Пение птиц

Эррор продолжает держать Инка за плечи — осторожно, спокойнее. Взгляд в глаза. Дыхание выравнивается. Шорох. Хруст щебня — так ступают только армейские ботинки. Эррор дёргается. Разворачивается, выставляя руку перед Инком. Смотрит вперёд — и, заметив две знакомые фигуры, опускает руку. Рипер стоит к ним лицом, наклонившись к Дриму. — Можно, Звёздочка, — говорит тихо, хмыкая. Дрим цепляется в него взглядом. Щёки всё ещё красные. Взгляд цепкий. Челюсть сжимается. Видит, что Рипер хочет что-то ещё сказать. — Молчи, — цедит сквозь зубы. Рипер поднимает руки в молчаливом жесте «сдаюсь». Эррор цыкает. Разворачивается. Шаг — и он уже спиной к ним. Проводит ладонью по лицу — грубо, как будто стирает что-то. Не помогает. Уходит туда, где убил монстра. Чувствует, как дурацкая кровь приливает к щекам. Раньше такого не было. Раньше он мог контролировать всё: тело, дыхание, страх. Теперь его тело предаёт его каждый раз, когда этот чёртов Инк смотрит слишком долго. И он ничего не может с этим сделать. Это бесит. Только возле стены бросает взгляд туда, где стоит Инк. Стоит и всё так же смотрит. Эррор отворачивается — резко. Цепляется глазами за крупу. Упаковка порвана. Всё рассыпалось по земле. Нужно искать новую. Дрим выпрямляется. Видит, как Эррор отходит, а Инк смотрит ему вслед. Улыбается. Глаза горят. Трёт переносицу. Делает шаг ближе. Ещё один. Быстрее. Шаги — быстрее, быстрее, сбивчиво. А потом тишина. Дрим замер в полушаге. Сам не замечает, как сорвался на лёгкий бег. Смотрит. Инк видит его. Смотрит и всё так же улыбается. Дышит. Рука в красном бинте. Но дышит. Стоит. Улыбается. — Дрим! — зовёт его. Дрим не сдерживается. Подходит ещё ближе и крепкой хваткой обнимает — кажется, до хруста в собственных руках. — Дрим, Дрим… Рука, — Инк осторожно напоминает, когда тело прошибает током. — А. Извини. — Моментально ослабляет хватку. Слышит, как сзади подходит Рипер. Видит, как сбоку идёт Эррор и пытается листьями убрать кровь с ножа. Но всё не важно. Он слышит сердцебиение. Тепло. Человека перед ним. Инк вытаскивает здоровую руку из цепких лап и осторожно кладёт на чужие волосы. Мягко гладит. Осторожно. — Я хотел, чтобы ты пришёл. Инк говорит спокойно. Не упрёк. Не просьба. Просто говорит факт. Так, словно сказал, что птицы летают. Дрим слышит эти простые, глупые слова. Те, на которые был способен его друг. Единственный друг. Глаза щиплет. Он моргает — часто, очень часто. Горло сжимается туго, как будто кто-то взял за него и держит. Хочется сжать сильнее, но не может. Он не плакал — ни в белой комнате, ни перед Гастером, ни даже после первого задания. И всегда его слёзы из-за Инка. И он, как дурак, не может с этим ничего поделать. — И я хотел… — тихо, надрывно. — …прийти. Он замолкает, пытаясь совладать со своим состоянием. С чёртовой дрожью. Инк его не торопит. Продолжает проходиться пальцами по жёлтым прядям — кажется, они ещё сильнее отросли. Эррор становится рядом. Фыркает на эту картину и ничего не говорит. Смотрит на Рипера. Тот взгляд уводит. Улыбается своей дурацкой улыбкой, но в этот раз, кажется, настоящей. Плечи опускаются — расслабляются. Эррор тянется в карман. Достаёт зажигалку. Смотрит на неё секунду. Две. Рипер никогда с ней не расставался с того самого дня, как Эррор подарил. — Держи, придурок. — Он кидает её, и Рипер рефлекторно вытягивает руку. Зажигалка хлопает в ладонь. Металл холодит пальцы — и