Язык любви

***

Тишину ночной базы, прервал лишь монотонный голос, исходящий из работающего в главном зале телевизора. Напротив него, на старом, коричневом диване, собранном из металлолома, сидела одинокая фигура. Взгляд Бамблби был прикован к экрану, на котором, медленно транслировалась запись о животных. И хоть обычно минибот предпочитал избегать подобное, поскольку считал природу скучной и не интересной, сейчас, сидя один в пустом главном зале, погружённый в свои мысли, он не мог отвести свой стеклянный взор от разворачивающихся на экране событий. В горле желтого стоял ком, а щеки очертила пара капель омывателя, что, на клик задержавшись на подбородке, медленно рухнули вниз, вместе с подавленным всхлипом. Ещё пару дней назад эту программу смотрел совершенно другой бот. Но теперь… Его больше нет. Думая об этом, Бамблби невольно поджал ноги под себя и уткнулся носом в подушку, которую всё это время сжимал в манипуляторах. Минибот скучал. И с каждым мигом боль внутри расползалась по его корпусу подобно яду. И этому яду не было конца. Би знал это. Ведь ничто не могло отвлечь его от недавней потери. Проул… бот, по которому Би так скучал. И который более никогда не вернётся. Думая так, Би сильнее уткнулся в подушку, стараясь уловить едва знакомый запах хвои, что впитало данное изделие. Лишь почувствовав знакомый запах, какой ранее Би слышал лишь от ниндзя, молодому боту ненадолго, но стало легче. Но лишь на миг. Минибот вновь ощутил капли омывателя, что неспешно стекли по его щеке и впитались в подушку. И снова боль внутри даёт о себе знать, заставляет корпус трястись, словно под действием неизвестного вируса. И когда Би казалось, что не может быть хуже, он ощутил на себе чей-то пристальный взор. Горе сменилось паникой, и минибот быстро осмотрел комнату, в которой он был один. Он вжался в спинку дивана, а в следующий миг взвизгнул, когда ему на плечо опустилась чужая рука. Это был Джаз.       — Ты не спишь? — спросил белый бот, однако тут же смолк, заметив состояние Би. Ниндзя осторожно обошёл коричневый диван и опустился рядом с миниботом, и, не сказав ни слова, обнял его. Словно своего спарка. Ниндзя закусил губу. Он знал то, чего не знал Би. Он знал, что был иной выход, что Проул мог выжить, будь у них больше времени… Но вместо этого он пожертвовал собой. Ради него, ради всей команды. Но больше всего ради Бамблби, которого серый бот так сильно любил. И оттого, наблюдая за состоянием Би, Джаз ощущал себя совершенно беспомощным. Ведь сам едва не потерял Оптимуса. И знал, какой на вкус страх о том, что твой партнёр не вернётся. Но уста Джаза не двигались. А сам он продолжал обнимать Би.       Джаз заметил Би минуты две назад, когда минибот только начинал погружение в пучину боли и отчаяния. И поэтому, услышав всхлипы, что переросли в тихий плач, всё же решил подойти к Бамблби и хоть как-то поддержать его. Хотя ниндзя и сомневался, что его поддержка поможет миниботу в столь трудное время. И всё же Джаз решил заговорить с Би.       — Я знаю, Би, какую боль ты сейчас испытываешь, — начал Джаз тихо, ощущая, как его собственный голос дрожит. — И я знаю, что ты хотел бы, чтобы всё, что происходит сейчас, было сном, но… Я сам этого хотел бы. Но увы… Прости, что я не защитил Проула… И что… Не остановил его. — печально проговорил белый бот, на что Бамблби лишь слегка дрогнул, а затем отвёл взор от экрана, на котором диктор рассказывал о волчьей стае и о том, как они воют во время гибели своих товарищей.       — Ты не мог остановить его, Джаз. Даже если бы попытался, я сомневаюсь, что ты смог бы удержать Проула. В этом был весь он. — мягко, но смущённо проговорил Би. — Он был готов идти до конца. Был готов отдать за каждого свою искру. Но… Раскрыть свою искру ему было очень трудно. И поэтому я, думаю, порой: быть может, стоило мне первым сказать, что я думаю о нём. Что он мне дорог, что я люблю его и скучаю. Что мне обидно, когда он игнорировал меня, и что я бы хотел снова услышать его голос, хотя бы на миг. — Жучок снова посмотрел на экран и положил руку под голову.       — Думаю, — проговорил Джаз тихо, гладя жёлтого бота по плечу и тихо вздыхая, — он понимал это. И любил тебя так же. Даже, возможно, сильнее, чем всех остальных.       — Если любил, — тихо спросил жук, не отрывая взора от экрана, — то почему пожертвовал собой? Почему не подумал обо мне или о боли, что он причинит мне? Почему он… не думал об этом? — Слова, которые останутся без ответа. Вздохнув от столь тяжёлого разговора, Джаз медленно поднялся с дивана и, накинув на плечи Би термоодеяло, покинул главный зал. Снова минибот остался в одиночестве. Лишь сияние экрана составляло ему компанию. И вскоре Би стал засыпать. Он прижал к груди подушку, ложась в более удобную позу. Миг, два, и наконец под мелодичную речь диктора и тихое повествование о волках минибот уснул. Он не ощутил, как слабый поток энергии прошёлся по его корпусу, словно касание чужой, призрачной руки. Не ощутил на себе снова знакомый взор. И как по комнате эхом раздался призрачный вздох.       Проул не мог покинуть Би. Даже когда оказался по ту сторону Оллспарка и, видя, как мучился минибот, он раз за разом сожалел о том, что не уделял Бамблби должного внимания, будучи живым. А сейчас, неужели всё кончено? Ниндзя снова коснулся невидимыми дигиталами минибота и слегка повернул шлем, услышав позади себя тихий голос. С ним говорил Оллспарк.       «Ты исполнил свой долг как ниндзя. И как бот-хранитель. Это важная часть для ниндзя. И для бота, чью память будут передавать из уст в уста следующие поколения автоботов».       — Передавать, — мрачно повторил Проул и прикрыл окуляры. — Если честно, не о таком конце я мечтал. И уж тем более не мечтал о том, чтобы моя смерть принесла кому-то столько горя. Но сейчас, глядя на Бамблби, я понимаю одно: я так и не исполнил то, о чём мечтал изначально, в своём активе. Своё заветное желание.       Оллспарк замолчал. Для древнего артефакта понимание желания было искажено. Ведь каждый бот может желать разные вещи. Кто-то желает власти, кто-то желает признания и силы. Чаще всего желания автоботов и десептиконов, что он узнавал, были нацелены лишь на собственное эго. Но, быть может, у Проула было иначе. Оллспарк, приняв облик белой сферы, медленно сделал круг вокруг Проула, изучая его полупрозрачный силуэт, а затем осмотрел спящего Би, по которому скользили призрачные пальцы опечаленного ниндзя.       «И какое же заветное желание было у тебя, Проул, ученик Йокетрона?» — поинтересовался Оллспарк, продолжая наблюдать за картиной, что предстала перед ним, и анализируя данные, эмоции, электромагнитные поля ниндзя. Проул печально вздохнул, а уголки его рта потянулись вверх. Он отодвинул руку от Би и опустил её на свой живот. Словно стараясь уловить тепло утраченного тела.       — Семья, — тихо прошептал призрак, ощущая, как под взором формируется омыватель. — Я всегда мечтал о семье. Не такой, как была наша команда. А о настоящей семье. Как у органикОВ. Когда два родителя воспитывают спарка. Когда они сами порождают новую жизнь. Взращивают её, воспитывают. И я мечтал о такой семье с Би. Я хотел сказать ему это после боя. Но, как видишь, не успел. А сейчас моё заветное желание так и останется просто желанием. Которому, увы, не суждено обрести физическое воплощение. И всё же, позволь мне подольше побыть тут. Я не готов пока сказать «прощай».       Оллспарк слушал Проула, и что-то внутри артефакта пошатнулось. Словно старый, застывший компас впервые показал иное направление. Оллспарк впервые понял, о чём конкретно мечтает Проул, и знал, что в его силах исполнить желание серого меха.       «Быть может, твоё желание и исполнится, ученик Йокетрона… Но не сейчас. Тебе, как и твоему партнёру, стоит слегка подождать и доказать чистоту ваших намерений. А до тех пор… Ты не говоришь ему «прощай». Ты лишь говоришь ему «до свидания».