Цветок персика

      Сяо Чжань и Ван Ибо       Оказывается, забота бывает абсолютно другой. Не удушающей, не требующей ничего взамен, а легкой и естественной, как само дыхание. Для Сяо Чжаня стало откровением то, как Ибо проявлял свои чувства в мелочах: вовремя подоткнутое под спину одеяло, чтобы не сквозило из окна; предложенный теплый кашемировый шарф, бережно наброшенный на плечи, чтобы Сяо Чжань не мерз на террасе своей новой студии, когда с озера веяло осенним холодом.       Это был горячий кофе, принесенный прямо в постель по выходным, и искренние просьбы о добавке, потому что, по заверениям Ибо, блюда Сяо Чжаня были вкуснее самых изысканных шедевров в дорогих ресторанах. А еще — с любовью приготовленные самим Ибо битые огурцы и обычная яичница, о которой тот потом хвастался всю неделю с таким видом, будто совершил величайший кулинарный подвиг ради любимого человека.       Такие крошечные, бытовые детали, но в них было заложено огромное, целительное значение. Сяомин окружал его золотом и роскошью, но в этой роскоши всегда сквозил холод обладания. Ибо же окружал его теплом. В его заботе не было пафоса, только искреннее желание видеть Сяо Чжаня счастливым, накормленным и согретым.       Сяо Чжань смотрел на Ибо, который с гордым видом расставлял тарелки на их небольшом кухонном столе, и чувствовал, как внутри него окончательно затягиваются старые раны. Оказалось, что для счастья не нужны были дворцы. Нужен был человек, который заметит, что тебе холодно на террасе, и просто принесет шарф.              Пока Ибо был на работе, в квартире царила уютная тишина, но Сяо Чжань чувствовал, как внутри него дрожит натянутая струна.       Ибо был невероятен. Он не торопил, не требовал и ни разу не переступил черту, которую Сяо Чжань молча очертил вокруг себя после того кошмара. И хотя их ночи были полны нежности, оральных ласк и «взаимной дрочки», Ибо никогда не настаивал на полноценном сексе. Но Сяо Чжань видел его «голодные» взгляды, чувствовал, как горячо тот прижимается к нему во сне, и понимал: Ибо просто ждет, когда Сяо Чжань сам позовет его за собой.       Мужчина был бесконечно благодарен за эту паузу. Ему нужно было время, чтобы тело зажило после физического насилия Сяомина, но еще больше времени требовалось душе. В памяти то и дело всплывала та их самая первая, неловкая ночь семь лет назад. Он боялся снова «налажать», боялся оказаться недостаточно хорошим. А еще — его до дрожи пугала реакция Ибо на татуировку. Те похабные слова Сяомина о «клейме» и «рабе» выжглись в мозгу, заставляя Сяо Чжаня чувствовать себя оскверненным.       Но сегодня он наконец-то решился. Хватит. Они любят друг друга, и между ними не должно оставаться ни одной тени, ни одного упрека или капли стыда.       Когда Ибо переступил порог, он сразу почувствовал — атмосфера в квартире изменилась. Исчез привычный запах рабочего дня, уступив место тонкому аромату свечей и пряных закусок, которыми Сяо Чжань заботливо заставил столик. Тихая, обволакивающая мелодия, доносившаяся из ноутбука, окончательно расставила точки над «i».       Сложив два плюс два, Ибо почувствовал, как сердце сделало кульбит. Радость мгновенно смешалась с колоссальной ответственностью. Внезапно ему стало страшно, будто это у него всё происходит впервые. «Ибо, ты взрослый мужчина, у которого за плечами немалый опыт, чего ты так трусишь? Соберись!» — приказал он себе, но тщетно. Рядом с Сяо Чжанем вся его напускная уверенность испарялась, превращая его в того самого робкого первокурсника, который семь лет назад не знал, куда деть руки.       Сяо Чжань, заметив его заминку, подошел вплотную. Он нежно прижался к Ибо, обвив его шею руками, и подарил легкий, почти невесомый поцелуй в уголок рта. На Сяо Чжане была простая рубашка и брюки, но Ибо всё равно «залип» на его тонкой талии, которую ткань подчеркивала при каждом движении.       — Я чертовски благодарен за накрытый стол, — прохрипел Ибо, кивнув в сторону закусок, — но после твоего поцелуя мне расхотелось есть. Хочу только тебя.       Сяо Чжань лукаво улыбнулся, чуть отстраняясь:       — Ну хотя бы чуть-чуть съешь. Я всё сам приготовил, старался...       