Цветок персика

      Ван Ибо       Ван Ибо остановился у подножия исполинского небоскреба. Здание казалось бесконечным: оно буквально царапало верхушкой серое небо, затянутое густым городским смогом. Где-то там, на заоблачных этажах, его ждало новое место работы «Lin-Zhi Neural Systems». Место, где правила игры были жестче, а код — дороже.       Название «Линчжи» (Гриб бессмертия) говорило само за себя — нейросеть, которая самосовершенствуется вечно. Звучало заманчиво и многообещающе.       Он замер в дверях офиса, и первое, что он почувствовал — это запах свежей краски, нагретого пластика и дорогого парфюма.       На входе гостей встречала не просто стойка, а монолит из темного матового стекла с парящим логотипом компании: стилизованный гриб долголетия, переплетенный с синапсами нейронной сети. За ним — приветливая девушка, чья улыбка была такой же безупречной, как и эргономика этого холла. Никаких лишних бумаг, только сенсорные панели для регистрации гостей.       Новый филиал выглядел так, будто сошел с обложки футуристического журнала: панорамные окна во всю стену превращали город в далекую, крошечную декорацию, а бесконечные ряды столов из светлого дерева еще не успели обрасти слоями пустых стаканчиков из-под кофе. Ибо прошелся вдоль рядов, и его взгляд профессионала цеплялся за детали, которые обыватель бы не заметил. Дизайнеры явно вдохновлялись концепцией «уютного минимализма».       Всё здесь кричало о статусе: от минималистичных светильников, напоминающих застывшие капли ртути, до глянцевого пола, в котором отражались его новые кроссовки. Это была настоящая ИТ-цитадель. Столы были не просто мебелью, а умными станциями: нажатием кнопки они меняли высоту, позволяя писать код стоя, когда спина начинала протестовать. Кресла — шедевры инженерной мысли, поддерживающие позвоночник лучше, чем любая моральная поддержка тимлида. Освещение плавно меняло температуру в зависимости от времени суток: утром — бодрящий холодный белый, к вечеру — мягкий янтарный, чтобы глаза не выгорали вместе с дедлайнами.        Конференц-зал не выглядел как сухой зал для совещаний. Скорее, как гостиная старых друзей: мягкие пуфы вперемешку со стильными стульями, стены, на которых можно писать маркерами, и огромный проектор. Здесь рождались идеи, которые завтра могли превратиться в миллиардные контракты.       Пространство было продумано до мелочей. На кофе-поинте пахло свежеобжаренной арабикой и дорогим чаем. Профессиональная кофемашина шипела, как разозленный дракон, а на полках лежали полезные снеки.       В спорт-зоне сотрудников ждали турники, боксерская груша в углу для тех, у кого «упал» сервер, и пара массажных кресел.       Особенно Ибо порадовался отдельной комнатке с приглушенным звуком и парой слип-боксов. Он по себе знал, что когда проект выходит на финишную прямую и нужно кодить на часовой пояс США, эти полчаса сна в тишине стоят очень дорого.       Дальше по коридору располагалась святая святых — кабинет босса. Матовое стекло, которое становилось полностью непрозрачным при нажатии кнопки. Личное пространство оставалось закрытой территорией в мире, где всё остальное было общим.       Правда, нашелся один нюанс. Из-за того, что ремонт закончили буквально вчера, «умный» климат-контроль находился в стадии глубокой депрессии и отказывался запускаться. Чтобы сотрудники не превратились в запеченную версию самих себя, окна открыли. Вместо стерильной тишины внутрь врывался рев проспекта. В этом году весна выдалась слишком жаркой, и теперь ее тепло хозяйничало между стоек с серверами.       — Поздравляю с апгрейдом, Ибо, — иронично шепнул он сам себе, чувствуя, как стильный хлопок рубашки начинает проигрывать битву с этой жарой.       