Цветок персика

      Ван Ибо       За первым месяцем незаметно пролетел и второй. Ибо наконец-то поймал тот самый «поток», когда жизнь перестает казаться хаосом и превращается в четко отлаженный код. Работа в ИТ-департаменте приносила кайф, а его маленькая, но чертовски стильная квартира стала идеальным убежищем. До офиса — рукой подать, интерьер — как с картинки Pinterest, а в холодильнике всегда была пара банок холодного пива на случай внезапного визита друга.       Каждую пятницу они с Исюанем честно отрабатывали программу «молодость и драйв», исследуя бары города. Пару раз Ибо даже приводил домой девушек, но на этот раз — на трезвую голову. Хотелось, знаете ли, помнить не только цвет волос на подушке, но и процесс. Всё было... просто отлично.              В очередное воскресенье Исюань решил сменить формат и притарахтел к Ибо в гости с упаковкой пива. Иногда даже самым заядлым тусовщикам хочется просто посидеть на диване в тишине, не перекрикивая басы в клубе.       Они долго ностальгировали: вспоминали, как сдавали лабы на коленке, как прятали выпивку в общаге и какими наивными были в начале своей молодости.       — Слушай, а как ты вообще представляешь свое будущее? — вдруг спросил Исюань, разглядывая пустую банку. — Ну, лет через пять-десять?       — Да ничего особенного, — Ибо пожал плечами, откидываясь на спинку дивана. — Наверное, как у всех. Карьера, все дела. Поднакоплю деньжат и куплю себе нормальный мотик. Мечта же.       — Ой, точно! — Исюань оживился. — Твой вечный бзик про два колеса и ветер в ушах. А как же семейные ценности? Родители не пилят, мол, «Ибо, сынок, мы стареем, нам нужны внуки»?       — Нет, в этом плане мне повезло, они у меня современные. Считают, что моя жизнь — это моя зона ответственности. А тебе, я так понимаю, достается?       — О-о-о, — тяжко выдохнул Исюань, едва не уронив банку. — Еще немного, и мама начнет насильно записывать меня на свидания вслепую. Скоро по домам начнут водить «дочерей маминых подруг» целыми делегациями. У неё там уже целый реестр кандидаток с характеристиками, как у персонажей в RPG.       — А ты сам-то чего хочешь? — усмехнулся Ибо.       — Бухать и секса, чего ж еще? — честно признался Исюань, широко разведя руками. — Дети в мой список приоритетов пока не входят от слова совсем. Нам бы с кодом разобраться, какие там подгузники.       Они оба заржали, и этот звук искреннего, еще студенческого веселья на мгновение вытеснил из квартиры холодный глянец хай-тека.       — А ты? — Исюань прищурился, когда смех поутих, возвращаясь к теме с упорством заправского тестировщика. — Так и не завел никого серьезного за все это время? Ну, чтоб прям любовь до гроба, бабочки в животе и совместная ипотека?       — Самые длительные отношения у меня длились около полугода, — спокойно ответил Ибо. Он перевел взгляд на окно, где огни города сливались в бесконечные цифровые потоки.       Исюань восхищенно просвистел:       — Да ты крутой, чувак, я завидую. Меня на дольше, чем на два месяца, вообще не хватает. Скучно становится, или инструкции к человеку слишком сложные попадаются — баги лезут, а фиксить лень.       Ибо вдруг замолчал. В его взгляде появилось что-то несвойственное его обычному образу «железного айтишника». Маска отстраненного техлида дала трещину, обнажая что-то живое и немного щемящее.       — Но знаешь... иногда хочется вернуться домой после работы, и чтобы ужин был готов. Нормальная домашняя еда, а не эта вечная доставка в картонных коробках, пропахших пластиком. И чтобы массаж плеч сделали, и просто что-то ласковое сказали. Как-то так. Без лишнего шума.       Исюань застыл с открытым ртом, переваривая услышанное. Это было слишком откровенно для парня, который привык скрывать чувства.       — Ибо, старик... тебе нужна девушка. Ну, или парень. Кстати, ты сейчас кого больше предпочитаешь? А то в универе ты был крайне... разносторонним.       — Да пофиг кто, — Ибо ухмыльнулся, мгновенно возвращая маску безразличия. — Лишь бы характер был норм, не выносили мозг, и секс отличный. Это база. Стабильный билд, понимаешь?       — Такое комбо — это, вообще-то, редкий эпический дроп, — скептически заметил Исюань. — Шанс выпадения — ноль целых, хрен десятичных. Обычно либо характер — золото, но в постели бревно, либо наоборот: искры из глаз, а наутро хочется сбежать через окно, пока тебя не попилили на части.       — Согласен, — Ибо задумчиво вертел в руках полупустую банку, глядя, как капля конденсата медленно и неумолимо стекает по холодному жестяному боку. — Был у меня когда-то на примете человечек... Хороший, добрый, красивый. Характер — чистое золото.       