Как умеет любить хулиган

запахом старого пепла я вылил на тело канистру бензина

улицы знают, детка, но где-то внутри взорвалась хиросима

ты не понимаешь рефлексы, деньги не решают, и я знал это с детства

падаю за кроликом в бездну, но в стране алисы отнюдь не чудесно

В отдаленных от центра районах города даже с течением времени ничего, как правило, не меняется. Те же дворы с невысокими панельками, сугробы нечищеные, тусклый желтый свет в подъезде от мигающей лампочки, а на лавочках рядом – бабки да алкашня. Руслан столько раз находил здесь шприцы, что уже перестал удивляться. Они жили неплохо, да, "неплохо" – хорошее слово, чтобы описать жизнь семьи Тушенцовых на окраине Петербурга. Не прям бедные – на жизнь хватало, в цивильной квартире, в нормальной одежде, только вот хмурые вечно, чем-то недовольные. Мать Руслана мечтала, что сын поступит в Москву, желательно на врача или какого-нибудь ученого, причем мечтала довольно агрессивно. Класса с седьмого она пилила ему мозги по вечерам, заставляла заниматься химией, которую он терпеть не мог, и визжала как пила, на одной высокой и очень неприятной ноте. Отец... отец был фигурой в основном устрашающей. Мать часто угрожала, что расскажет ему о плохом поведении сына (которое проявлялось в том, что он пару раз за год случайно просыпал первый урок, и то, из-за того, что делал домашку часиков до трех ночи). Руслан не любил о нем говорить, потому что влетало ему дай боже. Не всегда гуманными методами. Поэтому можно смело говорить, что проблемы у Тушенцова в жизни были. Но он, как и любой подросток, с ними справлялся. Постоять за себя вроде как мог (хотя компании пацанов в шапках и с поломанными ушами предпочитал обходить по большой дуге), друзей имел, уважением среди некоторых учителей пользовался. В общем, жить можно. Правда, утром в понедельник, смотря на чистый двойной листочек, на котором (в каком-то другом идеальном мире) уже должна быть написана половина контрольной по физике, хотелось больше умереть. Потому что физичка Руслана ненавидела самой жгучей ненавистью, на которую только была способна ее скудная душа. И вариант дала соответствующий, "для умных". Поэтому Тушенцов ни слова в заданиях не понимал. – Илюх, ты не закончил еще? – Руслан обернулся назад и заглянул в листочек одноклассника, Ильи Корякова, у которого с собой всегда был второй телефон. Было совершенно логично, что он искал ответы всем друзьям. Только вот сейчас Коряков поднял на Тушенцова взгляд, в котором плескалась, как в стеклянной колбе, концентрированная паника. – Пиздарики, – тихо прокомментировал это зрелище Руслан. – Ничего нет? – Даже на мой вариант для тупых плебеев, – кивнул Илья, дрожащими пальцами заново вбивая задание в строку поиска. – А у тебя там что?.. – Тушенцов, Коряков, еще одно слово – ставлю два и забираю работы, – оба парня подскочили, услышав громкий голос физички. – Вот же сука, – пробормотал Руслан, отворачиваясь от одноклассника и принимаясь сверлить взглядом белый клетчатый лист. Он услышал, как Илья прошептал "да какая уже разница", и все-таки записал условие задачи – больше ради создания иллюзии бурной деятельности, чем ради хоть какого-то минимального балла. Мать опять будет орать, что он портит себе аттестат. И что в 10 классе пора бы уже стать серьезнее. – У нее ответы на столе, – тыкая Руслану ручкой под лопатку, прошептал Илья. – Лера сказала. Надо как-то сделать так, чтоб она секунд на двадцать съебалась из кабинета. – Я-то че сделаю? – начиная психовать, ответил Тушенцов, даже не поворачиваясь к другу – физичка сканировала их обоих взглядом, как видеокамера. Руслан не удивился бы, если узнал, что у нее еще и записывающая функция имеется. – Бля, ладно, ща решим, – выдохнул Коряков. В прошлый