Пение птиц

До города они добрались, когда солнце уже было в своём пике. Не просто грело. А пекло. Воздух был тяжёлым, душным, с запахом сухой листвы. Если приглядеться, можно было увидеть, как испаряется влага с земли. Эррор шёл через здания, чтобы они могли скрыться от солнца. За спиной плетётся Инк, прижимая руку к себе ближе. Губы облизывает. Чувствуя, как горло пересохло. Молчит. Продолжая идти и смотреть на спину впереди. Останавливаются они, когда забираются на этаж высотки, достаточно высоко от монстров и скрытые в тени от солнца. Инк тяжело падает на пол, дышит рвано, здоровой рукой упирается о пол. Бетон был холодным — единственное, что не обжигало. Он прижал ладонь сильнее, впитывая холод. Песок скрипел под пальцами. Грязный. В песке и дереве. Эррор стоит. Скидывая чужой рюкзак с плеч и тянется к фляге с водой. Осторожно подходит. Протягивает. Смотрит за каждым движением Инка. За тем, как тот открывает флягу, как горлышко касается губ. Как двигается кадык при глотках. И как, отстраняясь, губы блестят от влаги на них. Эррор отводит взгляд. Быстро. Резко. Надеясь, что его не увидели. — Спасибо. — говорит тихо, открывая и делая первые глотки. Вода была тёплой — фляга нагрелась на солнце. Но горлу было всё равно. Он пил, чувствуя, как влага течёт вниз — по пищеводу, в грудь, в живот. Освежающая влага. Закрывает, оставляя ещё половину, и выдыхает. Взгляд вверх. Слышит, как Эррор садится где-то рядом, но в то же время держит расстояние. Слушает шелест листьев. Где-то далеко, кажется, журчит вода. Голову опускает. Смотрит на Эррора. Взгляд в пол, пальцы сжимает. Держит нож. Плечи напряжены до предела. Инк смотрит. Долго смотрит. И не говорит ни слова. Просто потому что не находит. И прикрывает назад глаза. —— — Звёздочка, да ты сейчас сваришься. — Рипер смотрит на Дрима. Он идёт, держа крепко вещи на своей спине. Тяжёлые ботинки касаются горячего асфальта. Горячо. Проникает через обувь. Испарина на лице. Пот стекал по виску, по шее, за воротник. Он вытер лоб рукавом — мокро. Через минуту снова мокро. Он перестал вытирать. Возможно, в этот раз Дрим пожалел о том, что на нём так много одежды. — Я испытываю уважение к Эррору, за то что он столько лет с тобой ходил. — Дрим подкидывает рюкзак, удобнее его устраивая, и выпрямляет спину. Они почти дошли. Город уже встречал их ветром и запахом листвы. — Неужели дорога со мной настолько плоха? — Рипер шёл так, будто солнце его не касалось. И Дрим искренне проклинал того за его стойкость к жаре и свою непереносимость. Тихо фыркая, он ускоряет шаг. Им ещё нужно найти двоих, а он и так потратил слишком много сил, чтобы ещё препираться с этим лисом. В городе становится легче — стены, листва создают тени и перекрывают возможность солнца давить. Дрим вдыхает полной грудью. Осматривается. Город огромный. — Итак, гуру по зверям. Где нам их искать? — Ужас, не зови так Инка, он всё-таки интеллигентный. Даже если связался с зверем. — Рипер идёт вперёд, смотря на то, куда можно забраться. Дрим на это только закатывает глаза. Собственное тело плохо слушается, ноги ватные. Он не знает, сколько ещё сможет пройти. — Пошли, звёздочка, думаю, Эррор пойдёт туда, где мы останавливались. — Рипер ушёл вперёд, между бетоном и листьями кустов. —— Эррор решил подняться, убирая нож на пояс и стряхивая с себя пыль. Бесконечно сидеть на месте они не могли. Им нужно есть. Им нужно пить. А значит, нужно всё это найти. Перевёл взгляд на Инка. Тот сидел чуть бледноватый. Но выглядел спокойно. Дышал ровно. — Ты куда? — Инк, услышав движение, открыл глаза и рефлекторно потянулся к парню. Эррор замер. На секунду. Под взором белых глаз. И сделал