тут же теплеет. Рипер ловит — и только потом понимает, что ему бросили. — Это твоё. Рипер не отвечает. Глаза опускает на зажигалку. Пальцы сжимают, разжимают. Тёплая. Убирает в карман — ближе к себе, ближе к телу. Инк следит за ситуацией. За каждым из них. И хитро улыбается. Смотрит на Рипера. В белые глаза. — Эррор тоже хотел, чтобы ты был здесь. — Отвлекается на ворчание Эррора. Только ворчание сталкивается с улыбкой и спокойствием глаз. Поэтому Эррор вынужден капитулировать — со словами, что искать еду и воду теперь на всех. Дрим к этому моменту отпускает Инка. Смотрит на Эррора. — А мы? — Подождём его тут. — Инк убирает руку с волос и осторожно отходит, садится обратно рядом со статуей. Ненадолго кидает взгляд туда, где лежала тварь. — Как думаете, их можно приручить? — Эррор возвращается быстро. В руках — упаковка и пара бутылок с водой. У статуи сидит Рипер. Чуть дальше, у трупа, — Инк, рядом с ним Дрим. Инк осматривает тело, видит, как кровь впитывается в трещины в асфальте и уходит глубоко в землю. — Дрим, если они дают жизнь, значит, нам нельзя их убивать? — Он смотрит на тёмную кожу, обтянувшую кости. Кости выросшие, вытянутые, заострённые. Ломаные пропорции — одновременно похожие и на животных, и нет. Дрим колеблется. Отвечает не сразу. Но отвечает честно. — Я не знаю. Инк замечает — что-то блестит на шее. Тянется к поясу. Ножиком приподнимает голову. Видит: вросший в шею старый брелок. Уже не разобрать ни надписи, ни имени — ничего. Но видно, что он был в виде собачьей косточки. Собака. Которой не повезло много лет назад попасть под влияние и оставшееся время волочить существование в виде этого существа. И всё, что у неё осталось от прошлой жизни, — брелок. От тех людей, что звали её по имени. Эррор подходит к ним, останавливается сзади. Прищуривается, пытаясь понять, что они делают. Инк ножик убирает. Оставляет брелок. Этот брелок принадлежал не ему. — Эррор, а что делали люди, когда у них умирали собаки или кошки? Инк не смотрит. Он знает, что это он. По шагам. По дыханию. По ощущению красных глаз на спине. — Наверное, хоронили. — Отвечает неуверенно — не то в своих словах, не то в том, что задумал Инк. Дрим выпрямляется. Видит, как Инк разворачивается и смотрит на Эррора. К ним ближе подходит Рипер — до этого внимательно слушавший разговор. — Мы можем его похоронить? — Инк показывает на тело лежащей твари. Говорит не из жалости. А будто это необходимый ритуал для этого существа. Просто потому что. Рипер смотрит. Внимательно. Слишком. Отчего-то понимая это желание Инка. Эррор окидывает его тяжёлым взглядом. Если бы руки не были заняты, он точно потёр бы у виска. Он не хотел давать этим тварям столько почестей. Рука с силой сдавила упаковку — и он быстро расслабил пальцы. Не желая идти ещё раз и искать. Инк продолжал смотреть. Неотрывно. Взгляд — готовый принять и отказ, и согласие. Ещё секунда. Инк стал подниматься. Кажется, счёл молчание за отказ. — Хорошо. — Эррор говорит резко, цедит. Пытаясь совладать с реакцией тела и не разорвать чёртовы упаковки. Инк подходит. Мягко улыбается, заглядывая в глаза. Здоровой рукой касается его. Эррор чуть дёргается, но остаётся на месте. Чужая ладонь — тёплая. — Не знаю, как с тварями, но Инк, ты профессионально дрессируешь зверей. — Рипер поднимает на них взгляд, ухмыляясь. И снова опускает его на тело. Теперь нужно думать, как его нести и где хоронить. Дрим, кажется, задумался