Пение птиц

Когда он открыл глаза, тёплое солнце приятно щипало кожу. Он прикрывал глаза. Смотрел на силуэты перед собой. Они ласково что-то говорили. И ему было тепло. Что-то касалось его головы, отдавая приятными ощущениями. А когда глаза привыкли к яркому свету, он увидел перед собой того, кого потом звал мама. —— Маленькие ножки ступали на мягкую, чуть сыроватую траву. Подбегая к маме и хватаясь за её длинное платье маленькими пальчиками. Девушка замирает. Опускается на колени, становясь на один уровень с мальчиком. Улыбается нежно. Как солнце. — Что такое, маленький? — голос тёплый, яркий, как её голубые глаза, переливающиеся на свету. От неё пахло травами. Всегда. Даже когда она просто стояла рядом. Маленькая ручка поднимается, показывая, что всё это время держала в руках букетик из полевых цветов. Он протягивает его маме и глаза опускает. — Дежи. — слова ещё выходили неловкими. Она треплет его по тёмным волосам, принимая подарок. Пока к ним подходит высокий мужчина. Смотрит на букет. Ухмыляется. И подхватывает мальчишку на руки. Смотрит своими красными, но тёплыми глазами. От отца пахло металлом и дымом. Чуть-чуть. Совсем не страшно — наоборот, так пахло что-то важное, что-то взрослое, чему он ещё только учился. — Это что, мой сын у меня жену уводит? — шутит и по носу щёлкает. — У него есть все шансы. — женщина встаёт и идёт следом. Рядом. Держа в руках маленький букетик с сине-белыми цветами. ——— — Мама? — он тихонько зовёт, ногами стоя в воде. Тёплой и спокойной. — Да, маленький? — женщина рядом держала его за руку. Смотрела вдаль. Туда, где, возможно, заканчивается река. — А мы можем сходить в руины, те, которые за горой? — он глаза поднимает, смотрит. Глаза становятся больше, губы поджимает. Женщина смотрит на эту картину. За нос его дёргает. — Вот хитрый. Матери глазки щенячьи строишь? Он фыркает, отворачивается. Щёки дует. — Думаю, можем. Опять нашёл что-то? Он опять поворачивается, расцепляя их руки. Глаза горящие, голос торопливый. — Да! Там можно найти целые компьютеры и книги. — каждое слово сопровождается яркими жестами. — Слушал, когда бабушка Ханна рассказывала о том месте. Оно было большим и высоким. Значит, что-то могло сохраниться. Женщина смотрит на него. Мотает головой, прикрывая глаза. Подумывая, как бы им туда дойти поспокойнее. И как забрать побольше книг. — Тогда давай через пару дней и попробуем? — Ура, ура. — он дёрнулся вперёд, выбираясь с реки. — Я пойду папе скажу, пусть готовится. ——— Он сидел в небольшой комнате заброшенного дома из старых городов. Они часто оставались в таких местах. Укрываясь от ночных монстров. — Больно. — он хмурится, когда прозрачная жидкость льётся на рану на руке. Сидящий рядом мужчина продолжает поливать. — Терпи, нечего было лезть. — голос суровый. Баночку убирает. Внимательно смотрит место, оставленное когтями. Выдыхает. — Ну я ведь победил. Мужчина дёргается, но остаётся на месте. Глаза переводит на бинты. — Сынок, мы знаем, ты сильный. — она гладит его по голове, смотря на своего мужа, а потом на сына. — Но мы переживаем за тебя и то, как ты сражаешься… — она делает паузу, будто вспоминая что-то. — Ты стал всё больше и больше ходить сам, а у нас стало больше работы, но, пожалуйста, тебе нужно беречь себя больше. Он ничего не ответил. Опустил взгляд на свою руку, которую перебинтовывал его отец. Он сражался как умел, старался защищать маму с папой и других из деревни. — А ну, не кисни. Ты всё равно молодец. ——— Он стоял, держа в своих руках старый маленький нож. Рядом стоял папа, держа почти такой же и показывая движение. — Видишь? Всегда от себя. Медленно. Не надо силы. Надо уважение. Он сделал первое движение. Странное. Неудобное. Неловкое, поскальзываясь на ногах. — Пап, мне легче руками. — фырчит, но продолжает пытаться. Мужчина смотрит на него и мотает головой, подходит сзади, беря маленькую руку в свою и показывая, как правильно держать. — Тебе твои руки ещё понадобятся, лучше береги их и учись. ——— Щёки горели от яркого пламени большого костра. Он сидел рядом, смотрел, как трещат брёвна, как пылает огонь, переливаясь от жёлтого к красному и обратно. Он поднял взгляд к небу. Оно было чёрным. С яркими звёздами, словно рассыпаны блёстками, которые он однажды нашёл и уронил на мамино платье. У костра собирались люди. Он знал всех, кто сидел. Они всегда улыбались ему, помогали и тепло гладили по голове. И он старался помогать им. Принести бабушке Ханне дров или воды, посидеть с младшими тётушки Алии или отправиться со взрослыми на охоту. — Маленький, подойди, помоги принести посуду на стол. Он без слов поднялся, подходя к пожилой женщине. Бабушка Ханна. Она была самой старой в их поселении — помнила ещё старый мир, помнила, как работали машины и горел свет без огня. Именно она однажды показала ему книгу с картинками ветряков. «Там, за