Пение птиц

Эррор идёт через обломки какого-то старого торгового центра. Поднимается повыше. Ветер мягко треплет волосы. Тёплый. Почти нежный. Воздух приятный, мягкий. Отдаёт цветами и зеленью, что проросла в центре магазина и выглядела как небольшой оазис. Только юноша был готов вырвать с корнем эти сраные деревья. Нескончаемый поток мыслей, от которых гудела голова. Ёбаный вид чужих глаз перед лицом. Руки. Бинты. Ощущение собственных пальцев в волосах, отдающих теплом и нежностью. Чужих волосах. Эррор с силой хватает очередной выступ, подтягивается. Становится на остатки крыши. Дышит полной грудью. Смотрит вперёд. Внизу собираются твари. Одна. Вторая. У места, где он оставил след их же кровью. Они нюхали. Рыскали. Шкрябали. Искали. Эррор потёр переносицу. Нашёл причину, почему их нашли. Днём. Почему гнались. И всё потому, что на нём были сраные капли крови после стычки с монстром. Кровь твари на одежде. Маяк. Раньше такого не было. Пальцы болезненно сжались. Рука заныла. Он осел прямо на холодный бетон. Хватаясь руками за голову, с силой сжимая собственные волосы. Пальцы впились в кожу. Он слышит рёв. Рёв твари. Слышит чужой голос. Выдох сквозь зубы. Из-за него их нашли. Тело покрылось мелкой дрожью. Челюсть свело. До скрежета. Он чувствует, как к горлу подступает. Тошнит. Он слышит. Слышит, как рвётся ткань. Как рвётся кожа. Чужой выдох. Пустой взгляд. Судорожно. Сердце разрывает рёбра. — Блять. Тихий выдох в ответ на сдавливающуюся грудь. Он делает рваный вдох. Выдох. Рука ноет под давлением. Вынуждая обратить на неё внимание. Он смотрит на свою руку в чёртовой чёрной перчатке. Тупой подарок от такого же тупого человека. Который, не думая, встал перед ним. Он сжимает руку — уже не так сильно, чтобы не повредить. Прижимает ладонь к себе ближе. Дышит тяжело, глубоко. Ткань перчатки пахнет чужой кровью. Он хотел её снять. Снять и выбросить. Сжал сильнее. Прижимая к себе ближе. Ещё ближе. Пальцы вцепились в ткань. Не пускают. Он не мог её снять. Не мог. И ненавидел себя за это. Под тёплыми солнечными лучами. Они были слишком тёплыми. --- Он не знал, сколько так просидел. Пока его сердце успокоилось. Пока разум стал ясным. Пока он не смог подумать о чём-то ещё. Твари снизу уже разбежались. Но он видел, как между домов они ходят. Продолжая искать. Продолжая помнить. Осмотрев свою разорванную чёрную кофту, штаны. Всё было в крови. Даже его волосы, которые он с силой продолжал сжимать. Чужие пальцы в них — воспоминание, которое не стереть. Поднимает глаза, осматривается, прищуриваясь. Проклятое зрение. Ищет глазами большое здание. Оно должно быть почти целым и хорошо заметным. Проходит вперёд по крыше, обходя обломки. Шаг осторожный, но не медленный. Слышит, как в такт его шагам где-то шкребётся тварь. Тень. Всего одна. Очертания больницы плыли, двоились, но он чётко знает, куда теперь идти. Хмыкает. Делает шаг и соскальзывает вглубь торгового центра. Вниз. В тень. До больницы он дошёл быстро. Сам не замечая. Делая каждое движение на автомате. Перерезая очередную пасть обыденно. Тело работало отдельно от разума. Ему нужно проверить. Найти воду. Лекарства. Сделать что-то полезное. Ноги тяжёлые. Взгляд не фокусируется. Веки не слушаются — наждаком по глазам. Голова гудит. В ушах — белый шум, и в нём тонут все мысли, кроме одной. Хочется уйти. Уйти и больше никогда не видеть. Ни Рипера, ни Дрима. Ни… Инка. Ему так проще. Он был один — он так и должен. Ему не нужны люди. Больше не нужны. Взгляд цепляется за люк в асфальте. Он идёт. Дёргает. Не поддаётся. Ещё. Ещё. Плечо отдаёт болью. Плевать. Металл поддался. Он спускается. Говоря себе, что не вернётся. Что сделает дело — и всё. Что так правильно. Проходит по старому подвальному помещению. Не чувствует ни сырости, ни ржавчины. Идёт прямо. Стены — серый бетон в трещинах. Под ногами хрустит какой-то мусор. Каждый шаг — эхо. Там, впереди, должна быть вода. Резервуар. Он останавливается. Придерживаясь рукой за влажный камень. Жмурит глаза: кровь, много, слишком, раны везде. Мотает головой. Смотрит вперёд. Делает вдох. Шаг. Глухо отдаётся о бетон. Перед глазами видит нечёткую, облупившуюся надпись «Резервуар чистой воды». Нашёл. Перед ним оказывается огромная бетонная коробка, зарытая глубоко в землю. Сверху закрыта бетоном и в середине люк. Он открывает его. Ощущая всем телом холод. Холод воды. Холод помещения. Холод поднимается по спине, отрезвляя. Тело покрывается мелкой дрожью. Мурашки — от шеи до пальцев. Руку опускает — до воды не дотягивается. Испарилась часть. На секунду замирает. Неужели зря. Но чувствует, как ниже, ниже её ещё много. Толща. Запас. Выдыхает — и только сейчас понимает, что не дышал. Эррор закрывает люк обратно. Садится на бетон и смотрит наверх. — Хоть что-то. Тяжело выдыхает, под ритм сердца. Закрывает глаза. Под веками — темнота. Ни крови. Ни чужого выдоха. Только холод и тишина. Он