Он замолчал, и в этой тишине отчетливо послышалось, как за окном гудит ночной мегаполис. Ибо не стал говорить, почему этот «золотой характер» остался в прошлом, и почему теперь он ищет лишь кратковременные вспышки, не оставляющие следов. Но память, в отличие от жесткого диска, нельзя было просто отформатировать.       — И что? — не выдержал Исюань. — Почему не сложилось? Глюк в системе или несовместимость версий?       Ибо замолчал, погрузившись в воспоминания, которые, судя по его лицу, были окрашены в довольно специфические тона. Пауза затянулась, став почти осязаемой.       — Наверное, какое-то большое «но»? — тут же зацепился Исюань, чей радар на пикантные истории работал бесперебойно даже после литра пива.       — И это «но» — ужасный секс, — выдохнул Ибо, поморщившись так, будто внезапно съел лимон. — Причем самый худший за всю мою жизнь. Это был единственный раз, когда у меня, понимаешь, до конца не дошло. Вообще. Система просто выдала критическую ошибку и ушла в ребут. Мы даже разошлись потом как-то по-дурацки, хотя парень был красивезный — просто отпад, как с обложки модного журнала.       Исюань на секунду замер, лихорадочно перебирая в голове архивные файлы их студенческого прошлого, а потом его лицо осветилось узнаванием, а глаза округлились.       — Погоди... это случайно не тот твой «первый раз»?       — Тот самый, — нехотя подтвердил Ибо, запуская пятерню в волосы и взлохмачивая их.       — Ох, точно, я вспомнил! — Исюань хлопнул себя по колену, едва не расплескав пиво. — Это же был твой первый неудавшийся опыт с парнем. И, судя по твоей физиономии сейчас, травма оказалась глубокая. Хорошо, что ты тогда на этом не зациклился и не решил, что с тебя хватит экспериментов.       — Да ладно тебе, — Ибо ухмыльнулся, наконец отпуская напряжение прошлого. — Просто обидно было. Картинка идеальная, а под капотом — полная несовместимость. Как будто пытаешься запустить топовую игру на старом офисном железе: вроде всё красиво на скриншотах, а начинаешь играть — и не тянет, виснет на каждом кадре.       — Ну, зато теперь ты знаешь, чего хочешь, — философски заметил Исюань, откидываясь на диван. — Главное, чтобы в следующий раз твой «золотой характер» шел в комплекте с правильным драйвером в постели. Чтобы летал на максималках, без лагов.       — Твои бы слова — да богу айтишников в уши, — хмыкнул Ибо, с характерным щелчком открывая новую банку. Металл отозвался прохладой, возвращая его в реальность. — Ладно, забей. Что там у нас по плану на следующую пятницу? Только давай без бухгалтерии в этот раз. Хочется чего-то более... анонимного.              Исюань бесцеремонно подкатился на своем кресле вплотную к столу Ибо, едва не задев подлокотником его локоть. По его сияющему лицу было понятно: он только что раздобыл информацию государственной важности. Или, что более вероятно, очередную порцию офисных сплетен, которые в мире «Линчжи» ценились не меньше, чем удачный деплой.       Ибо даже не повернул головы. Он продолжал сосредоточенно стучать по клавишам, надеясь, что если он прикинется частью интерьера, Исюань испарится сам собой. Но его друга было не так-то просто пронять — Исюань обладал иммунитетом к чужому игнору.       — Знаешь, что я только что узнал? — заговорщицким шепотом начал он, наклоняясь так близко, что Ибо почувствовал запах его третьей за утро чашки кофе.       — Что если ты не вернешься к своему коду, мы не закроем спринт вовремя? — сухо отозвался Ибо, не отрывая взгляда от монитора, где бежали строки логов.       — Зануда. Всё гораздо интереснее! Я думал, наш идеальный босс питается исключительно едой из мишленовских ресторанов, которую ему доставляют на золотом подносе прямо в кабинет. Оказывается — нет. Мне Ли Янь только что по секрету рассказала. Представляешь, Сяомин ест домашнюю еду в обед!       Ибо наконец со вздохом откинулся на спинку кресла и закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг.       — Ну и что тут удивительного? Половина офиса таскает с собой судочки. Я сам иногда заказываю домашние обеды. Это просто нормально. Здоровое питание, отсутствие лишнего жира, экономия времени.       — А вот тут ты не прав! — Исюань назидательно поднял указательный палец, будто читал лекцию в университете. — Он же босс! С его-то зарплатой и статусом таскать баночки-скляночки из дома как-то... несолидно, что ли. Поэтому я сделал вывод — до ужаса романтический. Обед, приготовленный любимым человеком, выше всех похвал. Он предпочитает еду своего парня любым деликатесам. Видимо, его партнер не только дизайнер от бога, но еще и повар прекрасный. Представь: идеальный интерьер, идеальный код и идеальный димсам на тарелке.       Ибо косо посмотрел на друга, прищурившись. Внутри него кольнула странная игла — то ли от упоминания домашней еды, о которой он сам мечтал в воскресенье, то ли от того, насколько приторно-идеальной казалась жизнь их шефа.       — Знаешь, Исюань, если бы я точно не знал, что ты натурал, я бы сейчас поставил на то, что передо мной стопроцентный гей. Уж очень тебя заботит чужая личная жизнь и кулинарные таланты чьих-то парней.       — Эй! Это просто аналитика! — Исюань картинно обиделся, отпихиваясь ногами от стола Ибо. — Я просто пытаюсь понять архитектуру этой семьи. Если дизайнер так кормит босса, то понятно, почему Сяомин такой ледяной и спокойный — он просто сыт и любим.       Ибо только ухмыльнулся и покосился на друга.       — Ибо, вечно ты вот так! — Исюань картинно обиделся и прижал руку к сердцу, будто его только что ранили в самую душу. — Я прежде всего романтик, ясно тебе? Такие истории любви мне очень заходят. Это же мило!       — Я иногда реально поражаюсь, как ты вообще стал айтишником, — Ибо покачал головой, не сдерживая усмешки. — Ты явно перепутал факультеты. Тебе надо было идти на журналистику или сценаристом дорам работать. Собирал бы рейтинги на слезливых финалах.       — Я просто всесторонне развитая личность, — парировал Исюань, ничуть не смутившись. — В отличие от некоторых, я вижу за кодом жизнь.       — Ты просто завидуешь, — хмыкнул Ибо, возвращаясь к работе. Пальцы привычно легли на клавиши, но прежней концентрации как не бывало.       — Возможно! — честно признался Исюань, расплываясь в мечтательной улыбке. — Чуть-чуть. Мне бы такую девушку, чтоб и характер — золото, и руки из правильного места росли. Чтобы я приходил, а меня ждали не только с улыбкой, но и с горячим супом. Эх... Настоящий «Home Edition» моей мечты.       Ибо ничего не ответил, но в голове невольно всплыл их недавний воскресный разговор. «Домашняя еда, массаж плеч...» Кажется, он начал понимать, почему Сяомин выглядит таким спокойным и счастливым даже в разгар самого дикого рабочего аврала. Когда ты знаешь, что в твоем ланч-боксе лежит чья-то забота, упакованная в аккуратные контейнеры, мир вокруг становится чуточку проще. Даже если архитектура сети летит к чертям, а кондиционеры снова решат устроить забастовку.       Он бросил быстрый взгляд на закрытую дверь кабинета босса. За этим матовым стеклом Хуан Сяомин сейчас наверняка открывал свой «идеальный обед». Ибо почувствовал укол странного и нового чувства — зависти.       Утро Ибо началось не с кофе, а с осознания того, что Вселенная официально объявила ему личную вендетту. Еще не успев толком разлепить глаза, он умудрился опрокинуть чашку свежесваренного американо прямо на новую футболку. Плотный хлопок впитал кипяток мгновенно, оставив на груди расплывчатое коричневое пятно, подозрительно похожее на карту Южной Америки.       Пришлось лезть в шкаф за запасной, но та оказалась такой мятой, будто по ней в три смены проехался каток. Гладить? В таком состоянии Ибо боялся даже подходить к утюгу — скорее бы он спалил всю квартиру, чем выпрямил хоть одну складку.       На выходе из дома его ждал второй раунд: тяжелая железная дверь подъезда решила, что большой палец Ибо — идеальная мишень. Резкий щелчок, вспышка боли в ногте, и вот он уже стоит на крыльце, шипя сквозь зубы и проклиная день своего рождения.       Но «финальный босс» поджидал его на светофоре. Маленький мальчик с восторженным лицом так энергично размахивал рожком с клубничным мороженым, что один неловкий взмах — и розовый липкий ком приземлился точно на белоснежный кроссовок Ибо.       Тот медленно перевел убийственный взгляд с испорченной обуви на ребенка. В его глазах в этот момент скопилось столько темной энергии, что малец, не выдержав психологического давления, зашелся в ультразвуковом крике.       — Вы только посмотрите на эту невоспитанную молодежь! — тут же взвилась мамаша, прижимая рыдающее чадо к себе. — Напугал ребенка! Никакого уважения, никакой культуры! И вид какой-то бомжеватый — вся футболка в складках!       Ибо не стал отвечать. Он просто развернулся и похромал в сторону офиса, чувствуя, как в желудке начинает ворочаться старый знакомый — гастрит. К моменту, когда он ввалился в офис «Линчжи», он был не просто зол. Он был живым воплощением офисного апокалипсиса.       Мятая ткань неприятно раздражала кожу, палец ныл в ритме басов из «Неоновой бездны», а розовое пятно на кроссовке стало вечным памятником его утренней «удаче». Когда к этому коктейлю добавились режущие боли в желудке, Ибо понял: Вселенная не просто намекает, она открыто над ним издевается. В таком состоянии ему нельзя было доверять даже написание комментария к коду, не то что архитектуру нейросети.       Единственное, чего ему сейчас хотелось — это тишины, таблетку обезбола и чтобы Исюань со своими сплетнями держался от него на расстоянии выстрела.              