Против такого аргумента у Ибо не было защиты. Разве мог он обидеть своего парня после всех его трудов? Он метнулся в душ, установив, пожалуй, мировой рекорд по скорости, переоделся в домашнее и с энтузиазмом принялся за трапезу.       Причмокивая от удовольствия, он неустанно хвалил золотые руки Сяо Чжаня. С каждым съеденным кусочком напряжение уходило, сменяясь уютным теплом. Глядя на Сяо Чжаня в мягком свете свечей, Ибо в сотый раз благодарил небеса за то, что этот человек снова встретился на его пути. Теперь, когда голод был утолен, а тревога отступила, в его глазах загорелся совсем другой огонь — обещание долгой, нежной и исцеляющей ночи, которая навсегда сотрет тени прошлого.       Они поболтали немного о работе, расспрашивая друг друга о мелочах прошедшего дня, но вскоре слова стали лишними. Разговор затих, оставив место лишь тяжелому, прерывистому дыханию и треску свечей.       — Чжань-гэ, я хочу тебя, — первым не выдержал Ибо. Его голос прозвучал низко, с хрипотцой.       Он подался вперед и повалил Сяо Чжаня на кровать, нависая сверху. Пальцы Ибо действовали лихорадочно, расстегивая пуговицы на рубашке, и вскоре скользнули под прохладную ткань, прижимаясь к горячей, живой коже. Он припал к мочке уха Сяо Чжаня, вобрал её губами, слегка затягивая, а затем медленно облизал ушную раковину и переместился на острую скулу, жадно вдыхая родной аромат.       Сяо Чжань заметно нервничал; Ибо чувствовал это по его напряженному телу, которое поначалу казалось скованным.       — У нас всё получится, гэ... — прошептал Ибо, заглядывая ему в глаза. — Ты потрясающе красив. Я даже передать не могу, как сильно тебя хочу.       — Ибо... говори, пожалуйста. Не останавливайся. Мне это нужно, — выдохнул Сяо Чжань, и в его голосе слышалась мольба. Ему нужно было заполнить тишину словами нежности, чтобы вытеснить из памяти тени прошлого.       Ну что ж, задача была трудновыполнимая — говорить, когда легкие горят от желания, — но Ибо был готов на всё.       — Тогда тебе придется целовать за двоих! — шутливо, но страстно пообещал он.       Сяо Чжань не заставил себя ждать. Он прижался губами к щеке Ибо, затем к скуле, и, спускаясь ниже, провел языком по кадыку, дразня и лаская.       — Ты такой горячий, Чжань-гэ... Что ты творишь своим языком? — выдохнул Ибо, запрокидывая голову.       Сяо Чжань не останавливался. Он опустился к ключицам, выцеловывая каждую ямку, будто создавая карту своего нового мира.       — Мне нравится, когда ты такой нетерпеливый и жадный до моего тела, — продолжал шептать Ибо, и каждое его слово удерживало Сяо Чжаня на какой-то особой, только им двоим известной волне.       Старший буквально зацеловывал каждый сантиметр кожи Ибо, оставляя яркие отметины — то нежно прикусывая, то втягивая кожу. Особое внимание он уделил соскам Ибо, которые были чуть светлее и меньше его собственных, но невероятно нежными. Когда Сяо Чжань прикусил один из бугорков совсем малость, обводя его кончиком языка, Ибо сорвался на громкий, протяжный стон. Оказалось, они еще были и сверхчувствительными. Ибо судорожно хватал Сяо Чжаня за плечи, крепко сжимая их, и в этом жесте было столько доверия и страсти, что старший окончательно перестал бояться.       — Гэ, твои кроличьи зубки просто опасны... — выдохнул Ибо, изгибаясь под его ласками. — Надеюсь, ты будешь аккуратен с ними, когда дело дойдет до моего члена.       Сяо Чжань, услышав это, не стал медлить. Словно подстегнутый вызовом в голосе Ибо, он рывком стянул с него домашние штаны. Член Ибо уже был мокрым от смазки — крупный, красивый, пульсирующий от нетерпения. Сяо Чжань замер на секунду, в очередной раз любуясь, и этот взгляд был для Ибо острее любого прикосновения.       — Возьми его в рот, — прохрипел Ибо, запуская пальцы в волосы любимого. — Хочу видеть, как твой язык вылизывает его. Как твои губы обтягивают его до самого основания. Давай, Чжань-гэ...       Сяо Чжань выполнял каждую просьбу с пугающей и сводящей с ума покорностью. Он ловил каждое слово, превращая его в действие. Ибо просто задыхался от экстаза, глядя сверху вниз на то, как Сяо Чжань работает губами. Пройтись кончиком языка по вздувшимся венкам? Сяо Чжань делал это, заставляя Ибо выгибаться дугой. Насадиться по самую глотку, принимая его целиком? Парень шел на это, несмотря на слезы, выступившие на глазах от глубины, доказывая свою безграничную преданность.       — Гэ... твой ротик... он просто идеален для меня, — простонал Ибо, чувствуя, что предел уже близок. — Иди сюда. Сейчас же.       Он потянул Сяо Чжаня вверх за плечи и жадно впился в его опухшие, влажные губы. Ибо сам вылизывал рот парню, остро ощущая на языке вкус собственной смазки — этот порочный коктейль дурманил голову лучше любого вина. Когда он наконец оторвался от этих губ, его взгляд был тяжелым и темным от страсти. Он смотрел Сяо Чжаню прямо в глаза, и в этом взгляде не было места теням прошлого.       — Хочу видеть тебя всего, — прошептал он, медленно разводя его колени. — Каждую складку, каждый сантиметр. Сегодня ты принадлежишь только мне, а я — тебе.       Сяо Чжань кивнул, полностью доверяясь этим рукам. Теперь он знал: это не плен. Это добровольное падение в бездну, где его обязательно поймают.              Это было самое сложное, но жизненно важное мгновение. Сяо Чжаню нужно было довериться полностью и окончательно, вытравить из памяти страх перед чужими руками. Ибо прекрасно понимал, что у любимого за все эти годы не было никого, кроме того мерзавца. Он боялся даже спрашивать о сексе с Сяомином, не желая ковырять незаживающую рану, он просто хотел подарить Сяо Чжаню максимум комфорта и блаженства, чтобы тот раз и навсегда оставил прошлое за порогом этой спальни.       Когда Сяо Чжань полностью обнажился, Ибо в который раз поразился его красоте. Это тело было невероятным, шикарным, словно высеченным из драгоценного фарфора. Он сам себе не верил, что прямо сейчас, спустя семь лет ожиданий и сомнений, он наконец-то будет заниматься любовью с Сяо Чжанем.       — Ебать, ты красив! — выдохнул Ибо, и его голос сорвался на хрип. — Я не устану это повторять. Хочу тебя трахнуть, гэ. По-настоящему, сильно.       Ибо окончательно сносило крышу. Он уже не контролировал слова, кровь шумела в ушах, а желание жгло изнутри, требуя немедленной разрядки. Сяо Чжань, словно отвечая на его лихорадочный призыв, мягко раздвинул ноги, раскрываясь перед ним во всей своей пугающей и манящей красе.       Как бы Ибо ни проклинал Сяомина, как бы ни ненавидел покойного Ли Шэня за их жестокость, но, узрев нежно-розовые лепестки на этой идеальной коже, он на мгновение потерял дар речи. Это было кощунственно и неправильно, но уродливый жест собственности превратился в нечто эстетически совершенное. Контраст нежной татуировки и бархатной кожи был настолько сильным, что у Ибо рот наполнился слюной. Ему стало на секунду стыдно за свои мысли, ведь для Сяо Чжаня это было позорное клеймо, символ всего плохого, что случилось в его подростковом возрасте, но сейчас, в полумраке комнаты, оно казалось Ибо самой возбуждающей деталью в мире.       Сяо Чжань, заметив его ошеломленный взгляд, не отвернулся и не попытался скрыться. Напротив, он подтянул подушку и положил её себе под поясницу, выгибаясь навстречу. Затем он раздвинул ноги ещё шире и сам потянул себя за ягодицы, открывая взору Ибо абсолютно всё. В этом жесте было молчаливое, но оглушительное: «Смотри. Это я. Весь я. Без тайн и без остатка. Возьми меня».       — Ты божественный, гэ, — выдохнул Ибо, не в силах оторвать взгляда от этой картины. Голос его дрожал от восторга и благоговения.       — Мне нравится... что тебе нравится, — Сяо Чжань чуть прикусил губу, внимательно ловя каждую эмоцию на лице парня.       — П-правда? Тебе не кажется, что я... — Ибо запнулся, боясь, что его честное, животное восхищение татуировкой может ранить Сяо Чжаня.       — Нет, — твердо прервал его парень, и в его глазах блеснула уверенность, которой не было раньше. — С тобой я не чувствую себя грязным. Наоборот — желанным. Скажи... что ты видишь?       Ибо осторожно подбирал слова, его пальцы уже начали свое исследование.       — Гэ, я не знаю... Твоя задница офигенная. Такая упругая, подкачанная, мои ладони идеально её вмещают.       