прижимает руку в перчатке к груди — неосознанно. Просто держит. Темно. Везде темно. Но он знает, что ему делать. Сначала — вода. Потом — лекарства. Потом…он подумает после. Тишина. Ни шороха. Ни дыхания, кроме его собственного. Только под землёй можно было так спрятаться от мира. —— Рипер повертел в руках пожелтевшую потрёпанную коробку с рисунком человечка и надписью «Монополия». Следующие пару часов трое провели за игрой. Сначала Рипер объяснял правила Дриму и Инку. Потом мягко и спокойно объяснял Инку правила ещё раз, ещё не зная, что тот будет играть как захочет. Будет ставить свои отели где посчитает красивым, на что Дрим будет возмущаться, говорить, что так нельзя. Инк будет смотреть на Рипера и спрашивать почему. А Рипер не найдёт что сказать, потому что совсем не следил за игрой. Уголки губ дрожали — он сдерживал смех. — О, я опять выиграл. — Инк торжественно, но немного растерянно говорит и лезет к наклейкам. Отклеивает одну. — Вот как! Как у тебя это выходит?! — Дрим с возмущением в голосе и активными жестами склонился над игровым полем, пытаясь найти ответ. Хмыкает и переводит взгляд на Рипера. Смотрит на него скептически. Инк подходит к проигравшему Риперу и клеит тому на лицо ещё одну наклейку в виде звезды. У него уже их было две. Рипер не сопротивлялся. — И ты! — Дрим разворачивается всем телом, выхватывая из рук Инка наклейки, и берёт одну. С силой приклеивает какую-то мордочку кота ему на лоб. — Поддаёшься ведь! Дрим подскакивает в праведном гневе. Инк — выигрывает, не имея никакой логики, Рипер — поддаётся, и только он один пытался реально играть. Инк тихо смеётся, смотря на то, как его друг закипает. Украдкой смотрит на дверь. И улыбка пропадает с лица. Пальцы коснулись бинтов. Когда Эррор ушёл, Рипер смог спокойно сказать и о том, что Эррор нёс его от той дороги до самой кровати. Ни разу не отпустив и не остановившись. Инк узнал, что это были не руки Дрима, а Эррор всю ночь дежурил, поглаживал. Сам вызвался. Взгляд опустился. Он хотел спросить, зачем он всё это сделал. Из-за долга? Или, может, вины? А может, была своя причина. Причина, почему он не хотел, чтобы Инк знал обо всём этом. — Звёздочка, ты сейчас похож на Эррора. — Ты что там сказал? — Дрим подрывается с места и приближается к Риперу. Близко. Угрожающе. Получает лёгкую ухмылку и жест с поднятыми руками: «Сдаюсь». В эту же секунду со стороны двери Инк слышит глухие шаги. Он приподнимается, на всякий случай кладя правую руку на нож. Выдыхает от резкого движения, отдающего новой болью. Терпит. Эррор входит осторожно, держа руки в карманах. Ловит взгляд Инка, стоящего наготове. Видит сидящего Рипера и угрожающе нависшего над ним Дрима. На полу — игровое поле. Наклейки. Кот на лбу Рипера. Он брови поднимает в немом вопросе, но молчит. Только пальцы в карманах чуть сжались. — Эррор, ты когда помыться-то успел? — Рипер наклонил голову, осматривая друга. Тот был в чистой одежде. С вымытой головой и, кажется, телом. Вода ещё блестела в волосах. Эррор сделал шаг вперёд, поправляя на шее ворот кофты, похожей на ту, что он носил ещё вчера. Такая же. Не его. Выдыхает, отрывая взгляд от Инка, что расслабился и сел обратно на пол. Опустился. Ждёт. Он не знал, как сказать всё. Сказать о том, что узнал, о том, что виноват, о том, что нужно сделать. И его долгое молчание заставило всех почувствовать лёгкое напряжение. Воздух стал плотнее. Дрим отошёл от Рипера, садясь на пол, и выжидающе посмотрел. Рипер развернулся всем телом, смотрел мягко, но выжидающе. И только чёртов Инк решил, что нужно встать и подойти ближе, позвав его по имени. — Эррор? — белые глаза прошлись по лицу, Эррор дёрнулся, отошёл чуть дальше. Покосился на Инка в последний раз и посмотрел вперёд. В стену. Куда угодно, только не на него. — Твари нашли нас по запаху. — он начал с самого основного. Пальцы сжались в карманах. — Когда мы ходили проверить путь, я убил одну тварь. — он сглатывает подступивший ком. Инк слушал. Не перебивал. Только смотрел на то, как Эррор сжимает пальцы в карманах, как не поднимает глаз. Запоминал. — И её кровь осталась на мне. — опускает взгляд. Ноги тяжелеют. Хочется хотя бы сесть. — Они мутировали. Из кровь привлекает сородичей.— слова давались с трудом, он всё время видел, как рядом стоит Инк. Инк и чёртова рука. В бинтах. — Разумные тоже мутировали. Они стали резче… быстрее думать. Поэтому нам надо избавиться от их запаха. Эррор замолчал под тяжёлыми взглядами троих. Дрим подскочил с места, хватая карту и судорожно думая, как им вернуться или… или как им идти. Что им вообще делать. Пальцы смяли край бумаги. Рипер кинул лёгкий взгляд на него. — Стоп, ты поэтому такой чистый? — руки Дрима дрожали, голова работала. — Да. Я знаю, где вода. И я уже притащил туда одежду. Нужно просто… — невольно смотрит на Инка… — дойти. Но твари рыщут. Всё время, что я ходил, везде были. Сонные. Но были. Ждали.