После обеда, который он провел в слип-боксе, выпив таблетку, которая наконец усмирила пожар в желудке, Ибо включил режим «робота». Он уткнулся в монитор, отгородившись от мира стеной из сложного кода. Только краем глаза он замечал, что Исюань подозрительно часто курсирует в сторону ресепшена к Ли Янь, явно пополняя запасы свежей информации.       Уже на выходе из офиса Ибо не выдержал, глядя на сияющую физиономию друга:       — Неужто ты пригласил Ли Янь на свидание и она согласилась? — буркнул он, закидывая рюкзак на плечо. — Ты светишься как лампочка в триста ватт, слепишь.       — С чего ты взял? — Исюань едва ли не подпрыгивал на месте от избытка эмоций. — Она вообще не в моем вкусе, если честно.       Ибо озадаченно остановился у дверей:       — Так а чего ты к ней бегаешь тогда каждые пять минут? У нас своя кофемашина есть.       — Да нет! — Исюань вдруг спохватился, хлопнув себя по лбу. — Точно, ты же всё пропустил со своим гастритом пока спал в комнате отдыха!       — Что я пропустил? Очередное обновление винды на сервере? Или кофемашина выдала синий экран смерти?       — Сегодня боссу обед принесли. Лично! — торжественно, почти шепотом заявил Исюань, наклонившись к самому уху Ибо.       Ибо остановился и посмотрел на друга максимально серьезно:        — Ты сейчас это так сказал, как будто к нам приехал кто-то из правительства и лично кормил шефа с ложечки деликатесами.       — Трындец, какой же ты зануда! — Исюань всплеснул руками, едва не задев проходящую мимо коллегу. — Мы наконец-то увидели парня нашего босса вживую! Того самого дизайнера!       — И? — Ибо понял, пока друг не выскажется, то не заткнется.       — Он красавчик! — Исюань даже зажмурился на секунду, подбирая эпитеты. — Даже не так... он охренительный красавчик! Я таких лиц в реальности вообще не видел.       — Блять, Исюань, ты реально гей, — констатировал Ибо, продолжая путь к лифту. — Прими это как факт и перестань отрицать очевидное.       — Да нет же, идиот! Это я из чистой мужской зависти говорю. Были бы у меня такие длинные ноги и лицо как у него, девушки таскались бы за мной толпами, а я бы только выбирал, — Исюань зашел в лифт следом, продолжая активно жестикулировать.       — Исюань, я не понимаю, ты сейчас напрашиваешься на комплименты? — Ибо вздохнул, глядя на свое отражение в зеркальных дверях лифта. — Ты реально красивый парень. Я тебе это говорю как би, объективно. У тебя всё в порядке с экстерьером.       — Это ты просто партнёра нашего босса не видел, — не унимался тот. — Мало того, что красавчик, так еще и культурный, вежливый, а голос... голос как у певца, бархатный такой. Короче, весь офис сегодня слюни глотал. Женская половина — от восторга, а мужская — от зависти к чужой внешности. Ну а шеф... тот вообще был на седьмом небе. Видел бы ты, как он на него смотрел. Там такая химия — искры летели.       — Ну ты и сплетник, — покачал головой Ибо, выходя из лифта в холл первого этажа. — Тебе реально надо было идти в светскую хронику.       — Слушай, они закрылись в кабинете и...       — А давай без подробностей, — резко перебил его Ибо. — Они взрослые люди, это их личное дело. Мне плевать, как они там обедали и что делали за матовым стеклом.       — Капец, Ибо, ты реально зануда! — Исюань обиженно надулся, едва поспевая за широким шагом друга. — У нас тут событие года, материализация легенды, а ты всё со своим кодом и гастритом проспал. Ладно, пошли уже, «дед», может, хоть холодное пиво вернет тебе человеческий облик и пробудит в тебе хоть каплю интереса к жизни.       Ибо промолчал. Мысль о «бархатном голосе» и «идеальном лице» занозой засела где-то в подсознании.       После триумфального закрытия сложного проекта Хуан Сяомин объявил долгожданный вердикт: «Мы едем на тимбилдинг». Но вместо пыльных конференц-залов и скучных лекций о командном духе он забронировал элитную зону для барбекю в предгорье. Там, вдали от городского смога, воздух был таким чистым, а зелень — настолько сочной и яркой, что Ибо по привычке хотелось потянуться к кнопкам и немного подкрутить настройки насыщенности монитора.       Для «неформального тимбилдинга» заказали стильный загородный клуб, где дикая природа органично сплеталась с хай-теком. Вдоль террасы тянулись длинные столы из грубого дерева, над которыми покачивались крафтовые гирлянды из ламп Эдисона. В воздухе плыл густой, сводящий с ума аромат дыма и специй — там, в специальной зоне, уже раскочегарили огромные профессиональные грили.       Меню впечатляло масштабом. На решетках шипели классические китайские специалитеты: маринованная баранина и отборная говядина, густо посыпанная кумином, сочные креветки, баклажаны под чесночным соусом и бесконечные порции острого тофу. Шипение жира, падающего на угли, сливалось с общим гулом голосов в один уютный саундтрек.       