Пока он говорил, он медленно гладил округлые половинки, то поднимаясь вверх по внутренней стороне бедер, то дразняще проводя совсем рядом с центром его удовольствия. Нежно-розовые лепестки вокруг анального отверстия выглядели пугающе реалистично, словно живой цветок распустился на шелке его кожи. Но самое главное — они влажно блестели в свете свечей. Ибо почувствовал пальцами прохладу смазки и понял: Сяо Чжань готовился. Он ждал его. Он сам сделал всё, чтобы этот момент наступил.       — Черт, ты еще и подготовился... — Ибо сглотнул, чувствуя, как пульсирует внизу.       А потом его пронзило острым желанием.       — Хочу понюхать, — ляпнул Ибо. Это прозвучало по-детски глупо и совершенно не к месту, но именно эта нелепость пришла ему в голову, пока он разглядывал цветы персика.       Сяо Чжань зашелся чистым, звонким смехом. Этот хохот стал его спасательным кругом, вытягивающим из вязкого болота тяжелых воспоминаний в светлую реальность этой спальни. Ибо, не теряя момента, действительно наклонился и глубоко вдохнул. Естественно, никакими цветами там и не пахло — только тонким ароматом смазки и родным, сводящим с ума запахом кожи самого Сяо Чжаня.       А затем Ибо перешел от слов к делу. Он провел горячим языком по чувствительной коже, ласково подлизал под яичками, заставляя смех Сяо Чжаня мгновенно оборваться резким, рваным всхлипом.       Ибо начал целовать каждый нарисованный лепесток. Он бережно, почти благоговейно очерчивал языком их контур, словно пытался стереть губами саму память о боли. Сяо Чжань снова плакал — слезы текли по вискам, увлажняя подушку, пока Ибо настойчиво вторгался языком внутрь, вылизывая тугие, податливые стеночки, помогая себе пальцами, растягивая и подготавливая его к большему.       Когда Ибо наконец отстранился, мокрый и тяжело дышащий, слез на лице Сяо Чжаня больше не было. Он словно переродился в этом пламени: его лицо стало воплощением чистой страсти и жгучего, осознанного желания.       — Скажи, что тебе понравилось, гэ! — Ибо приподнялся на локтях, жадно всматриваясь в его реакцию. — Скажи, что тебе нравится, как я вылизываю тебя. Если да... я клянусь, я буду трахать тебя языком так часто, как ты захочешь.       — Да, Ибо... — выдохнул Сяо Чжань, чьи зрачки затопили радужку, превращая глаза в два бездонных колодца. Он подался бедрами навстречу, окончательно отбрасывая все сомнения. — Понравилось. Но сейчас... я хочу, чтобы ты наконец взял меня. По-настоящему.       Ибо поднялся, на мгновение отрываясь от поцелуев, и коснулся губами самого кончика члена Сяо Чжаня, прежде чем уверенно ввести внутрь сразу два пальца. Почувствовав, как податливо и горячо его принимают, он добавил третий. Растягивать Сяо Чжаня было истинным удовольствием: он так мило морщился, так сладко постанывал от каждого движения. А когда Ибо намеренно проходился по заветному комочку нервов внутри, Сяо Чжань начинал непроизвольно повиливать задом, жадно пытаясь насадиться еще глубже. В этом движении было столько нерастраченной ласки, что у Ибо потемнело в глазах.       Когда Ибо наконец толкнулся головкой внутрь, он сам задохнулся от собственного стона. Он был внутри Сяо Чжаня. Наконец-то всё было правильно, честно, по любви. Он начал вбиваться в него, с каждым разом толкаясь всё резче и сильнее, словно пытаясь оставить свой след не на коже, а в самой душе.       Дальше слова исчезли, остались лишь четкие, тяжелые толчки, перемежающиеся всхлипами и стонами. Ибо сдвинул ноги Сяо Чжаня вместе и упер его пятки себе в грудь. Вход стал еще теснее, обхватывая его раскаленным кольцом. Сяо Чжань был таким узким и невероятно горячим внутри, что Ибо едва держал себя в руках.       Мелькавшие перед глазами пальцы на ногах Сяо Чжаня внезапно пробудили в Ибо совершенно новые, дикие желания. Он и сам не знал, что это может его так завести, но сейчас он обхватил губами большой палец на ноге парня и стал его посасывать, не прерывая глубоких толчков. Сяо Чжань поначалу попытался отдернуть ногу от неожиданности, но Ибо держал крепко, полностью владея ситуацией. Под конец, на пике экстаза, он даже слегка прикусил палец и с громким рыком излился глубоко внутрь. Сяо Чжань кончил следом, содрогаясь в его руках от мощной разрядки.       — Я не знал, что ты такой, Ибо... — выдохнул Сяо Чжань, когда дыхание немного выровнялось.       — Какой? — Ибо уложился рядом, собственническим жестом притягивая Сяо Чжаня к себе спиной.       