех, а для меня… Оно словно остановилось. Словно… Словно я перестал жить и сейчас… Я словно в склепе. — быстро протараторил Блэр, на что Родимус лишь сильнее изогнул надлинзовый щиток.       — Ты — на диване, — спокойно перебил Родимус. — И ты не умер. Просто неудачно подвернул ногу и теперь месяц не сможешь носится по улице. Это же не конец света.       — Для меня — конец. — драматично изрек Блэр, на что Родимус невольно закатил окуляры. Да, голубой бот умел порой делать, как говорят люди, из мухи слона. И в такие моменты именно голос Родимуса был тем, что нужно было услышать Блэру. Однако как и что сказать, рыжий Прайм ещё не знал.       Он приподнялся и посмотрел в окно. Жизнь на Кибертроне продолжалась. Кибер-птицы так же щебетали за окном, а молодые боты, так же гоняли по улицам, не подозревая, что в здании, которое они проехали, чахнет король гонок. Родимус пошевелил пальцами. В утреннем свете Альфа Центавра, его корпус отливал красным и оранжевым цветом, что вновь так болезненно напомнило Блэру о гонках и его нынешнем положении. Голубой гонщик отвернулся и жалобно скривил лицевую, говоря тем самым, что похоже, даже слова Родимуса в данной ситуации не особо помогут. Разве что…       — Знаешь, — начал рыжий, обхватывая колени руками и глядя на своего собеседника, — я тут подумал. Ты всегда гнался за скоростью. За первым местом. За тем, чтобы быть идеальным.       — А что в этом плохого? — голос Блэра прозвучал резче, чем он хотел, а сам он повернулся, встречаясь взглядом с Родимусом.       — Ничего. Ровно до того момента, пока ты не начинаешь считать, что твоя жизнь кончена, только потому, что ты получил небольшую травму и на какое-то время в твоей жизни появились ограничения.       Голубой бот дёрнул повреждённой ногой и сморщился. Его сервопривод противно скрипнул и слегка заискрил. И глядя на него Блэр сомневался, что эти ограничения точно на месяц. А не на больший срок. Что если его не починят? И он до конца своего актива будет бесполезным ботом, застрявшим в этом медленном пространстве и времени.       — Эти ограничения, сломали всю мою жизнь. — тихо сказал он. — Слышал этот звук? Он даже ездить нормально не даёт, не то что…       — Не то что участвовать в гонках на выживание? — Родимус чуть улыбнулся, хотя в его тоне не было насмешки. — Блэр, эта травма, не конец актива. Да ты сломан, но это временное ограничение.       — Красивая формулировка для слова «инвалид». — протянул голубой бот и поднял ноги на диван, дабы быть с Родимусом на одном уровне. Рыжий бот, вздохнув, притянул Блэра к себе и обняв его за корпус, медленно положил голову на его плечо.       — Помнишь как мы с тобой познакомились? — спросил Родимус, на что Блэр дрогнул и посмотрел на рыжего бота через плечо. — Ты был после нападения Шоквейва. Тебя буквально спресовали в куб. — Проговорил рыжий бот, проводя пальцами, по талии Блэра, отчего тот невольно дрогнул, прикусив свою губу. — Но при этом ты не сдался. Нет. Ты продолжил жить, бороться и пытаться. Да, ты не до конца востановился. И да ты говоришь, медленнее чем до этого, но шлак, ищи плюсы во всем.       — Интересно, какие плюсы могут быть в том, что меня сжали в куб или, что у меня сейчас болит сервопривод. — Драматично спросил Блэр.       — Ну, если бы ты не попал в ловушку Шоквейва, то ты бы не встретился со мной. Да… Такое себе утешение, но… Лично я себя так утешал, когда думал о днях пленения у десептиконов. Что если бы не эта ситуация, я бы не познакомился с самым милым ботом на Кибертроне. — Проурчал Родимус, на что Блэр, невольно залился румянецем и придвинулся ближе, слегка ерзая в руках своего партнера. — А сейчас. Да, ты не можешь гонять. Но… Ты можешь потратить это время по-другому. Например, попробовать себя в других сферах. Ты же хотел попробовать себя как бармена. Ну или ты можешь обучать молодых ботов. Уделять им внимание. И сделать так, чтоб они не допустили наших ошибок. Суть в том, что ты продолжаешь жить, Блэр. Не стоит ставить на себе крест, Вспышка. И тогда, любая травма будет просто временной преградой, а не концом актива. — Закончил свою речь Родимус. Он не знал, осознал ли Блэр её суть или нет, но надеялся, что, голубой гонщик наконец прекратит ненавидить себя и своё нынешнее положение. И похоже. Слова Родимуса все же нашли свой отклик.       Блэр медленно повернулся к Родимусу и потерся об его плечо. И впервые за последние ворны на лицевой голубого бота расплылась улыбка. Нежная и так чарующая Родимуса улыбка. Рука Прайма легла на шлем Блэра и рыжий бот, невольно сам не мог сдержать себя. Кончики рта тянулись вверх, при виде Блэра.       — Чем ты хочешь сегодня заняться? — спросил его Родимус и Блэр на клик задумался, а затем прижимаясь ближе, произнёс. Почти шепетом.       — Я хочу побыть с тобой…

***