Атмосфера была максимально расслабленной — весь офис наконец-то сбросил маски серьезных профессионалов. Суровые айтишники, сменив джинсы на шорты и нелепые панамы, с азартом сражались в теннис на корте, а девушки из маркетинга оккупировали плетеные кресла, делая сотни селфи на фоне багряного заката с коктейлями в руках.              Исюань, разумеется, был в своей стихии. Он напоминал броуновскую частицу: уже успел оббежать все столы, перепробовать половину закусок и раздобыть все новости о том, кто с кем приехал. Наконец он приземлился рядом с Ибо, который лениво потягивал ледяной чай, прищурившись от заходящего солнца и наблюдая за этой суетой с легкой, почти незаметной улыбкой.       — Ибо, ты только глянь на это! — Исюань с энтузиазмом замахал палочкой с нанизанным шашлычком. — Вот это я понимаю — корпоративная культура. Даже гастрит отступает перед таким ароматом! По сравнению с прошлым местом работы это райский сон!       Ибо лишь хмыкнул, чувствуя, как напряжение последних недель окончательно выветривается из головы. Здесь, среди гор и запаха шаокао, офисные будни казались чем-то бесконечно далеким.       — Нет, ну ты посмотри на нашего Сяомина, — Исюань кивнул в сторону босса, который в этот момент что-то обсуждал с администратором площадки. — Даже на природе он умудряется выглядеть так, будто рекламирует одежду для яхтинга. Белое поло, безупречные шорты... Как он это делает? У него что, в багажнике портативный отпариватель?       Ибо проследил за его взглядом. Босс действительно выглядел идеально, но на этот раз он не руководил процессом с привычной жесткостью. Он стоял чуть в стороне, то и дело поглядывая в сторону парковки и поправляя и без того идеальный воротник.       — Кого-то ждет, — коротко бросил Ибо, чувствуя, как внутри просыпается странное предчувствие.       — О, ты тоже заметил? — Исюань азартно потер ладони, предвкушая кульминацию вечера. — Ли Янь шепнула, что сегодня «особый гость» тоже приглашен. Помнишь того красавчика, про которого я рассказывал? Дизайнер нашего офиса. Сегодня он будет здесь официально, как партнер босса. Прикинь, выход в свет!       Ибо невольно выпрямился, отставляя стакан с чаем. Ему всё же было любопытно — по-настоящему, колюче любопытно — посмотреть на человека, о котором два месяца трубил весь офис, возводя его в ранг божества.       — Слушай, — Исюань понизил голос до заговорщицкого шепота, — говорят, он еще и поет отлично. Если сегодня будет караоке, мы рискуем окончательно впасть в депрессию от его совершенства. Будем сидеть как два пожеванных кода на фоне нейронки нового поколения.       В этот момент к воротам комплекса мягко подкатил белый внедорожник. Сяомин буквально преобразился — его лицо осветилось искренней и теплой улыбкой. Он пошел навстречу гостю с такой скоростью, что Исюань едва не выронил свой шашлычок.       Из машины вышел тот самый парень.       В лучах заходящего солнца, которое окрашивало горы в золото и медь, он выглядел еще более нереально, чем в пересказах Ли Янь и Исюаня. На нем были простые черные джинсы и свободная футболка, но сидело это всё на нем так идеально, будто над лекалами трудился целый штат стилистов. Длинные пальцы небрежно зачесали челку назад, и он улыбнулся Сяомину — открыто и мягко.       — Ну всё, — выдохнул Исюань, завороженно глядя на прибывшего гостя. — Прощайте, женские сердца нашего отдела. Сегодня будет очередной вечер разбитых надежд и коллективного восхищения.       Ибо застыл. Воздух в легких вдруг стал слишком густым. Голос Исюаня превратился в белый шум, а всё вокруг — горы, грили, смех коллег — отошло на второй план.       Это был Сяо Чжань.       Тот самый «золотой человечек» из прошлого. Тот самый «первый раз», закончившийся системным сбоем. Тот самый парень, который семь лет назад был «несовместим» с его железом, а теперь стоял здесь, сияющий и безупречный, прижимаясь плечом к их боссу.       Мир Ван Ибо выдал критическую ошибку.       Ибо старался не дышать. Внутри всё сжалось в тугой узел. Он резко развернулся, едва не сметя локтем столик с соусами, и попытался буквально ввинтиться в толпу коллег.       — Эй, ты куда это рванул? — Исюань, как верная ищейка, тут же возник рядом, преграждая путь к отступлению.       — Это и есть тот парень, которого вы уже целую неделю возносите до небес? — голос Ибо сорвался на хрип, став чужим и сухим.       — Ну да. Скажи, красавчик! — Исюань присмотрелся к побелевшему, перекошенному лицу друга, и в его мозгу наконец-то щелкнуло: — Вот только не говори мне, что ты его знаешь.       Ибо коротко, почти судорожно кивнул, не сводя взгляда с носков своих белоснежных кроссовок.       — Он что... твой бывший? — Исюань округлил глаза.       — Нет.       — Ох, ну гора с плеч... — выдохнул было друг, но, увидев тяжелый, полный глухого отчаяния взгляд Ибо, снова напрягся: — Да что не так-то?       — Помнишь историю про мой самый худший секс? — Ибо выдавил это через силу, чувствуя, как фраза оседает горечью на языке.       — Да не может быть... — Исюань застыл с открытым ртом. Его взгляд метнулся к Сяо Чжаню, который в этот момент легко и непринужденно смеялся над чьей-то шуткой. — Он?!       Снова кивок. Ибо хотелось провалиться сквозь этот стильный деревянный настил прямо в предгорье.       — Не может быть. Он же... он же выглядит идеальным. И поет, и готовит, и дизайнер от бога. Ибо, может, ты что-то напутал? Семь лет прошло, память могла подкинуть баг.       — Ничего я не напутал! — прошипел Ибо, впиваясь ногтями в ладони. — Я что, по-твоему, на идиота похож? Говорю тебе, это он. Хоть он и изменился, заматерел... Но я слишком хорошо помню тот вечер, чтобы ошибиться.       Это было похоже на злую шутку архитектора Вселенной: человек, ставший воплощением его самого громкого фиаско, теперь стоял в десяти шагах, сияя безупречностью, и был партнером его идеального босса. Ибо понял — этот тимбилдинг только что превратился в зону личного бедствия.              Ибо не сводил с него глаз, и внутри всё переворачивалось, словно в системе произошел фатальный сбой. Перед ним стоял совершенно другой Сяо Чжань. Исчезли пухлые «детские» щеки, пропали нелепые очки в толстой оправе и мешковатая одежда вечно сонного студента-дизайнера. Теперь его плечи стали шире, руки красиво обтягивали рукава дорогой футболки, а каждое движение дышало той абсолютной, породистой уверенностью, которую невозможно имитировать.       Сердце Ибо пустилось вскачь, выбивая ритм где-то в горле. Ведь Сяо Чжань и раньше ему нравился — до безумия, до дрожи в коленях.       Они познакомились на университетском конкурсе талантов: Сяо Чжань, харизматичный студент третьего курса, божественно пел, а первокурсник Ван Ибо выкладывался на танцполе так, будто от этого зависела его жизнь. Репетиции в пустых залах, полуночные разговоры, взгляды, от которых перехватывало дыхание… Ибо тогда был в таком восторге от его ума и мягкой красоты, что уже готов был признаться в любви, но по-детски струсил, пряча чувства за напускной грубостью.       А потом случилась та злополучная ночь в общежитии. Пока соседа Сяо Чжаня не было, они, подстегнутые дешевым алкоголем и зашкаливающим взаимным притяжением, решили, что время пришло. Ибо, начитавшись форумов и насмотревшись гейпорно, ожидал чего-то космического, взрывного. Но реальность оказалась неуклюжей, пресной и болезненно неловкой. Разочарование ударило в голову сильнее спиртного, превратившись в ядовитую злость.       Ибо, злой, обиженный и не знающий, куда деть свой стыд, стоял посреди комнаты полуголым и выливал на Сяо Чжаня ушат грязи. Он не выбирал выражений. Назвал его «бревном», «импотентом», выгнал его из собственной же комнаты, а когда сообразил, что это он здесь в гостях — ушел сам, со всей дури хлопнув дверью так, что задрожали стекла.       Потом последовал месяц позорного, жестокого игнора. Сяо Чжань в первые же дни после их неудачного секса пытался подойти в коридорах, хотел что-то объяснить, возможно, извиниться за их общую неопытность, но Ибо, включив режим максимальной жестокости, просто раздавил его последней фразой: «Не позорься и не подходи ко мне больше, неудачник».       И вот теперь этот «неудачник» — успешный дизайнер, партнер его босса и человек, создавший офис его мечты. Он стоял в лучах заката, безупречный и недосягаемый, а Ибо чувствовал себя тем самым мятым, липким от мороженого айтишником, у которого под безупречным кодом скрывается одна большая, кровоточащая ошибка семилетней давности.       — Ибо, — прошептал Исюань, видя, что Сяомин ведет гостя прямо к ним, — если он тебя узнает и расскажет Сяомину, как ты его когда-то отшил... нам обоим лучше уволиться прямо сейчас. И желательно уехать из страны.       Но Ибо уже не слушал. Сяо Чжань стоял в двух шагах, и его улыбка была такой ослепительной, что становилось почти физически больно. Вблизи он казался еще более совершенным: тонкая линия челюсти, спокойный взгляд и аура человека, который находится в полной гармонии с собой.       — А вот и наши таланты! — Сяомин по-хозяйски обнял Сяо Чжаня за талию, и этот жест отозвался в груди Ибо глухим, тяжелым ударом. — Сяо Чжань, познакомься, это Чжоу Исюань, а это — Ван Ибо. Наш лучший специалист, мозг и сердце ИТ-департамента.       Сяо Чжань посмотрел прямо в глаза Ибо. Спокойно. Вежливо. Словно смотрел на совершенно незнакомого человека или на очередную деталь офисного интерьера, которую он сам же и спроектировал. В его зрачках не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло ни тени былой обиды или узнавания.       — Очень приятно, — его голос был мягким, как бархат, и обволакивающим, как ночной воздух в горах. — Кажется, Сяомин упоминал, что вы отлично разбираетесь в сложных системах. Рад встрече.       