Он прошел к своему месту под любопытными взглядами новых коллег. Те выглядели максимально аутентично: одежда оверсайз, наушники-планеты и сосредоточенные лица людей, которые пишут алгоритмы, способные перевернуть мир. Или хотя бы заставить кондиционеры наконец-то ожить.       Ибо бросил рюкзак на девственно чистый стол. Жара убивала бодрость, но этот вид с высоты птичьего полета и запах новенького «железа» работали лучше любого энергетика. Пекин был побольше его родного города, да и зарплата тоже. А закрытый кабинет босса, маячивший в конце зала, намекал на то, что тишины здесь не будет еще очень долго.              Совещание в конференц-зале больше напоминало сеанс коллективного выживания в сауне. Когда двери наконец распахнулись, Ибо вывалился в коридор первым, судорожно вытирая лоб салфеткой, которая через секунду стала абсолютно бесполезной.       — Если до завтра эти чертовы кондиционеры не настроят, офис превратится в морг для айтишников, — пробормотал он, чувствуя, как мозг начинает плавиться от духоты. — Мы тут просто подохнем, причем в окружении самого дорогого софта в мире.       Рядом привалился к стене Чжоу Исюань. Выглядел он так, будто только что пробежал марафон в зимнем пуховике, но при этом умудрялся сохранять остатки своего вечного оптимизма. То, что они оказались в одном филиале «Линчжи», было единственным реальным бонусом этого безумного переезда — всё-таки диплом ИТ-факультета они обмывали вместе, и знать, что рядом есть «свой» человек, было чертовски приятно.       — Да ладно тебе, не нагнетай, — выдохнул Исюань, обмахиваясь пачкой свежевыданных инструкций. — Я слышал, про нашего босса только хорошие отзывы. Говорят, он отъявленный перфекционист и помешан на комфорте. Уверен, он первый, кто устроит скандал, если температура не станет идеальной. Видел, какой он правильный? Весь такой с иголочки, ни одной лишней складки на пиджаке.       Ибо скептически хмыкнул, рассматривая список контактов в телефоне.       — Вот это-то меня и пугает. Честно говоря, терпеть не могу перфекционистов. Они же как ненормальные: если у тебя иконка на рабочем столе сдвинута на пиксель, у них начинается нервный тик. С такими людьми каши не сваришь, только стресс заработаешь.       — Слушай, а его спич про еженедельные отчеты? — Исюань скорчил страдальческую мину. — Тебе не кажется, что это уже ту мач? Каждую неделю расписывать, сколько строчек кода ты родил и сколько кофе выпил... Это же душность восьмидесятого уровня.       Ибо усмехнулся, похлопав старого друга по плечу.       — Расслабься. В моем старом офисе у нас была такая же практика. Сначала бесит, потом привыкаешь генерировать отчеты на автопилоте. Ничего, Исюань, и ты втянешься в эту систему. Это как в старых играх — просто еще один квест, который нужно закрыть.       — Да куда ж я денусь с этой «цифровой» подводной лодки, — вздохнул тот, отлипая от стены. — Ладно, пойдем искать свои рабочие места, пока нас окончательно не парализовало тепловым ударом.       Они двинулись по коридору, впереди их ждал первый рабочий день, гора дедлайнов и тот самый «правильный» босс, который явно еще не раз заставит их понервничать.              На Сяомине была белоснежная рубашка, приталенная жилетка и идеально отглаженные брюки. Ни единого пятнышка пота, ни одна волосинка не выбилась из безупречной укладки. Казалось, вокруг него существовал персональный купол с арктическим воздухом, который не смел нарушить даже этот зной. Он прошел мимо них, едва кивнув, и от него повеяло чем-то пугающе холодным и безупречным — как от серверной, работающей на жидком азоте.       — Смотри-ка, — шепнул Исюань, провожая его взглядом. — Похоже, он и есть та самая нейросеть, которую мы тут разрабатываем. Никаких человеческих реакций.       Все девушки в офисе провожали Хуана Сяомина такими взглядами, будто он был не начальником ИТ-департамента, а как минимум главной звездой дорамы, сошедшей с экрана прямо в этот душный коридор.       — Он разобьёт не одно женское сердце, — вполголоса прошептал Исюань, провожая взглядом удаляющуюся фигуру шефа.       Стоявшая рядом секретарша, Ли Янь, изящно поправила очки. В этом офисе, где всё было прозрачным, она была единственным человеком, чьи знания о коллегах были глубже, чем кэш сервера. Она бросила на Исюаня многозначительный взгляд:       — Они могут даже не начинать. Никаких шансов. Zero.       — Почему это? — Исюань тут же включил режим детектива, прищурившись. — Я специально смотрел на руки: кольца нет, значит, официально свободен.       Ли Янь едва заметно усмехнулась, наслаждаясь моментом власти.       — Дело не в кольце. Просто... у него уже есть партнёр.       Глаза Исюаня округлились. Ибо, который до этого старался сохранять нейтралитет и изучать архитектуру сети в планшете, всё же не выдержал:       — А не рано ли вы косточки шефу перемываете? Первый день на рабочем месте, а вы уже его личную жизнь по полочкам разложили. Сплетни в рабочий час — плохой тон для техлида.       — Ой, да ладно тебе, Ибо! — Ли Янь отмахнулась, ничуть не смутившись. — Он и сам этого не скрывает. Сегодня утром, пока мы проверяли документы, он проговорился. Сказал, что дизайнером нашего офиса был как раз таки его партнер. Так что всё это, — она обвела рукой стильный интерьер «Линчжи», — плод их «семейного» подряда.       Исюань восхищенно присвистнул, снова оглядывая бетонные стены и футуристичные светильники, напоминающие капли ртути.        — Вот оно что... Значит, вот кого нам надо благодарить за всю эту красоту. Ну, талант не пропьешь: офис реально топовый. Хотя за неработающий кондей я бы его парню пару ласковых всё же высказал. Лично.       Ибо промолчал, но еще раз огляделся вокруг. Теперь этот «стерильный» дизайн обрел какой-то интимный, почти осязаемый подтекст. Каждая линия, каждый изгиб стола теперь казались ему чьим-то признанием в любви к порядку.       В голове промелькнула непрошеная мысль: если босс — такой ледяной перфекционист, то каким же должен быть человек, который создал для него это пространство? Наверняка таким же «не от мира сего». Тонким, холодным и недосягаемым, как этот небоскреб.       Ибо еще не знал, что дизайнер этого офиса уже находится в здании.       На следующее утро офис встретил их не удушливым маревом, а спасительной арктической свежестью. Кондиционеры тихо шелестели где-то под потолком, и жизнь в ИТ-департаменте мгновенно заиграла новыми красками. Теперь, когда глаза не заливал пот, стало окончательно ясно: дизайнер действительно был гением. Всё, от расположения скрытых розеток до матового покрытия столов, на которых не оставалось отпечатков, было продумано с почти пугающей точностью.       Исюань, издав тихий стон восторга, практически слился со своим новым рабочим креслом.       — Наконец-то хоть где-то подумали о моей пояснице! Эти стулья — просто бомба по сравнению с тем «табуреточным заводом», где я вкалывал раньше, — он блаженно закрыл глаза, чуть ли не мурлыча.       Ибо в это время занимался самым медитативным процессом — кастомизацией рабочей среды. Его пальцы летали по клавиатуре, прописывая конфиги.       — А меня радует 49-дюймовый изогнутый ультраширокий монитор в базе, — отозвался он, довольно щелкая мышкой. — На старом месте мы постоянно выбивали хотя бы небольшой второй моник через служебки, а нам в ответ: «Зачем вам? У вас что, четыре глаза?» Приходилось жонглировать окнами, как в цирке.       Исюань приоткрыл один глаз и расплылся в довольной улыбке:        — И не говори! Ибо, вот честно... если я скажу, что люблю свою работу, ты мне поверишь?       Ибо скептически выгнул бровь, не отрываясь от экрана, где бежали строки кода:       — Это ты сейчас типа решил начальству заранее подлизать? Думаешь, Хуан Сяомин за дверью стоит со списком «самых лояльных сотрудников»?       — Блять, я уже и забыл, какой ты токсик, — Исюань картинно обиделся и выпрямился в кресле. — Вечно ты всё паскудишь своими комментариями. У человека минутка счастья, а ты...       — А ты, я смотрю, стал слишком правильным, — подколол его Ибо, наконец повернувшись к другу. — В универе ты был совсем другой: первый предлагал прогулять лекции и пойти в компьютерный клуб. А тут — «люблю работу», «поясница в тепле»... Стареешь, Исюань? Скоро начнешь выбирать сорт чая по степени ферментации?       Исюань слегка зарделся, поправляя воротник свежей футболки. В этом стерильном интерьере даже он начал подсознательно «держать спину».       — Ну... мы же на работе всё-таки. Надо соответствовать уровню. Статус, все дела. Посмотри вокруг: тут даже мусорные корзины выглядят как экспонаты музея современного искусства.       — Понятно, — усмехнулся Ибо. — Значит, твоя статусность не помешает нам в пятницу вечером пойти и с размахом отметить окончание первой недели?       Глаза Чжоу Исюаня тут же вспыхнули знакомым азартным огоньком, а вся его напускная серьезность испарилась, как баг после деплоя.       — А как же! Даже не обсуждается. Найдем самый крутой бар в этом районе. Нужно же проверить, соответствуют ли местные коктейли нашим новым «золотым» стандартам жизни.       Их разговор прервал тихий, едва уловимый звук — будто кто-то провел пальцем по стеклу. В дверях стоял Хуан Сяомин. Сегодня на нем был серый костюм, который сидел так идеально, что казался второй кожей. Босс обвел взглядом их рабочие места, задержавшись на рюкзаке Ибо, который тот по привычке бросил прямо на пол.       — Рад видеть, что температурный режим благоприятствует вашей производительности, — голос Сяомина был ровным, как прямая линия. — Техлид Ван, надеюсь, ваши «стандарты жизни» включают в себя сдачу архитектурного плана к вечеру четверга. У нас не принято оставлять хвосты на пятницу.       Он развернулся и ушел, оставив после себя легкий шлейф дорогих духов и ощущение, что за каждым их движением теперь следит не только камера, но и сам дух перфекционизма.       Пятница пролетела в режиме турбо. Когда на горизонте замаячил законный отдых, даже самый строптивый код начал писаться сам собой, словно под диктовку. Однако план Ибо на уютный вечер с парой бокалов пива и ностальгическими разговорами с другом накрылся медным тазом в ту самую секунду, когда Исюань открыл рот в курилке.       — Исюань, ты серьезно? — Ибо скрестил руки на груди, скептически разглядывая шумную толпу, стягивающуюся к выходу из бизнес-центра. — Я думал, мы просто заглянем в паб за углом, а ты созвал целый полк.       — Ой, не нуди! — Исюань жизнерадостно хлопнул его по плечу, так что Ибо едва не выронил пропуск. — Глянь, какая компания! С нами Нэнси из бухгалтерии, а нам, между прочим, очень полезно с ней дружить! Ли Янь, девчонки из маркетинга и вон те суровые ребята из серверной. Выпьем, потанцуем. Ты же всё еще любишь танцевать, или окончательно превратился в ворчливого деда?       — Ну, не так как раньше… — уклончиво бросил Ибо. Он мельком взглянул на свои руки и поймал себя на мысли, что за последние пару лет танцевал только пальцами по клавиатуре, выстукивая ритмы дедлайнов.              В итоге скромный бар по пути трансформировался в «Neon Abyss» — клуб, который считался самым горячим и порочным местом в этом районе.       Внутри всё пульсировало. Тяжелые, жирные басы прошивали тело насквозь, заставляя внутренние органы резонировать в такт музыке. Лазерные лучи неонового спектра — от ядовито-розового до ледяного синего — разрезали густой воздух, пропитанный шлейфами дорогого парфюма и сладковатым паром электронных сигарет.       