раз, когда он произнес что-то подобное на выдохе и таким же резким тоном, они съебывали из школы под звуки пожарной тревоги, потому что поступило сообщение о заминировании. Виновника эвакуации так и не нашли, и никто положенной ответственности за произошедшее не понес, однако подбивать кого-то на такой звонок – крайне рискованная хуйня. Поэтому у Руслана появилось плохое предчувствие. Он не успел до конца осознать его – в коридоре раздался звон разбитого стекла и очень громкий нецензурный выкрик. Физичка, охнув, вскочила со своего места и кинулась за дверь, разбираться, что случилось. Десятому классу большего и не требовалось – сидящая за первой партой Даша вытянула руку, фоткая ответы на второй телефон, и в следующую секунду они появились в группе класса. Руслан облегченно выдохнул и переписал контрольную за две минуты до звонка. – Рассказывай, решала, что это была за хуйня? – спросил Тушенцов у Ильи, когда они вышли в коридор после урока, уставшие и измучанные, как будто отсидели не один урок и не семь, а целый тюремный срок. Где их еще и ебали. Ожидаемо, что коридорное окно было разбито, а на полу, в окружении стеклянных осколков, валялся увесистый камень с острыми краями. – Я всего лишь написал Давиду, – Коряков пожал плечами. – Он же всегда приходит на помощь, – и рассмеялся. – Не понял, какому Давиду? – нахмурился Руслан, вихрем прогоняя все летние воспоминания о компашке, в которую они с Ильей нечаянно залетели. – Погоди, Деймуру? – вдруг осенило его. – Он в Питере?! – Ага, приехал вместе с Даней и Ариной пару дней назад, мы с ними виделись вчера, – объяснил Илья, явно не понимая бурной реакции друга на такие новости. – Что-то у них не сложилось в Москве с бизнесом, сейчас здесь темки мутят. Давид, говорят, чуть не сел, но это слухи все. Я надеюсь... – нервно рассмеялся он. – Даня, кстати, про тебя спрашивал. Типа, какого хуя ты его заблокировал. – Ты же сказал ему, что это был не я? – Руслан закусил губу. Они обсуждали эту историю с Коряковым раз двести. Когда мать Тушенцова спалила, с кем он общается (благо это было осенью, когда Даня Кашин и вся его компания отчалила в Москву), она заблокировала рыжего во всех соцсетях сына. Потому что имелась у Дани кое-какая репутация. – Вот ты балда! – воскликнул Илья, заставив проходящую мимо учительницу русского с интересом на них покоситься. – Ты сам говорил, что не хочешь показаться Дане нытиком, и о проблемах своих молчал как партизан. Я сказал ему, что приведу тебя лично, чтобы ты сам свои ебланские поступки объяснил. – Ты че, совсем конченый? – поинтересовался Руслан, медленно поворачивая голову к другу. – Ты осознаешь, какая мне пизда дома, если родители узнают, что я опять с ним виделся? – Слушай, а может, хватит уже трястись? – вдруг устало спросил Коряков и поковырял пальцем стену, на которую они облокотились, дойдя до кабинета географии, где пройдет следующий урок. Старая краска тонкими кусочками посыпалась на линолеум и осталась у Ильи под ногтем. – Ты еще скажи, что собираешься поступать в Москву на лечебное дело, Рус, – хмыкнул он. – Что прогнешься. По-моему, пора уже начинать бороться, иначе они тебя с костями сожрут, станешь удобным и не свою жизнь проживешь. Руслан посмотрел на него с почти осязаемым сомнением. Он никогда не решался вступать в открытые конфронтации с родителями, и все запретное, что он делал, делал тайно. Тушенцов посмотрел на место, откуда Коряков продолжил отколупывать краску, делая стену в мелкое пятнышко, и подумал, что, наверное, друг прав. – Ты уверен? – все равно спросил он. – В идеале, начать бороться с ними надо было лет в 13, а ты почти четыре года проебланил, но что поделать, – Илья пожал плечами. – Исправим. Жизнь надо прожить так, чтобы в конце сказали "воу!" – Понял, – расхохотался Руслан. – И че, когда к Дане пойдем? – Сегодня, скорее всего у Давида соберемся, – тут же ответил Коряков, листая переписку с Деймуром. – Бля, кажется, придется отменить репетитора по химии, ведь я так плохо себя чувствую, – весело произнес Тушенцов. Илья одобрительно кивнул ему, и они вдвоем направились на географию. *** Вечером Руслана накрыла тревога от предстоящей встречи с Даней. Рядом с Кашиным Тушенцову всегда жестко срывало башню, и тот наверняка это прекрасно понимал. Даня далеко не глупый человек. Запутавшийся – да, местами мразь и подонок, но точно не глупец. Кашина местные считали если не бандитом, то грозой района точно, он еще лет в 16 дрался здесь не на жизнь, а на смерть. А сейчас, будучи 20-летним лбом, вообще держал в страхе всех окрестных гопников. Когда Илья нажал на кнопку домофона, и через пару секунд дверь открылась с тихим пиликаньем, внутри как будто что-то оборвалось. Какая-то часть Руслана очень заманчиво предлагала сбежать отсюда нахуй прямо сейчас, только бы никак не пересекаться с людьми из прошлого. Из лучшего во всей его жалкой жизни прошлого. – Переживаешь, что ли? – удивился Коряков и потянул на себя дверь знакомой до боли квартиры. – Ну знаешь, да, волнительно, – съязвил Руслан, и Илья хмыкнул, ничего не отвечая. Из дальней комнаты уже слышались голоса и негромкая музыка на фоне, пришедшие люди явно были увлечены разговором. Тушенцов услышал слово "инвестиция" и следом какие-то цифры, видимо, рубли. – Красиво стелешь, – Руслан крупно вздрогнул. Он узнал бы этот голос из тысячи. – Ты же осознаешь, как я взъебу тебя, если это окажется наебом? В любом городе найду, хоть во Владивосток свали, найду и убью. Мы пиздаболов не прощаем, усек? В прихожей появился Деймур, и Тушенцов понял, что этот вообще не изменился с момента их последней встречи. Стриженный под единичку, широкоплечий, в свободных шмотках и с той же оптимистичной улыбкой. – Здарова, мелочь, – они обменялись рукопожатиями. – Как будто и не прошло полгода, а? Алкоголя мало сегодня, у нас сделочка небольшая, решили на трезвую голову совершать. Москва на жопу посадила, – и рассмеялся. – Ариша на кухне если что, колдует что-то вкусное, но помогать не пускает. Мне чуть руку не откусила. – Еще бы, ты летом умудрился сжечь готовую еду из доставки, – вспомнил Илья. – Единственная женщина – и на кухне, сексисты ебаные, – рассмеялся Руслан. – Они там сильно заняты? – и указал на дверь комнаты, где обсуждалась сделка. – Заходите, не бойтесь, уже почти закончили, – ответил Давид и все-таки пошел на кухню, видимо, пиздеть жене под руку и воровать продукты. И закономерно получать за это люлей, разумеется. Илья вошел первым, оглядел всех присутствующих, а затем за его спиной появился Руслан, нервно заламывающий пальцы. – О, привет, пиздюшня, – заметил их Даня и широко ухмыльнулся. – Что, появилась смелость уроки прогуливать? Математику на завтра сделали? Коряков закатил глаза и сел прямо на пол, тут же хватая со стола бутылку лимонного пива. – Куда, алкашня малолетняя? – Кашин успел выхватить напиток прямо из-под пальцев возмущенного Ильи. – Сейчас, посидите пока, взрослые дяди решат свои взрослые дела, и с вами побазарим. Русь, а ты че в дверях стоишь, как неродной? "Вообще не изменился", – пронеслось у Тушенцова в голове с какой-то неожиданной нежностью. Тревожась перед встречей, он совсем забыл, как с Даней легко (когда он не подъебывает, конечно). Руслан сел рядом с Ильей, отпуская навязчивые мысли. Если для Кашина он все еще "Руся", а не "пошел нахуй", повода переживать не было. Рядом с Даней вообще поводов переживать не было, такая он каменная стена.

это даже не слова, может, нас и не собрать,

но пока тебя не было, вместе нас нарисовал