горой, есть место, где люди умели зажигать свет без пламени», — сказала она тогда. И он запомнил. Он часто слушал её истории. Она поселила в нём интерес. А он перерос в его маленькую одержимость технологиями прошлого. — Бабушка, говорите, что нести. — Ох, спасибо тебе за помощь. Возьми оттуда. — женщина с поседевшими волосами указала на небольшой столик. Он подошёл, хватая стопку тарелок, и понёс. Видя, как у их костра ходят люди, говорят, смеются и улыбаются. Краем глаза замечая, что вокруг ходят и те, кто всегда остаются на страже. ——— Тёплый ветер бил прямо в лицо, пытаясь спугнуть, прогнать его. Будто он лез туда, куда нельзя. Но он был упрям. Он хотел узнать, как эта громадина могла давать людям прошлого электричество. Ему об этом рассказали. Он услышал. Нашёл. И теперь лез. Уверенно. Он поднялся, смотря на гигантские стальные крылья. Величественно расправлены металлическим чудищем. Они вызывали в нём восхищение от одного только вида. — И как они должны-то крутиться? Он осмотрелся. Кинул взгляд вниз — высоко. Но он не боялся, он не знал, что это такое. Нашёл какую-то штуку. Открыл. Там были уже знакомые для него вещи и что-то, что он не знал. Он провозился там, пока солнце не стало светить золотистым цветом, напоминая, что пора домой. Что его уже явно ищут и он опять получит за то, что исчезает надолго. Он спустился в тот день, давая обещание вернуться и запустить эту штуку. Чтобы его людям было проще жить. ——— Они сидели на поляне. Все втроём. Он слушал рассказы мамы о далёком прошлом. О том, как она ходила в школу, как не хотела учиться. Рассказывала о том, как познакомилась с его папой. Они смеялись, шутливо перекидываясь фразами. Он сидел. Слушал. Пока тёплая ладонь нежно поглаживала его волосы. —— Утром он снова выбежал с криками «Скоро вернусь», под возмущённый крик его мамы. Но сегодня он не мог остаться утром на завтрак. Он должен был дойти до того самого ветряка, который сегодня должен будет завестись. Он всё подготовил. Долго изучал. Искал ещё дольше. Аккумулятор он нашёл три недели назад, в старом гараже за холмом. Тяжёлый, с проржавевшими клеммами — но бабушка Ханна сказала, что такие штуки могут хранить свет. Он ей поверил. Просто потому что она никогда не врала. Теперь у него в руках был этот аккумулятор, смазка для генератора и запасные провода. И полные карманы инструментов. Он был решительно настроен на запуск. Он ждал, как придёт к маме с папой и скажет им, что у него получилось. Как они улыбнутся и погладят по голове, хоть он и будет сопротивляться. Провозился с ветряком он долго. Очень. Начиная от того, что рычаг внизу, что заблокировал движение лопастей, сильно заржавел и у него не сразу хватило сил его запустить, до замены некоторых проводов, что были неисправны. Но он справился. Работая под палящим солнцем. Под ленивое рычание вдали. Лопасти дрогнули. Раз. Другой. А потом пошли — медленно, со скрипом, но пошли. Он стоял, задрав голову, и слушал этот звук. Ржавый. Неровный. Самый прекрасный звук в его жизни. Он спускался, измазанный в грязи, в смазке. Бежал к себе. Домой. Горячий воздух бил в лицо, вынуждая жмуриться. Но он ни на миг не остановился. Преодолевая расстояние в считанные секунды. — Мам, Пап. — он радостно кричит, зовёт их. ….. ….. Сердце пропустило удар. Ещё один. В ушах шум. Белый. Непонятный. Он слышит чей-то крик. Крик похож на его голос. Голос сорвался не сразу. Сначала был крик. Потом — тишина. А потом он открыл рот, но оттуда не вышло ничего. Только хрип. Он не чувствует, как идёт. Идёт ли он вообще. Дышит ли он. Видит ли он. Правда ли то, что перед ним. Перед ним огромное кровавое озеро, наполненное растерзанными телами тех, кого он считал семьёй. Он ступает вперёд, ботинок увязает в красной жидкости, прилипает. Хлюпает. Руки дрожат. Тело дрожит. К горлу подступает ком. Он видит оторванную зубами руку. Тётушка Алия. Только она любила носить кольцо из старых городов. Он делает ещё один шаг. Кусок старой поношенной ткани цвета зелени и жёлтых цветов. Изодранный. Бабушка Ханна. Только она любила всё, что связано с жёлтыми цветами. Он делает ещё один шаг. Смотрит вперёд. Тело обмякает. Падает на землю. Руками упираясь в кровь. Его тошнит. Перед ним. Лежит растерзанное тело его отца, обнимающего его мать. Они не сохранились, но он видел. Видел руку, сжимающую другую руку, как знакомая одежда отдавала металлическим запахом, перемешиваясь с запахом трав. Он потянул руку. Касаясь. Еле тёплая. Его крик разносится на весь старый город. Он не боялся привлечь монстров. Он не думал об этом. А может, даже ждал. Пусть пришли бы. Пусть растерзали бы его тело. …. Но никто не пришёл. Где-то далеко, за холмом, ветряк сделал первый полный оборот. Лопасти разреза́ли воздух. Он не видел. Не слышал. Но они крутились. Обещание, которое он дал, было выполнено. Только обещать стало некому.