Он протянул руку — ту самую руку с длинными изящными пальцами, которую Ибо когда-то сжимал в темноте душной общаги. Ибо замер с протянутой ладонью, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла.       Он узнал его и просто филигранно играет роль? Или за эти семь лет Ван Ибо стерся из его памяти, как мусорный файл, который система безвозвратно удалила, чтобы освободить место для чего-то действительно важного?       Второй вариант пугал Ибо гораздо сильнее первого. Оказаться забытым «неудачником», чье имя даже не вызывает эмоционального отклика, было для его самолюбия куда более сокрушительным ударом, чем любая месть.       — Взаимно, — выдавил Ибо, касаясь его ладони. Контакт длился всего секунду, но по телу прошел разряд такой силы, что Ибо едва не отдернул руку.       Сяо Чжань улыбнулся еще шире, чуть склонив голову, и перевел взгляд на Исюаня, оставляя Ибо наедине с его внутренним хаосом и ледяным осознанием: прошлое не просто вернулось, оно вернулось, чтобы показать ему, как сильно он ошибался.       Остаток вечера проплыл мимо Ван Ибо в каком-то вязком, душном мареве. Единственным ярким пятном, настоящей вспышкой пламени в этой полумрачной идиллии, оставался Сяо Чжань. Он будто аккумулировал в себе весь свет: живой, незабываемый и невыносимо притягательный. Когда девушки, окончательно очарованные его обаянием, выпросили у него песню, Ибо замер. Он не слышал этот голос целую вечность — и теперь, против воли, тонул в знакомых бархатных интонациях, которые заставляли воздух вокруг вибрировать.       По тому, как легко и непринужденно Сяо Чжань скользил по нему взглядом, не задерживаясь ни на секунду дольше, чем на любом другом сотруднике, стало окончательно ясно: он не узнал.       Семь лет — долгий срок для человеческой памяти и вечность для цифровой. Ибо вытравил из себя того нелепого мальчишку до последнего жеста, до последнего вздоха. Больше никаких длинных прядей, выкрашенных в вызывающий голубой цвет, никакого пирсинга, усеивающего уши, и бездонных толстовок, в которых он пытался спрятать свою подростковую худобу. Нынешний Ван Ибо знал себе цену. Он не был дураком и прекрасно видел, как меняются лица людей, когда он входит в комнату. Он выглядел безупречно даже в простой футболке и лаконичных джинсах — его тело обрело рельеф, а взгляд — стальную уверенность. Это осознание обычно подпитывало его самолюбие, делая его неуязвимым.       Но сейчас эта «неузнанность» внезапно полоснула по нему острым лезвием, оставляя рваную рану. Ему бы выдохнуть с облегчением, порадоваться, что позорные страницы их общего прошлого надежно запечатаны временем и стерты из кэша, но вместо этого в душе поселилась глухая, серая горечь.       Особенно невыносимо было наблюдать за Хуан Сяомином. Тот не сводил со своего партнера влюбленного взгляда, и когда они о чем-то ворковали, склонив друг к другу головы, Ибо чувствовал себя лишним элементом в идеально написанном коде. Он смотрел на Сяо Чжаня и понимал: тот «неудачник» из общаги не просто выжил после его слов — он расцвел, став кем-то, до кого Ван Ибо теперь, возможно, никогда не дотянется.       Ибо сжал стакан с остывшим чаем так сильно, что пальцы побелели. Тихий голос Сяо Чжаня, выводящий мелодию, казался ему самой изощренной пыткой. В этом мире «Линчжи», где Ибо привык быть лучшим, он впервые почувствовал себя проигравшим. И самым обидным было то, что его противник даже не подозревал о начале игры.              Исюань, весь вечер хранивший подозрительное молчание, возник рядом, словно тень. Его внимательный взгляд слишком долго задерживался на лице друга, пытаясь считать его внутреннее состояние.       — Ты чего? — не выдержал Ибо, не оборачиваясь. — Боишься, что я прямо здесь, при всех, начну вещать о несбывшихся мечтах или устрою публичное покаяние?       — А ты как думаешь? — тихо отозвался Исюань, вставая рядом и глядя на ту же точку в пространстве, что и Ибо.       — Я думаю, что ты зря заделался нашей бесплатной крестной феей, — огрызнулся Ибо. — У меня всё под контролем.       Исюань хмыкнул, но в его глазах не было привычного ехидства. Он слишком хорошо знал эту интонацию — когда Ван Ибо пытается замаскировать критическую ошибку в системе за агрессивным синтаксисом.       — Так, а нечего так откровенно пялиться, — приглушенно заметил Исюань. — Даже слепой увидит, что ты от Сяо Чжаня глаз не сводишь. У тебя на лице сейчас написано столько всего, что даже Ли Янь скоро начнет что-то подозревать.       Ибо резко дернул плечом, пытаясь сбросить это липкое, удушающее напряжение, которое обволакивало его вместе с вечерним горным воздухом.       — Я просто переживал, как бы он меня не узнал. Только и всего. Просчитывал риски для карьеры, — его голос звучал сухо, почти механически.       — И всё? — Исюань прищурился, заглядывая ему в глаза.       — Конечно. Это всё в глубоком прошлом, папка удалена без возможности восстановления, — отчеканил Ибо, глядя куда угодно, только не на друга.       — Ну, тогда я спокоен, — отозвался Исюань, хотя в его голосе явственно прозвучало сомнение, тяжелое и густое, как дым от грилей. — Надеюсь, твой брандмауэр выдержит до конца вечера.       Ибо ничего не ответил. Он чувствовал, что его «брандмауэр» уже давно пробит, и Сяо Чжань, даже не зная об этом, хозяйничает в его мыслях так же уверенно, как в интерьерах офиса «Линчжи». Память, которую он считал мертвой, оживала с каждой нотой песни Сяо Чжаня, превращая этот идеальный «неформальный тимбилдинг» в медленную пытку.        «Эх, Ибо, а ведь врать единственному в этом городе близкому человеку — дурная затея. Да и кого ты пытаешься обмануть?»       Внутренний голос был безжалостен, как плохо оптимизированный скрипт. Ибо отчетливо понимал: этот новый Сяо Чжань — повзрослевший, сияющий и недосягаемый — бил по его самообладанию куда сильнее, чем тот призрак из студенческой общаги. Внутри заворочался его собственный «дракон», поднимая голову и требуя внимания с такой настойчивостью, что Ибо болезненно скривился. Нужно было немедленно уходить, пока предательская физиология не выставила его на посмешище перед всем честным народом под этим уютным светом гирлянд.       Он уже готов был незаметно выскользнуть к выходу, но путь преградила Юй Линь. Ее рука цепко сомкнулась на его предплечье, пресекая любую попытку побега.       — И куда это мы намылились так рано? — в ее голосе звенел вызов.       Ибо внутренне поразился такому перепаду: еще два месяца назад она с апломбом заявляла, что он совершенно не в ее вкусе, а теперь липла так, будто они старые знакомые. Логика маркетинга, как и логика девушек в целом, была для него уравнением с сотней неизвестных и отрицательным дискриминантом.       — Да так… скучновато стало, — бросил он, стараясь не смотреть ей в глаза и чувствуя, как под воротником футболки становится жарко.       — Тогда идем к нам! Если у вас, айтишников, тоска смертная, мы это быстро исправим. У нас тут как раз намечается новый раунд текилы.       В этот момент Ибо кожей почувствовал на себе взгляды Сяомина и Сяо Чжаня. Они стояли чуть поодаль, и Сяо Чжань, кажется, на секунду прервал разговор, чтобы мельком взглянуть на «техлида в плену». Отступать было поздно — ударить в грязь лицом перед ними он не мог. Мысленно проклиная настырную девицу и собственную слабость, Ибо нацепил маску вежливой заинтересованности и позволил увлечь себя в эпицентр маркетингового безумия.       Исюань наблюдал за этим маневром с выражением лица преданного друга, провожающего товарища на амбразуру. Впрочем, его верность имела границы: спустя десять минут, учуяв запах свежих коктейлей, он и сам подтянулся к их компании.       Вечер окончательно сменил вектор. Сдержанность была принесена в жертву корпоративному веселью, и очень скоро в зале стало на два опьяненных лица больше. Ибо пил, пытаясь заглушить бархатные ноты голоса Сяо Чжаня, который всё еще эхом отдавался в голове, и в какой-то момент реальность начала рассыпаться на пиксели.              Следующее утро ворвалось в сознание привычной пульсирующей болью в висках и ощущением чужой, но уже ставшей до странного знакомой постели.       «Да ну на хуй!» — пронеслось в голове Ибо вместе с запоздалым раскаянием и привкусом вчерашнего алкоголя.       Ситуация повторялась с пугающей точностью: он снова оказался в квартире Линь-Линь. На этот раз хозяйка еще спала, разметавшись по подушке, и Ибо решил, что это его единственный шанс на достойное отступление без лишних диалогов.       Стараясь не производить ни звука, он проскользнул в ванную. Ледяная вода немного успокоила и вернула мыслям относительную ясность, хотя отражение в зеркале всё еще напоминало «шарпея» в глубоком кризисе.       Выйдя в комнату, он быстро нашел обрывок бумаги и карандаш. Сил на эпистолярные шедевры или оправдания не было, поэтому он просто нацарапал краткое извинение — не столько за внезапный уход, сколько за сам факт своего очередного присутствия в этой постели. Ему до смерти не хотелось снова выслушивать тираду о том, что он «не в её вкусе».       Тихо щелкнув дверным замком, Ибо ретировался в подъезд. Свежий утренний воздух ударил в лицо, окончательно вырывая его из плена вчерашнего дурмана. Но даже похмельный рассвет не мог стереть главного: голос Сяо Чжаня и блеск его глаз всё еще казались реальнее и важнее, чем всё, что произошло в этой квартире.       Он шел к дому и понимал: это не случайность. И если он не найдет способ разорвать этот цикл, Сяо Чжань снова станет его главной системной ошибкой.