Точка невозврата: По ту сторону

Вельф не ждал. Он бросился на них сразу — без слов, без предупреждения. Чёрная броня проступала сквозь разорванный камзол, когти удлинялись на глазах, янтарные глаза горели бешенством. Первый удар пришёлся в стену там, где секунду назад стоял Леон. Камень разлетелся осколками. — Алекса! — Леон сунул ей в руку браслет — холодный, тонкий, с мелкой вязью данных. Смотреть не стал. Времени не было. Он толкнул её в сторону дальней стены, к компьютерному столу, и сам бросился наперерез Вельфу. Она не спросила «что делать?». Не крикнула «зачем?». Поняла сразу. Браслет — значит звук. Звук — значит динамики. Динамики — значит там, у стены, за столом. Даже не взглянув на него, она поползла. Ноги не слушались — после экстракции тело было чужим, ватным, мышцы отказывались работать. Но она ползла. Цеплялась за выступы в полу, за осколки камня, подтягивалась на локтях. Белое платье рвалось, под ним — грязь, ссадины, запёкшаяся кровь. Сзади слышалась возня. Леон отстреливался, но пули отскакивали от чёрной чешуи, не причиняя вреда. Вельф двигался быстро — не рывками, плавно, как хищник, который точно знает, что жертва никуда не денется. — Смешно, — прошипел Вельф, отбрасывая Леона к колонне. Тот ударился спиной, застонал, но встал. — Ты думаешь, её игрушка поможет? Ты убил тело. Но не меня. Она уже моя — навсегда. Даже мёртвый, я останусь в её крови. Алекса не оборачивалась. Слова Вельфа впивались в спину, но она продолжала ползти. Кровь, оставшаяся после экстракции, мешала дышать, чёрная слизь засохла на губах. Но она добралась до стола, вцепилась в столешницу, подтянулась. Пальцы дрожали. Браслет никак не хотел вставляться в USB-порт — он был мелким, а она почти ничего не видела из-за пота и слез, застилавших глаза. Наконец щелчок. Браслет вошёл. Экран засветился. Файлы загружались — слишком медленно, мучительно медленно. — Леон! — крикнула она, не оборачиваясь. — Я почти… Её перебил рёв. Вельф обернулся на звук, увидел, что она делает. Его тело начало трансформироваться прямо на ходу — кожа лопалась, выпуская наружу чёрные щупальца, чешуя покрывала плечи, грудь, лицо. Он рос, вытягивался, становился больше, страшнее. — НЕ-Е-ЕТ! Он бросился к ней. Леон перехватил его в прыжке — вцепился в выступы чёрной брони, повис на нём, как клещ, заслоняя собой стол. Вельф кружился, пытаясь сбросить его, но Леон держался, вбивая нож в сочленения чешуи. — Давай! — крикнул он. — Давай же! Алекса смотрела на экран. Девяносто процентов. Девяносто пять. Сто. Она ударила по клавише ввода. Высокочастотный звук разнёсся по лаборатории. Резкий, визжащий, он бил по ушам, дробил стекла, заставлял стены вибрировать. Вельф замер. Его тело затряслось, забилось в конвульсиях. Чёрная броня пошла трещинами, из которых хлынула тьма — живая, пульсирующая, разлагающаяся. — Ты думаешь, это конец? — заорал он, падая на колени. — Она моя… она всегда будет моей… Но звук накрыл не только Вельфа. Алекса почувствовала, как её собственная голова раскалывается. После экстракции её тело было открытой раной, и этот резонанс бил по ослабленным нервам, по позвоночнику, по самому центру, где ещё недавно жил паразит. Её вырвало. Чёрная слизь смешалась с кровью, упала на клавиатуру. Она зажмурилась, зажала уши руками, но звук был везде — в камнях, в воздухе, в ней самой. — Алекса! — крикнул Леон, но она почти не слышала. Двойное зрение, тошнота, пустота внутри. Она оперлась на стол, удержалась, встала на дрожащие ноги. Перед глазами всё плыло. Вельф корчился в луже собственной тьмы, чёрные щупальца отваливались от его тела. Он был уже почти мёртв, но нашёл в себе силы выбросить вперёд коготь — в сторону Леона, который стоял на коленях, тоже оглушённый звуком. Алекса увидела это. В неё словно влили последнюю каплю адреналина. Она рванулась к пистолету, выпавшему из рук Леона, схватила, навела на Вельфа. Руки тряслись, в ушах звенело, двойное изображение плыло перед глазами, но она выстрелила без промаха. Один раз. Второй. Третий. Пули вошли в раскрывшуюся броню, в трещины, в открытую плоть. Вельф взревел, дёрнулся, и его тело начало рассыпаться окончательно — кожа отслаивалась от костей, кости превращались в пепел, чёрная жижа закипала, испарялась, исчезала. — Алекса… — Леон подполз к ней, обнял, прижимая к себе. Она выронила пистолет, уткнулась лицом в его плечо. Всё тело тряслось — от напряжения, от слабости, от пережитого ужаса. Кровь текла из разбитой губы, смешиваясь с остатками чёрной слизи. Сил не было даже на то, чтобы вытереть лицо. — Выруби… выруби это… — прохрипела она. Леон дотянулся до кнопки на системном блоке, нажал. Звук стих. Тишина. Она не сразу встала. Секунды тянулись, как часы. Алекса сидела на полу, прислонившись к стене, и дрожала. Леон стоял на коленях рядом, опираясь на подоконник — его шатало, но он держался. — Ты как? — спросил он. Голос был чужим — хриплым, потерянным. — Жива, — ответила она. И вдруг усмехнулась — слабо, почти беззвучно. — Кажется. Он посмотрел на неё. Светлые волосы, спутанные, с прядью, вырванной вместе с фрагментом кожи. Белое платье — грязное, рваное, в пятнах крови и чёрной слизи. Лицо бледное, под глазами тени. Но глаза — серые, человеческие, живые. Она смотрела на него так, будто видела в первый раз. Или в последний. — Всё кончено? — спросила она тихо. — Похоже на то. Она облизала пересохшие губы, поморщилась — язык коснулся разбитого края. — А мы? — Мы… — он запнулся, не зная, что ответить. — Мы пока ещё здесь. Они сидели молча. В лаборатории было тихо. Только где-то далеко, в коридорах, слышались крики и топот — замок рушился, слуги Вельфа бежали. Но здесь, в этом маленьком пространстве, остались только они вдвоём. Алекса протянула руку. Её пальцы дрожали, ногти были сломаны, кожа расцарапана. Леон взял её ладонь, сжал. — Софи ждёт, — напомнил он. Она кивнула, но не двинулась с места. Ещё несколько секунд тишины. Потом она глубоко выдохнула, собрала последние силы, попыталась встать. Леон помог ей подняться — и сам едва удержался на ногах. Они стояли, прижавшись друг к другу, шатаясь, как два подбитых дерева. — Всё, больше никого, — сказал он. — Идём. — Идём, — повторила она. Леон подобрал автомат, подхватил её под руку. Они вышли в коридор, оставляя за спиной гору пепла и прошлое, которое больше не вернётся. Сзади, из лаборатории, донёсся хруст — это рухнул последний осколок чёрной брони, превращаясь в пыль. Алекса не оглянулась.