шаг вперёд, придерживая чужую руку, видя, что Инк слегка пошатнулся. Всё происходит слишком быстро. Неосознанно. Эррор глаза отводит, но руку не убирает. Помогая Инку подняться. — Надо найти еды. — он встряхивает флягу. — и воды. Инк выпрямляется, смотрит прямо, выражая полную готовность. Руку свою не убирает. Чувствуя тепло от чужой ладони. — Нет, ты останешься. — не замечает, как руку сжимает, вместе с рукой Инка. — Почему это? — Потому что. — Эррор рычит, упирается. Делает шаг ближе. Он привык так. Звери давят силой, размерами. Устрашают. Но только на Инка это не работает. Он просто делает шаг ещё ближе и смотрит спокойно в красные глаза. — Я. Пойду. — не вопрос, не просьба, не спор. Инк говорит, что сделает, и он это сделает. Так было всегда, так и будет. У Эррора челюсть сводит. Инк хмурится, чувствуя, что руку сильнее сжимают, но не отпускают. Они смотрят друг другу в глаза. Секунда. Две. Три. Никто не отходит. И не отступает от своего. Белые глаза спокойные. Тихие. — Хорошо, блять. — Эррор не выдерживает первым, лицо отворачивает и делает шаг назад, ослабляя хватку. — Только ты не лезешь в бой. — Хорошо. — Инк расплывается в улыбке, лёгкой, довольной. Смотрит на чужое лицо, слегка приближается. — Кошечка. — проговаривает рядом с ухом. Тихо. Наблюдая, как быстро меняется лицо, как появляются красные пятна на щеках. Как Эррор резко взгляд переводит. Уже не скрывая своего красного лица. Смотрит странно, по-животному. Зрачки расширены так, что от красного почти ничего не осталось. Инк губу прикусывает. Не имея возможности оторваться от этого взгляда. — Идём. Красавица. — рычит, сквозь зубы. —— Они вышли на открытую площадь. Круглая. Огромная. Со статуей посередине. Непонятно, кто был на ней изображён. Половина тела была разрушена, половина обросла мхом. Инк сидел на краю статуи и ждал, когда Эррор выйдет из дома. Солнце уже теряло свою силу и лишь приятно прогревало. Он провёл здоровой рукой по холодному камню — шершавый, в трещинах. Хорошо. Спокойно. Как будто он всегда здесь сидел. Инк потянулся одной рукой, почувствовал лёгкое напряжение и боль в другом плече и решил так пока что не делать. Шкряб. Повернул голову. Между домами шла тварь. Медленно передвигая своими конечностями. Инк присмотрелся. Она была одна. Видимо, отбилась от гнезда, а прогулка под солнцем далась ей тяжело. Инк ухмыльнулся, хватая один из камней, тёплых от солнца, лежащих рядом, и кидает в стену дома рядом с тварью. Камень стукнул — глухо, коротко. Тварь дёрнулась. Инк замер — не от страха, от интереса. Как она отреагирует? Та голову поднимает. Будто ушами прислушивается. Озирается по сторонам, словно что-то может увидеть. И делает шаг в сторону звука. Инк улыбается. Берёт ещё камень и кидает чуть дальше, чем первый. Тварь делает шаг туда. Нюхает. — Ты, кажется, немного отстала в развитии от сородичей. И это было интересно. Другие бы уже учуяли запах человеческой крови, а эта туповато следовала за третьим камушком. — Это даже интересно. В голове у Инка пронеслась идея. Можно ли их вообще приручить? Он кинул ещё один камушек. Повыше. На развалившуюся стену. Тварь сделала шаг. Прислушалась. Что-то подумала. И подошла к стене. Шкрябнула по стенке. Инк уже подхватывал очередной камушек. Замечает. Эррор подходит к твари и резким движением разрезает той шею. Кровь брызнула на асфальт — красно-зелёная, густая. Нож остался в руке — он не убрал его, просто сжал крепче. Потом, уже на ходу, швырнул лезвие на землю. Подальше от себя. Подальше от Инка. Поворачивается и смотрит. Челюсть напряжена. Руки. Плечи тоже. Несчастная упаковка с едой трещит, рвётся, и крупа сыплется на асфальт. Он