Для их банды из одиннадцати человек забронировали огромный П-образный диван в VIP-зоне, обтянутый темной, лоснящейся кожей. На низком столике, подсвеченном изнутри синим неоном, уже выстроилась целая армия из шотов, ведерок со льдом и запотевших бутылок, в которых отражались вспышки стробоскопов. Ниже уровнем раскинулся огромный танцпол — живой, извивающийся организм из сотен тел, над которым возвышалась стойка диджея, больше похожая на пульт управления космическим кораблем из фильмов о киберпанке.       Сначала все держались скованно — невидимый офисный воротничок всё еще сдавливал шеи, а этикет «Линчжи» не до конца выветрился из голов. Но после третьего раунда золотистой текилы лед не просто треснул — он рухнул.       Ибо с удивлением обнаружил, что за масками корпоративных винтиков скрываются чертовски приятные ребята его возраста, со своими локальными мемами и общими болями. Даже Ли Янь оказалась вовсе не «холодной секретаршей» с безупречной оправой очков, а настоящей душой компании, чей саркастичный юмор заставлял Ибо искренне хохотать впервые за долгое время.       В какой-то момент, сквозь гул музыки и звон бокалов, он поймал себя на ощущении, что этот безумный вечер в «Неоновой бездне» — именно то, что нужно было его затекшей от мониторов душе.              Когда Ибо окончательно расслабился и приятное хмельное тепло разлилось по венам, к нему подсела Юй Линь из маркетинга.       — Эй, новый спец по облачным технологиям! — она коснулась его плеча, перекрикивая вязкий гул басов. — Хватит греть диван! Пойдем, покажешь, на что способны айтишники!       Ибо не успел возразить — Юй Линь, обладая хваткой опытного менеджера по продажам, уже тащила его в самый эпицентр пульсирующего танцпола.       И вот тут случилось то, чего никто не ожидал. Стоило Ибо поймать ритм, как тело само вспомнило всё: отточенные движения, пластику, драйв. Он был одет максимально просто — белая футболка, подчеркивающая разворот плеч, и выцветшие голубые джинсы, — но в свете неоновых ламп этот повседневный образ вдруг обрел пугающую притягательность.       Он начал с быстрого, ломаного ритма. Это был дерзкий микс из хип-хопа и локкинга: резкие выпады, невероятный контроль над каждым суставом и та самая легкость, с которой профессиональные танцоры словно обманывают гравитацию. Ибо двигался технично и одновременно дико, будто эта сцена была его вторым домом, а офис «Линчжи» — лишь скучной командировкой.       Вокруг начали расступаться, образуя живой круг. Исюань вообще забыл, что держит рюмку, и едва не выронил ее на пол. Айтишники из их отдела моментально протрезвели, глядя на своего «тихоню-новичка», который сейчас буквально доминировал в пространстве. Девушки, еще час назад вежливо улыбавшиеся коллеге, теперь не сводили с него жадных взглядов, покусывая губы в такт его движениям.       Но музыка внезапно изменилась. Диджей плавно увел бит в сторону медленного, вязкого R&B.       Темп упал, и вместе с ним изменился сам воздух вокруг Ибо. Его движения стали тягучими, почти гипнотическими. Он плавно перетекал из одной позиции в другую, демонстрируя ту невероятную пластику, которую обычно скрывают за рабочими столами. Это был танец на грани дозволенного — чувственный, уверенный и чертовски профессиональный.       Ибо перехватил парочку восхищенных взглядов и самодовольно усмехнулся. Внутри вспыхнул азарт хищника, почуявшего свою территорию. Он понял, что сегодня ночью его новая кровать в новой квартире точно не будет пустовать. Настроение взлетело до максимума: этот город, пахнущий смогом и дорогим парфюмом, определенно начал ему нравиться.              Утро ворвалось в сознание вместе с бесцеремонным солнечным лучом, который прицельно, с точностью лазерного сканера, выжигал сетчатку. Ибо застонал, чувствуя, как внутри черепа кто-то ради развлечения методично бьет по наковальне тяжелым молотом.       — Блять... Какого хуя? У меня же окна на запад выходят, — прохрипел он, пытаясь натянуть одеяло на голову.       