Пение птиц

Сквозь сон он чувствовал, как его тело пылает, разрывается от боли — такой, словно его заживо резали на конечности. Он видел вспышки света, голосов. Чувствовал под руками что-то тёплое, будто держащее его. И видел. Красные глаза. Инк резко распахивает свои. Сердце бьётся сильно, дыхание рваное. Тело дёргается. Глаза замутнённые. По телу проходит ток. Больно. Он стискивает зубы сильнее, так что те, кажется, крошатся. Он прикрывает глаза. Дышит через рот. Рвано. Он понимает — боль от руки. Та пылает. Разрывает. Живёт своей жизнью. Прислушивается к телу. Нужно успокоиться. Чувствует… тёплые касания. Чьи-то руки мягко и осторожно гладят его по голове. Будто успокаивают. «Дрим, наверное». Он глаза не открывает. Старается сосредоточиться на ощущениях. Под головой тепло, в волосах руки. Чужие, но не страшные. Боль не проходит. Не утихает. Режет. Ноет. Кричит. Вынуждая тело избавиться от неё. Инк сжимает другой рукой что-то мягкое. Сжимает с силой, расслабляясь, когда приступ спадает и он ещё сильнее чувствует касания. Сжимает, когда страдание опять усиливается. Сжал еще раз - разжал, сжал - разжал…. … Инк сквозь сон слышит тихие голоса, шуршание одежды. Что-то скрипит. Его голова касается чего-то мягкого, но уже не тёплого. Боль не отпускает. Он прикусывает нижнюю губу. Сдерживая боль в теле, и тяжело, рвано выдыхает. В нос бьет тяжелый запах. Металл. Сырость. Шум в ушах сходит. Голоса становятся чётче. — Что мы делаем? — голос резкий, грубый, но шёпотом. После него следует короткое молчание. — Я не знаю… — тяжёлый выдох, голос подавленный, с потускневшими нотками чего-то тёплого и яркого. — Инк должен проснуться, и тогда решим. Думаю, задержимся. Нужно найти еды. Шуршание чужой одежды. Инк чувствует, как рядом кто-то сел. Легко. Незаметно. — Инк, открывай-ка глазки. — голос спокойный, игривый, будто человек знал, что Инк проснулся, но не имел сил открыть глаза. Он лежал дальше. Голоса замолкли. Остался лишь звук завывающего ветра. Последний голос был прав. Он должен встать. Нужно. Просто. Открыть. Глаза. Он жмурится. Пытаясь открыть их. Рука резко схватывает болью. Пульсирует в ритм сердца. Инк смотрит перед собой. Над ним — бетонный потолок, в трещинах и дырах. Он моргает ещё раз. Прогоняя пелену с глаз. Мир проявляется — медленно, неохотно. Он смотрит с минуту. Может, две. Привыкает. Медленно двигает правой рукой. Мягкое. Похоже на кровать. Собирается. Упирается на здоровую руку. Он поднимается, садится. Глаза на секунду задерживаются на больной руке — согнута и прижата к его груди, в кроваво-белых бинтах. Живая. На кровати сидит Рипер. Мягко улыбается, кивает в сторону. Инк переводит туда взгляд, замечая своего друга. Тот мельтешит рядом с ним, в глазах слёзы. Хочет подойти. Обнять. — Инк… — звучит и радостно, и грустно одновременно, Дрим тянется. Инк жив. Инк проснулся. — Как я рад. Господи. Дрим всё же подскакивает ближе. Инк рукой касается его жёлтой макушки, нежно поглаживает, пока чужие руки аккуратно приобнимают его. Осторожно, чтобы не задеть повязку. Инк ведёт взглядом по комнате. Ищет. Находит. Эррор стоит, упираясь спиной в спинку у изголовья кровати. Смотрит неотрывно, как-то странно. Иначе, чем было. Взгляд тяжёлый, прилипший. — Ну всё… — голос подаётся не сразу, хрипит. — Дрим, ты так ведёшь себя, словно я восстал из мёртвых. — улыбается, отпуская руку. Дрим с неохотой отрывается. Садится на пол перед кроватью. Слёзы утирает. Кладет руку на его. — Вообще-то почти. — голос обиженный, детский. Живой голос. Живого человека. — Дрим, ты нагнетаешь. — Инк кидает на друга ещё один взгляд, улыбку. — Мы где? — он осматривается. Последнее, что он помнил: дорога, Эррор, чудовище и то, как он дёргает Эррора и его собственная рука превращается в кусок мяса. А потом — темнота. — Дошли до следующего города. — Рипер говорит тихо, спокойно. — А как мы… Инк не договаривает. Ловит хитрый взгляд белых глаз. И чувствует, как красные прожигают в Рипере дыру. Тяжёлую. Молчаливую. — Тебя самоотверженно нёс… — Рипера обрывает на полуслове прилетевшая в лицо подушка. Эррор подхватил с кровати и со всей силы кинул в лицо. Глухой удар. Перья не полетели — старая. — Заткись, блять. — Да ладно тебе, Инки должен знать, как ты всю н… Эррор в два шага преодолевает расстояние и становится возле Рипера. — Рип, заткнись. Пока я не помог. — рычит, шипит. Инк только сейчас замечает круги под глазами, как напряжены плечи, руки. Как натянута каждая жила. — Эррор, успокойся. — в перепалку встревает Дрим и тоже получает