Он завороженно наблюдал, как из растянутой дырочки медленно вытекает его сперма, смешиваясь с розовыми лепестками. Ему пришлось заставить себя думать о чем-то отвлеченном, чтобы не сорваться прямо сейчас. Сяо Чжаню нужно было передохнуть, хотя в голове Ибо уже зрел план: поставить его раком и выебать в коленно-локтевой, чтобы видеть каждое движение этого идеального тела.       — Ты и ласковый, и грубый одновременно, — прошептал Сяо Чжань, прижимаясь затылком к его плечу. — И мне это чертовски нравится.       Ибо запечатлел долгий поцелуй на его мокрой от пота шее и накрыл их обоих одеялом, создавая маленький защищенный мир.       — Давай полежим минутку, а потом...       — В душ? — с надеждой спросил Сяо Чжань.       — Рано. Хочу взять тебя еще разок, — в голосе Ибо послышались властные нотки.       Сяо Чжань притворно застонал, но Ибо почувствовал, как тот лишь сильнее прижался к нему, явно воодушевленный перспективой продолжения этой бесконечной ночи. Изломанный «цветок персика» наконец-то нашел свою истинную весну.              Долгожданная встреча              Этот день был пропитан волнением и запахом свежих цветов. Сяо Чжань в десятый раз поправил воротник и взглянул в зеркало автомобиля, пытаясь скрыть дрожь в пальцах.       — Я хорошо выгляжу? — в его голосе слышалась почти детская неуверенность.       — Ты спрашиваешь об этом уже в десятый раз, Чжань-гэ, — Ибо мягко улыбнулся и перехватил его взгляд. — Ты всегда выглядишь сногсшибательно. Поверь мне.       Они вышли из машины. Ибо прихватил огромный, благоухающий букет. Он с улыбкой вспоминал, как Сяо Чжань почти сорок минут изводил флориста в бутике, выверяя каждый сорт и оттенок — всё должно было быть идеально. Сам Чжань крепко сжимал ручку корзины, наполненной отборными фруктами и сладостями.       — Ну что, пошли?       Сяо Чжань решительно кивнул, и они направились к величественному зданию вокального центра. Для Ибо атмосфера музыкальных конкурсов была в новинку — он вспоминал свои танцевальные соревнования, где воздух дрожал от битов, но здесь всё было иначе: торжественно, мелодично и удивительно трогательно.       Когда ведущий объявил счастливый номер 77, на сцену вышла юная тонкая фигурка. Ибо мгновенно узнал эти черты — ту же благородную линию скул и теплый взгляд, что и у его парня. Рука Сяо Чжаня, которую Ибо крепко держал в своей, заметно напряглась.       — Не переживай. Айшань умница, у неё всё получится, — прошептал Ибо, подавшись ближе. — Она столько готовилась.       — Я не могу не волноваться... — выдохнул Сяо Чжань, не отрывая взгляда от сцены. — Посмотри, как ей идет это платье. Она же настоящая принцесса.       Сидящая рядом женщина строго шикнула на них, поправляя очки:       — Да сколько вы еще будете болтать? Айшань сейчас петь будет!       — Конечно-конечно, госпожа Юй, мы замолкаем, — примирительно отозвался Ибо.       Эта пара — господин и госпожа Юй — стала для них почти родной. С тех пор как правда вскрылась и они впервые встретились, прошел уже год. Жизнь в разных городах не стала преградой: парни приезжали в Шанхай на каждый праздник, а WeChat Сяо Чжаня и Айшань не смолкал ни на день. Сяо Чжань не уставал благодарить чету Юй за то, что они подарили его сестре настоящую семью и любовь, которую он сам дать не мог.       Айшань же просто обожала старшего брата. И хотя детские воспоминания были туманными, она жадно расспрашивала его о прошлом. Сяо Чжань бережно хранил её покой, рассказывая только светлые, добрые истории, навсегда похоронив мрак прошлых лет.       Зазвучали первые аккорды, и чистый, звонкий голос Айшань поплыл под сводами зала. Сяо Чжань закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как внутри него окончательно воцарился мир. Сяомин остался где-то в другой, вымышленной жизни, а здесь и сейчас была только музыка, тепло руки Ибо и его очаровательная сестра, которая пела о счастье.              Яркие будни              Обычный выходной день в их квартире был наполнен тем самым ленивым уютом, о котором оба мечтали долгие годы. Ибо, сосредоточенно хмурясь, складывал свеже отглаженные футболки на полку, когда Сяо Чжань вышел из кухни. В одной руке он держал тост с абрикосовым джемом, а в его походке сквозила приятная расслабленность. Сегодня его завтрак был неприлично поздним, и виной тому был «кое-кто», кто пол-ночи доказывал свою неутомимость.       — Ты ведь раньше много танцевал... А сейчас? — вдруг ни с того ни с сего спросил Сяо Чжань, прислонившись к дверному косяку и откусывая кусочек тоста.       Ибо замер, а затем медленно обернулся, и в его глазах заплясали знакомые озорные искорки.       — Неужели гэ хочет посмотреть? — в его голосе прозвучал вызов.       — Назовем это «вспомнить былое», — улыбнулся Сяо Чжань, устраиваясь поудобнее.       Ну что ж, дважды просить не пришлось. Ибо подошел к смартфону и пару секунд листал плейлист, подбирая музыку под настроение. Негромкий, но глубокий бит наполнил комнату, и Ибо начал двигаться. Уличные танцы всегда были его стихией — свобода движений, отсутствие рамок и возможность быть собой «здесь и сейчас».       Он танцевал раскрепощенно, плавно выбрасывая руки и изгибаясь всем телом. Ибо был настолько увлечен ритмом, что поначалу не замечал, каким жадным, почти осязаемым взглядом впился в него Сяо Чжань.       А посмотреть действительно было на что. Сегодня Ибо по ошибке натянул одну из футболок Сяо Чжаня. Она была ему чуть узковата, и ткань предательски-красиво облегала широкие плечи, очерчивала крепкую грудь и рельефный пресс, подчеркивая каждую мышцу при движении. Свободные трикотажные штаны тоже ничего не скрывали — дома Ибо предпочитал обходиться без нижнего белья, и мягкая ткань послушно повторяла каждый контур его тела.       Сяо Чжань хотел бы отвести взгляд, но не мог. Его внимание было приковано к паху парня, где при каждом резком движении и повороте угадывались очертания того, что еще недавно дарило ему блаженство. Ибо, заметив этот горящий взгляд, лукаво ухмыльнулся. Он не остановился, напротив — его движения стали более тягучими и откровенными. Член окреп, и теперь под тонкой тканью штанов он словно вел свой собственный танец, отчетливо натягивая материю при каждом выпаде.       На очередной паузе между треками Ибо, тяжело дыша и не сводя глаз с Сяо Чжаня, в два шага преодолел расстояние между ними. Он по-хозяйски обхватил любимого за талию и рывком притянул к себе, заставляя того выпустить из рук недоеденный тост.       — Потанцуем? — прошептал он прямо в губы Сяо Чжаню, обдавая его жаром своего тела.       — Да я же не умею, Ибо... — выдохнул тот, чувствуя, как его коленки начинают подгибаться от такой близости.       — Ничего сложного, гэ, — Ибо плотно прижал его к себе, давая почувствовать всю степень своего возбуждения. — Просто доверься моему ритму. Я научу тебя двигаться правильно.              Он начал медленно покачиваться, ведя Сяо Чжаня за собой,       Ибо помнил этот плейлист наизусть: он знал, что вслед за энергичным битом потечет медленная, тягучая и лирическая мелодия. Всё складывалось идеально, словно сама судьба подыгрывала его планам.       Он зашел со спины, тесно притершись напряженным членом к ложбинке между ягодиц Сяо Чжаня. Под первые аккорды плавной мелодии они начали медленно раскачиваться из стороны в сторону.       — Вот так. Правильно. Еще немного расслабься, — шептал Ибо, его голос вибрировал где-то в районе затылка Сяо Чжаня.       Он уложил свои широкие, горячие ладони на живот парню, полностью ведя его в этом импровизированном танце. Ибо контролировал каждое движение, аккуратно разворачивая и удерживая партнера перед собой так, чтобы их шаги не путались. Сяо Чжань поначалу был зажат, плечи его были напряжены, но, чувствуя на коже обжигающее дыхание и слыша этот вкрадчивый, уверенный шепот, он начал сдаваться. Как только Ибо почувствовал, что мышцы живота Сяо Чжаня под его руками смягчились, он довольно улыбнулся, почти промурчав в самое ухо:       — Ты такой молодец. Такой послушный...       Руки Ибо, не терпящие преград, скользнули под футболку. Он начал с живота, но быстро поднялся выше, к груди, попеременно и дразняще теребя соски. Затем ладони переместились к ребрам, обрисовывая каждый контур, погладили чувствительные бока и, наконец, крепко обхватили бедра. Музыка стала чуть динамичнее, и темп их движений ускорился. Дыхание обоих сбилось, превращаясь в единый рваный ритм.       — Как так получилось?.. — Ибо коснулся губами края желанного ушка, опаляя его жаром. — Что я начал соблазнять тебя танцем, а в итоге сам еле сдерживаюсь?       Сяо Чжань лишь загадочно улыбнулся, его окончательно уносило на этих звуковых волнах. Он запрокинул голову, уложив её на крепкое плечо, повернувшись лицом к Ибо. И тот не упустил шанса: он медленно провел языком по его губам, слизывая остатки джема.       — М-м-м, какой вкусный... Сладкий гэгэ, — пробормотал он, пробуя его снова и снова.       — Могу и тебе приготовить, — едва слышно отозвался Сяо Чжань, чьи глаза уже подернулись дымкой желания.       — Потом... Сейчас я бы хотел съесть что-то более питательное.       Руки Ибо продолжали свое хаотичное и в то же время выверенное путешествие по телу Сяо Чжаня. Он действовал как искусный стратег: ласкал бедра, прижимал к себе за талию, но при этом намеренно игнорировал самое главное. Его пальцы проходили в паре сантиметров от отчетливо наметившегося бугорка на штанах Сяо Чжаня, но так и не касались его, заставляя старшего буквально изнывать от этой сладкой, мучительной недосказанности. Ибо хотел, чтобы Сяо Чжань сам попросил. Чтобы он дошел до той точки, когда желание станет громче музыки.       Лицо Сяо Чжаня пылало, а дыхание стало прерывистым и рваным. Ему было мало этой деликатной игры; тело требовало большего, и он начал осознанно ломать их выверенный ритм. Он то подавался назад, тесно вжимаясь ягодицами в твердый член Ибо, то рвался вперед, надеясь, что горячая ладонь парня «случайно» соскользнет ниже.       Естественно, Ибо всё замечал. Он видел, как на шее парня проступили розовые пятна, как затуманился его взгляд, и намеренно продолжал эту пытку, доводя своего гэгэ до точки кипения. Не выдержав, Сяо Чжань развернулся в его руках, коротко и жадно прикусил нижнюю губу Ибо, а затем накрыл его ладони своими. С силой, не терпящей возражений, он повел их вниз, к самому паху, четко давая понять: время прелюдий закончилось.       Ибо хрипло рассмеялся — этот звук был полон торжества и страсти. Он одним ловким движением приспустил штаны Сяо Чжаня и сжал его член прямо через тонкую ткань боксеров. Сяо Чжань невольно издал протяжный, надрывный стон, утыкаясь лбом в плечо Ибо.       Не желая больше мучить возбужденного старшего, Ибо скользнул рукой под резинку белья. Его пальцы, уже влажные и горячие, обхватили плоть, начиная медленно и ритмично ласкать её в такт затихающей музыке. Сяо Чжань мгновенно залился густой краской. Его накрыла волна такого чистого восторга, что хотелось кричать; казалось, Ибо на каком-то подсознательном уровне угадывал каждое его желание, каждое мимолетное «хочу».       Ибо медленно обвел пальцами чувствительную головку, а затем с легким нажимом надавил подушечкой на щелочку, из которой уже обильно сочилась прозрачная смазка.       — Мой парень уже течет... — прошептал он, и в этом голосе не было издевки, только безграничное восхищение.       Сяо Чжань стал подаваться бедрами вперед, в ладонь Ибо, уже более настойчиво и смело. Он сам задавал темп, ища ту самую точку, за которой следовал взрыв.       — Да... хочу тебя, — выдохнул он, отбрасывая последнюю тень стеснения. — Прямо здесь, Ибо. Сейчас.              И тут Ибо в голову пришла, как ему показалось, абсолютно блистательная и по-хорошему безумная идея. Он всегда обожал голос Сяо Чжаня, а в моменты страсти тот становился особенно глубоким.       — Ты споешь мне? — прошептал он, глядя на него с мольбой.       — Вот прямо сейчас? — Сяо Чжань округлил глаза, сбитый с толку такой резкой сменой настроения.       — Да-а... — протянул Ибо. Он медленно опустился на колени, оказываясь на уровне его паха. Член старшего, подрагивающий и влажный, находился прямо перед его глазами. Ибо жалобно, как преданный щенок, заглянул Сяо Чжаню в лицо:       — Спой мне, пожалуйста. И не останавливайся, что бы я ни делал.       — Извращенец! — выдохнул Сяо Чжань, но в его голосе не было обиды, только смесь шока и разгорающегося возбуждения.       — Зато какой, — ухмыльнулся Ибо. Он выключил музыку на смартфоне, погружая комнату в тишину, которую нарушало только их дыхание, и оставил влажный поцелуй чуть ниже пупка.       