даже не смотрит на неё. Только на Инка. Он идёт ближе. Разрывая расстояние слишком быстро. — Что ты творишь? — рычит, хватая за плечи, легко, но приближает к себе. Инк шипит, чувствуя боль в руке. — Жду тебя. — Какого хера ты с этой тварью играешься? — Да что такого, он был забавным. — Инк смотрит, как чужие зрачки расширяются и сужаются. Будто не выбрали, что они испытывают. — Инк, блять. Какое нахуй забавно. — и тянет ближе. — Забавно. Слова врезаются в голову. — Забавно, блять? — ещё ближе. — эта тварь была тупой, а если не будет? — Я не идиот. — Ты идиот— фраза почти шёпотом. На грани. Эррор опускает голову на плечо. С силой сжимает кожу под пальцами. Внутри что-то шкребет. По костям. Как страшное напоминание. Как знак, что не делай. Ничего не изменится. Все будет так. Все повторится. Челюсть сводит сильнее. Пальцы подрагивают. Он тихо зовет. Совсем тихо. Так что бы было невозможно услышать. —…я не могу…не еще раз… И Инк слышит. Замирает. Прислушиваясь к дыханию на своем плече. Правую руку приподнимает. Касаясь горячей щеки. Надавливает. Вынуждая посмотреть. Эррор послушно ведется за рукой, не имея возможности противиться этому теплу. Этому касанию. Голову поднимает. Инк улыбается. Мягко. Осторожно. Смотрит прямо в глаза. — Все хорошо. — полушепот. По коже. По костям. По венам. Эррор сжимает чужие плечи сильнее. Смотрит - белые глаза. Спокойные. И хватку делает мягче. Взгляд не отводит. Чувствует как теплые пальцы гладят его лицо. Он хочет уйти. Чтобы не чувствовать всего того что происходит внутри. Эррор тянется. Медленно. Губы касаются чужих — и он чувствует, как они дрожат. Его? Инка? Он не разбирает. Только тепло. Он прижимает Инка за плечи. Ближе. Сильнее. Так, будто тот — единственная точка опоры в мире, где всё остальное рушилось. Будто стоит отпустить — и он исчезнет. Инк не отстраняется. Не пугается силы, с которой его держат. Его ладонь — со щеки, выше, в волосы. Зарывается. Поглаживает. Не останавливая. Не спасая. Просто притягивая к себе — ближе. Ещё. Настолько, насколько можно. И отвечает. Мягко. Без рывков, без жадности, без спешки. Губы двигаются в такт — и лёгкий укус. Не больно. Рипер замечает их первым. Замедляется, руку вскидывает — остановить Дрима. Но тот уже увидел. Дрим замер. Инк стоял. Живой. Целый — насколько это вообще возможно с такой рукой. Он дышал. Он был здесь. Это перекрыло всё: и кровь на стенах Города, и пистолет в руке, и собственное сердце, которое колотилось где-то в горле всю дорогу. Но он не знал куда смотреть. Ноги приросли к асфальту. В висках застучало. Мысль мелькнула идиотская: вмешаться? Позвать? Но он уже понял — Инку это не нужно. Инк сам выбрал. Сам поднял чужое лицо. Он не вмешался. Просто стоял. Рипер переводит взгляд на Дрима. Сдерживает рвущийся смех. Наклоняется чуть ближе к его уху — Дрим даже не дёрнулся, слишком занят был попыткой переварить происходящее. — Вау, да мы тут, звёздочка, лишние. Дрим выныривает из ступора. Моргает. Глаза наконец отрываются от Инка и Эррора. Он смотрит на Рипера — и закрывает лицо ладонью. Щёки горят. Он понял, что пялился. Понял, что стоял с открытым ртом. Понял, что счастлив и возмущён одновременно, и от этого хочется то ли смеяться, то ли провалиться сквозь асфальт. — Заткнись. Хоть на секунду. — он тычет Рипера локтем в бок. Слабо. Без огня. Разворачивается. Спиной к парочке. Потому что смотреть на них сейчас — выше его сил. Но уголки губ всё равно ползут вверх. Инк жив. Инк не обернулся на звук. Он всё ещё смотрел на Эррора — и уголки его губ были приподняты. Тихо. Спокойно. Эррор перехватил этот взгляд. Ничего не сказал. Только пальцы дрогнули — и замерли снова.