Но одеяло было чужим — синтетическим и колючим. И запах был чужим: приторно-сладкий шлейф дешевых духов вперемешку с алкогольным перегаром. Ибо резко открыл глаза, и реальность обрушилась на него бетонной плитой. Это была не его квартира. А на соседней подушке, среди смятых простыней, разметались обесцвеченные пряди волос.       Юй Линь. Из маркетинга.       Память начала выдавать фрагменты вчерашнего треша короткими, болезненными вспышками: неоновые вспышки, его собственный танец, липкий ворс ковролина в курилке и горячее дыхание Линь-Линь у самого уха. Её предложение «отсосать» было слишком недвусмысленным, а его «предохранители» вчера сгорели еще на четвертом раунде шотов.       «Золотое правило, Ибо: не спи с коллегами. Ты же сам его придумал!» — внутренний голос орал не хуже сирены, но было поздно. Предстоял самый паршивый этап любой «одноразовой акции» — утро после. Он уже начал мучительно подбирать слова для извинений, проклиная свою слабость и это дурацкое похмелье.              В этот момент девушка зашевелилась. Когда она повернулась к нему, образ «роковой красотки из клуба» рассыпался в прах. Накладные ресницы на правом глазу предательски отклеились и смотрели куда-то в сторону уха, размазанная подводка превратила её в панду-неудачницу, а лицо припухло так, будто она всю ночь не любовью занималась, а дегустировала паленый алкоголь в подворотне.       Видимо, ужас и разочарование отразились на лице Ибо слишком явно. Юй Линь недовольно хмыкнула, едва разлепив веки.       — Ты выглядишь не лучше, — отрезала она вместо «привет». — Спал лицом в подушку, теперь всё помятое. Как шарпей, честное слово.       Ибо застыл с открытым ртом. Вместо ожидаемых неловких пауз или слезливых признаний он получил порцию ледяного душа.       — Слушай, — Юй Линь рывком села, не заботясь о том, что простыня сползла, обнажая маленькую грудь. — Пока ты не слинял в туман, давай сразу проясним. Это была единоразовая акция. One night stand, понял? Ты вообще не в моем вкусе, слишком правильный какой-то. Просто танцуешь ты реально божественно, вот я и... не удержалась. Так что не обижайся, окей? В офисе ни слова, усек?       Ибо чуть не поперхнулся воздухом. Весь его заготовленный сценарий «как благородно извиниться и не стать врагом» полетел в корзину для мусора.       — Да я как бы... и не обижаюсь, Линь-Линь, — выдавил он, чувствуя, как гора свалилась с плеч, а на её месте выросла легкая, чисто мужская уязвленность.       — Вот и славненько. Если хочешь — дуй в туалет первым, а то я там сейчас надолго застряну. Приводить себя в божеский вид — это тебе не код писать.       Ибо не заставил себя ждать. Он не просто быстро посетил ванную — он испарился из этой квартиры со скоростью звука, на ходу застегивая джинсы и пытаясь пригладить всклокоченные волосы.       Добравшись до своего родного, тихого и — главное — одинокого убежища, он скинул кроссовки прямо в коридоре и рухнул на кровать. Мир продолжал вращаться, но теперь хотя бы в правильную сторону.       — Нагулялся, герой, — пробормотал он в подушку и провалился в тяжелый, лишенный снов сон.       Воскресное утро началось с издевательски бодрого звонка Исюаня. Ибо, едва разлепив веки и обнаружив, что мир всё еще подозрительно яркий и шумный, прижал телефон к уху.       — Ну как ты там, танцор-соблазнитель? — голос друга в трубке так и лучился ехидством. — Нехило, судя по всему, погулял, раз пропал с радаров? Выжила ли Юй Линь после твоего «облачного» штурма.       — Да хреново, в том-то и дело, — прохрипел Ибо, потирая виски, где пульсировала тупая, тягучая боль. — И голова раскалывается так, будто по ней серверной стойкой проехались, и секс... ну, скажем так, в памяти не отложился. Смысл был вообще во всём этом, если я ничего не запомнил? Сплошные потери данных без бэкапа.       — Эх, алкашня ты наша! — расхохотался Исюань. — Ещё в универе пить не умел, и, гляжу, за семь лет скилл не прокачал. Всё такой же «одноразовый» боец.       — У меня просто организм такой, — вяло огрызнулся Ибо, сползая с кровати в поисках хотя бы глотка воды. — КПД переработки алкоголя отрицательный. Вся энергия уходит на попытки не сдохнуть, а не на удовольствие.       — Ну-ну, — Исюань явно не собирался прекращать стеб. — Ты это Юй Линь завтра в курилке расскажи. Хотя, судя по её лицу, когда вы вчера уходили, она была настроена на очень продуктивную «работу».       — Исюань, ты пожалуйста не болтай в офисе про нас, окей?       — Без вопросов! Ладно, отмокай, «герой». Надеюсь, твое лицо к завтрашнему утру примет форму человека, а не пожеванного кода.       Ибо сбросил вызов и уставился на свое отражение в зеркале ванной. «Столько лет прошло, — подумал он, — а ошибки всё те же».              Первый месяц в «Линжчи» пролетел по венам рабочего процесса быстрее, чем данные по оптоволокну. К удивлению Ибо, всё работало как идеально отлаженные часы. Команда подобралась топовая: никакой грызни за спиной или перекладывания ответственности. То ли это была магия Хуана Сяомина, то ли в новый филиал действительно отбирали лучших, но даже еженедельные отчеты, которых они так боялись, превратились в простую формальность. А планерки по понедельникам вместо экзекуции стали отличным стимулом встряхнуться после выходных.       — Иногда мне кажется, что наш босс просто рожден для этой должности, — поражался Исюань, крутясь в своем эргономичном кресле. — Как у него получается так всех построить, чтобы никто не обиделся?       — Может, так и есть, — отозвался Ибо, не отрываясь от кода. — Люди ведь делятся на две категории: прирожденные боссы и те, кто на них работает.       — И мы с тобой явно во второй, — констатировал друг, уставясь в потолок.       — И я не вижу в этом ничего плохого. Зато у меня голова не болит о том, где искать инвестиции и какие глобальные решения принимать. Сделал задачу — и свободен. Никакой лишней ответственности за чужие судьбы.       Исюань замер и внимательно посмотрел на него:       — Ибо, а ты ведь раньше таким не был. Совсем.       — Так то было давно и неправда. Вспомнил тоже, — Ибо коротко рассмеялся, наконец откинувшись от монитора. — Тогда и мир казался другим.       — Ну а что? Ты же был просто сгустком неуправляемой энергии. Вечно этот скейтборд под мышкой, танцы до упаду... Я уже молчу про твой личный фронт — ты же парней и девчонок менял как обои на рабочем столе. Каждую неделю новый «рабочий стол».       Ибо ухмыльнулся, и в его глазах на мгновение вспыхнул тот самый прежний азарт, который он так старательно упаковывал в строгий код.       — Да, было дело. Но сейчас я немного подуспокоился. Захотелось, знаешь, притормозить, выдохнуть. Это не значит, что я стал скучным, просто суета надоела. Хочется качественного продукта, а не бесконечных бета-тестов.       — Неужели наш великий Ван Ибо просто устал? — картинно ужаснулся Исюань, всплеснув руками.       — Представь себе, и такое бывает. Даже у процессоров случается перегрев.       — Тебе всего двадцать четыре, а ворчишь как старый дед на пенсии! — Исюань вскочил со стула. — Всё, я понял. Сама судьба свела нас в одном офисе. Я — твой ангел-хранитель и спаситель. Я верну тебя на путь истинный!       — Это на какой же? — Ибо подозрительно прищурился. — Путь бесконечных пьянок и беспорядочного секса? Опять отрицательный КПД?       — Ты читаешь мои мысли! — радостно просиял Исюань. — Начнем со следующей недели. Я составлю график посещения злачных мест, план захвата танцполов и...       — Только не это, — простонал Ибо и демонстративно развернулся к монитору, уходя с головой в работу.       Исюань иногда был слишком навязчивым и заботливым, но где-то в глубине души Ибо понимал: именно этот неугомонный тип не даст ему окончательно превратиться в офисную мебель. По крайней мере, скучно точно не будет.