Сяо Чжань начал петь. Это была негромкая старая лирическая баллада, его голос подрагивал, но звучал чисто. Ибо тут же принялся за дело. Сначала он просто подул на мокрую головку, заставляя Сяо Чжаня затрепетать от мучительного ожидания, затем покрыл её серией коротких, дразнящих поцелуев. Он спустился ниже, лаская губами ствол вплоть до самых яичек, а потом широко, по-собачьи, провел языком снизу вверх, слизывая мутные капельки предсемени и задержался на щелочке.       В эту секунду Сяо Чжань сорвался на высокий, чистый фальцет. Его голос взлетел вверх, выдавая запредельную степень чувствительности. Ибо довольно хмыкнул прямо в его плоть, специально пощекотав головку кончиком языка.       — Сяо Чжань, сосредоточься, я ведь внимательно тебя слушаю, — издевательски заметил Ибо, не отрываясь от процесса.       Когда голос Сяо Чжаня с трудом вернулся к обычному тембру, Ибо снова прошелся языком от уздечки к яичкам, поочередно посасывая каждое. Сяо Чжань сбивался, путал куплеты, забывал слова, но упрямо продолжал петь, вцепившись пальцами в плечи Ибо. Но когда тот наконец широко раскрыл рот, втянул головку и опустился сразу до середины, старший окончательно сдался.       Песня оборвалась оглушительным, надрывным стоном. Ибо хотел бы улыбнуться, но его рот был плотно занят. Он опускался всё ниже, пока не уперся носом в гладкий, горячий лобок парня. Сверху уже не доносилось ничего, хоть отдаленно напоминающего вокал — Сяо Чжань то мурлыкал, то издавал невнятные гортанные звуки, полностью потеряв контроль. Когда он обхватил голову Ибо руками и начал сам вбиваться ему в глотку, подмахивая бедрами, о культуре исполнения забыли оба.       Ибо работал на пределе: втягивал губы, напрягал язык, челюсть уже начинала ныть от темпа, и он едва не пропустил финал. Сяо Чжань закончил свое «выступление» на невероятно высокой ноте, увенчав её таким отборным трехэтажным матом, которого в китайских балладах точно никогда не было. Ибо мысленно извинился перед соседями за акустику и послушно проглотил горячую солоноватую сперму.              Когда Сяо Чжань немного пришел в себя и физически, и морально, он посмотрел на Ибо таким жалобным, растерянным и одновременно бесконечно нежным взглядом, что Ибо на мгновение оторопел.       — Гэ... ты чего? — тихо спросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони.       — Ты... ты просто невозможный, — прошептал Сяо Чжань, опускаясь на ковер рядом с ним и притягивая к себе для поцелуя.       — Ты так хорошо станцевал мне, а я... — Сяо Чжань спрятал пылающее лицо на плече Ибо, его голос звучал приглушенно и сконфуженно. — Я даже не смог закончить песню. Я забыл все слова. Позор какой-то...       — Гэ, это самое приятное, что мне когда-либо доводилось слышать! — Ибо закинул голову и искренне рассмеялся, прижимая парня к себе еще крепче. — Мало того, что мы уложились всего в одну песню, так у тебя еще и из головы всё вылетело. Подтверди: я ведь чертовски хорош!       Сяо Чжань поднял на него взгляд, в котором стыдливость медленно сменялась восхищением и безграничной нежностью. Он протянул руку и ласково очертил контур губ Ибо, которые всё еще влажно поблескивали.       — Да, Ибо... ты невероятный. И сосешь так, что мои мысли не просто идут кругом — они испаряются. Я вообще забыл, как меня зовут, не то что слова песни.       — Надеюсь, я этим заслужил доступ к твоей заднице, — Ибо лукаво прищурился, и в его глазах снова зажглись те самые охотничьи огоньки.       Они не стали задерживаться в гостиной и переместились на всё ту же старую узкую кровать. Удивительно, но спустя столько времени и имея возможность купить что-то побольше, они даже не задумывались об этом. В этой тесноте был свой особый смысл.       Лежа в уютной темноте и привычно обвивая друг друга руками и ногами, они чувствовали, как границы между их телами стираются. На этой кровати, где невозможно было отодвинуться друг от друга ни на сантиметр, они становились не просто любовниками — они становились единым целым. Здесь, под тихий шепот и звук совместного дыхания, их будущее казалось таким же ясным и чистым, как гладь озера за окном новой студии.       Все песни были спеты, все танцы станцованы, и в этой тишине осталась только их общая, настоящая жизнь.