об этом же. Причём ещё на самом вопросе Инка. Он слишком хорошо знал и привык: если тот чего-то хочет — получает. — Мы сейчас будем устраивать двойные похороны, — рычит Эррор без злобы. Хмыкает. — Сначала надо занести всё. Потом уже с этой тварью решим. И в подтверждение своих слов делает шаг. Инк отпускает руку. Тепло уходит. На плече, где только что лежала чужая ладонь, холодеет — как будто ветер прошёл. Эррор сжимает зубы. — А кто мне жить сказал? — Рипер нагоняет его в пару шагов. Идёт легко. Осторожно. — Отменяется. Ляжешь рядом с этой тварью. И Рипер улыбается. Легко. Искренне. Чувствуя зажигалку в своём кармане. — На место они приходят быстро. Дрим скидывает свой рюкзак рядом с рюкзаком Инка. Разминает плечи и смотрит на небо, постепенно начинающее краснеть. — Надо успеть до заката. — Говорит и отворачивается. — Где есть голая земля? — вопрос направлен сразу двоим. Один сидит рядом на старом диване, где и стояли рюкзаки. Второй складывает упаковки и бутылки на стол, скинув с него щепки и обломки камня. Эррор смотрит вперёд, не веря, что действительно будет это делать. К нему ближе подходит Инк. Слишком близко. Прикасаясь своей одеждой к его. Берёт бутылку с водой и открывает. — Я проведу. — Говорит коротко, разворачиваясь от чужого лица до того, как тот начнёт пить, но не отходит. — Как мы её нести будем? И яму вырыть нужно. — Понесём в какой-нибудь шторе. — Дрим задумывается, снова смотрит в окно и высматривает ближайшие вывески магазинов. — И найдём лопату. — Тогда идём? — Инк выглядывает из-за спины Эррора и ловит взгляд друга, говорящий «да». — Отлично. — Эррор стоит со старой, слегка заржавевшей лопатой в руках. Рядом лежит тело, укутанное в штору. Перед ним выкопанная яма — метра два. — Рипер, я помню, говорил, что много дерьма делал. — Он замолкает, стирая проступивший пот на лбу. — Но, кажется, реальное дерьмо только начал делать. — Откидывает лопату в сторону, ловя понимающий взгляд Рипера. Тот стоит напротив, готовый подхватить с другой стороны штору. У ямы сидит Инк, с интересом наблюдающий за этим. И Дрим чуть поодаль — наблюдает за обстановкой. — Давайте быстрее. — Подгоняет, видя, что солнце совсем золотое и скоро начнёт пропадать. — Желток, если ты думаешь, что это легко, — прошу. — Эррор ворчит, но двумя руками подхватывает край шторы и приподнимает. Делает шаг назад и ловким раскачивающим движением кидает тело вниз, отпустив край. Хорошо и точно сделанная работа в паре с Рипером. — А их точно так скидывали? — Инк заглядывает в яму. И видит, как на тело падает первая порция земли. Эррор не ждёт. Не церемонится. Рипер подхватывает вторую лопату. — У нас особенные похороны. — Рипер ухмыляется, скидывая ещё земли. Внимательно наблюдает, как та падает. Эррор фыркает. Но лопату не останавливает. Ритмично, размеренно: земля, земля, земля. Пока яма не сравняется с краем. Проходит немного времени, и над землёй появляется небольшая возвышенность. Земляная. Могильная. Инк смотрит на это. Со странной улыбкой. Не сильной. Просто будто произошло то, что они должны были сделать. Он встаёт, стряхивая рукой грязь. — Всё. Теперь идём. — Дрим делает шаг вперёд, вынуждая группу не тормозить и пойти за ним. Обратно. В их комнату. Где им ещё нужно приготовить и поесть. Инк смотрит на него — прямая спина, собранный взгляд. Командир. Всегда командир. Он улыбается — легко, уголками губ — и идёт следом.