свою долю убийственного взгляда. Дергается, но не отступает. Инк молча смотрит. Пытается глазами встретиться с чужими. Те бегают. Не дают. Ускользают. — Да Эррор, успокойся. — Рипер ухмыляется. — Я понимаю. Ночь с Ин… — Рипер, блять. — Эррор рычит громче. Пальцы сжимает до побеления. Ещё немного — и кожа лопнет. Встречается с ёбаными глазами Инка, отводит свои. Ноздри раздуваются. Дышит рвано. Тяжело. Воздуха не хватает. — Блять. — срывается с места и идёт к двери. Одним резким рывком двигает комод. Дерево скрежещет по полу. Чувствуя, как руку простреливает болью. Плевать. Слышит в спину: — Ты куда? — от Дрима. — Подышу ёбаным воздухом. Срывается вниз, соскакивая со ступеней. Спрыгивая. В два счёта оказывается на тротуаре, разрушенном, проросшем травой и какими-то голубоватыми цветами. Солнце бьёт в глаза — яркое, невыносимое, как будто издевается. Инк смотрит ему вслед. Морщась от приступа острой боли. Молчит. — Давай посмотрим, куда наша кошечка пойдёт. — Рипер легко подскакивает и подходит к окну. Рукой подзывает. Инк спускает ноги, видя под ними старый ковёр и свою грязную обувь. Дрим подрывается, подхватывая его под здоровую руку. Держит. Пальцы сжаты крепко, но осторожно. — Дрим… Я могу ходить сам. — Инк говорит спокойно, ровно. Уверенно. Хоть ноги и кажутся ватными, а первый шаг отдаёт болью во всём теле. Он идёт. И может идти. Сам. Дрим не отпускает, идёт рядом. На шаг позади. Рипер уже вовсю разлёгся у окна. Видел, как Эррор прошёл к дороге. — Эй, у тебя из ушей пар идёт. Эррор разворачивается. Смотрит наверх. Видит Рипера и подошедших. — Рипер, иди нахуй. — рычит, жесты неприличные показывает и разворачивается. Плечи ходуном. Дрим кривит лицо от такого. А Инк смотрит. Внимательно. Запоминает. Эррор был всё ещё ему слишком непонятным. Слишком. Ступая по дороге, Эррор услышал, как сбоку шкрябает в полусонном состоянии мелкая тварина. Он ухмыляется, решая, что на ней он и отыграется. Кидает в неё камень. Резкий стук по костяному боку. Та резко рвётся вперёд. Принюхивается. Пасть открывает. Слюна капает на камень — густая, мутная. Кидается к нему ближе. Получает с ноги удар в живот и отлетает на пару метров. Когти скребут по бетону, не удержалась. — Вставай, скотина. — Эррор рычит, плечо разминая. Голос низкий, почти спокойный. Страшнее крика. Тварь ревёт, на ноги вскакивает. Секунду колеблется. Кажется, чувствует что-то инстинктивно. Что-то, что кричит: «Беги». А потом рывок. И снова получает с ноги. В этот раз — в голову. Челюсть клацнула, брызнула слюна. Где-то сверху трое смотрят за этим. — Это нормально? — Для него — да. Тварь кидается в третий раз — отчаянно, безнадёжно. Эррор ловит её морду рукой. Пальцы впиваются в тёплую, дряблую кожу. Сжимает. Резко вбивает её в бетон — сам опускается следом, наваливаясь всем весом. Кости кряхтят. Тварь орёт. Рвётся. Когтями пытается вырваться — чиркают по его рукаву, распускают ткань. Порвать. Разорвать. Его. Эррор давит сильнее. Мышцы напряжены. Камень под тварью идёт трещинами — тонкими, как паутина. Взгляд пустой. Он не здесь. Он — там. В грузовике. Кровь. Инк. Голова под рукой издаёт последний звук — влажный, сдавленный хрип. И чудовище обмякает. Оставляя небольшой след крови. Красно-зелёной. Смешанной с его собственной. — Он меня пугает. — Дрим не сдерживается, наблюдая за этой картиной. Эррор руку стряхивает. Убирает красно-зелёную кровь. Поднимается. Замирает. Смотрит на свою ладонь. На пальцы, которыми только что давил. На то, как они дрожат — мелко, противно. Не от усилия. Переводит взгляд на труп и достаёт один из своих ножиков. Опускается обратно, делает разрез там, где шея. Лезвие входит туго — кожа толстая. Пальцами проводит по текущей жидкости — тёплая, вязкая. К носу подносит. Сидит. Изучает. Не запах — что-то ещё. Что-то важное. — Рипер… — Дрим переводит взгляд на него. Глаза большие. — Это Эррор. Всё норм. Надеюсь. — он говорит спокойно, посмеиваясь. Отходит от окна, когда замечает, что Эррор встал и пошёл куда-то вглубь города. Дрим уходит следом. Желая избавить свой разум от чудовищного зрелища. Один Инк остаётся стоять. Глядя на спину, на чёрные волосы. И не может понять, почему не хочется отходить от окна. Пальцы сжимают оконную раму. Он пытается отвести глаза. Не получается. Почему… Выдыхает, давая выйти и боли, что он старательно терпит. Слышит, как за спиной двое ходят. Кто-то двигает какой-то ящик, что-то ищет. Достаёт. — О, да это же клад. — Инк разворачивается, замечая Рипера, держащего в руках какую-то коробку. — Сыграем?