В самое сердце

      Погода всё хуже и хуже. Для Форкса это обычное дело. Город знаменит своими постоянными дождями и облачными днями. Макс спешно выходит из автобуса и шагает домой. В голове каша из мыслей о сегодняшнем происшествии. Вроде он отстаивал свои границы, но агрессия, которая вылилась из этого… того не стоила.       Зачем Ландо с Алексом подошли к нему?       Почему Шарль такой странный?       Да и что вообще в этом городе происходит?       Главное, чтоб его не отчислили, а то отец с него шкуру спустит. Ему и так многого стоило замять прецедент в родной школе Макса в Нидерландах. Этот случай наглядно показал – слепо верить никому нельзя.       Однажды к ним перевёлся новенький и Ферстаппену он сразу понравился. Весёлый, добрый, активный…красивый. Через некоторое время они начали общаться на почве любви к играм. И так продолжалось почти год.       Эндрю…       Так его звали. Так звали того, кто сломал ему жизнь.       Макс даже не задумывался об отношениях с ним. Он не думал, что вообще является геем. Ну как не думал. Ещё в лет пятнадцать, когда его одноклассник нашёл какой-то задрипанный журнал «Playboy» в кабинете отца, принёс в школу и тайком начал всем показывать, видя все эти женские тела ему было… всё равно? неинтересно? Да, эти женщины были красивы. Большая грудь, длинные ноги, талия – всё это было эстетично, но не как не сексуально. А вот когда одноклассник перевернул страницу и там была изображена обнажённая пара…вот тут интерес Макса повысился. Женщина закинула ногу мужчине на накаченное бедро, обхватила руками его широкую шею, откинула голову и поэтому пресс мужчины был отчётливо виден. Вот тут всё и встало на свои места. Он тогда очень громко вздохнул и один из одноклассников пошутил:       – Что Макс, мужика испугался? Да, неподготовленным очень неловко спускать на такое, поэтому перед тем как дрочить, смотри на что именно будешь! – одноклассник залился смехом и остальные тоже подключились. – А то потом ещё засомневаешься точно ли ты по женщинам.       Макс промолчал, но слова одноклассника засели у него в голове. «Может он реально гей?» После, сидя в своей комнате дома, он включил самое обычное порно-видео чтоб уже точно убедится, что всё ему кажется и он нормальный парень, любящий девчонок. На видео парень и девушка занимались сексом. Простое самое обычное порно. Макс пытался представить себя на месте парня, представить, как он целует девушку, трогает грудь, слышит её стоны. Но вместо этого постоянно всплывали образы как именно он лежит под парнем, принимается к нему, трогает его пресс и грудь, целует губы, стонет…и от этих мыслей кончает. Позорно и с осознанием того, что он скорее всего точно не натурал.       Не скорее, а точно.       Об своей ориентации Макс никому не сказал. Ни родителям, ни друзьям. Не видел смысла, как родители вряд ли такому обрадуются, а остальные вообще непонятно что с ним могут сделать. Поэтому в его планы не входило заводить отношения, тем более в школе.       Но Эндрю был особенным. Он сам приходил к нему домой, играл с ним в приставку, веселился. Он привёл его в компанию тех людей, с которым Макс учился чуть ли не с первого класса, но из-за своей отстранённости не сильно с ними общался за пределами школы. Оба часто ходили вместе домой и знали про друг друга почти всё. Этот учебный год с Эндрю был просто прекрасен. Они строили планы на выпускной год, как после него вместе с компанией поедут на природу, как поступят вместе в универ. Но этому всему не удалось сбыться.       За неделю перед каникулами они готовились к контрольным у Макса дома. Был вечер, папа был в командировке, а мама у подруги в гостях и сказала что вернётся поздно. Так что оба решили пока есть свободное время и дом пустовал, глянуть фильм в гостиной. Они включили какую-то комедию на Netflix. И ничего не предвещала чего-то странного, но Максу быстро наскучило.       – Этот фильм отстой. Давай другой посмотрим. – Макс указывает на пульт, который располагался на подлокотнике дивана со стороны Эндрю. - Дай мне пульт.       – А ещё что хочешь? Мы уже включили, так что давай смотреть. – не отрываясь от экрана, Эндрю продолжил сидеть не реагируя.       – Да бля, какая разница. Мы смотрим от силы минут пятнадцать. – повернув голову парень нахмурился. – Дай мне пульт.       – Хмм, не а. – Эндрю быстро хватает пульт и прячет у себя под футболкой. На его лице хитрая улыбка, как у лисы, а в глазах заблестел огонёк азарта. – А ты попробуй отбери.       Улыбаясь Макс накидывается, подминает под себя и начинает щекотать парня, стараясь в этой импровизированной битве достать нужную вещь. Неизвестно сколько длилось это баловство, но когда рука Макса проскальзывает под футболку и натыкается на грудь Эндрю, то чувствует невероятный стук сердца и горячую кожу. Смотря в глаза, его одноклассник медленно садится, при этом его рука накрывает чужую сквозь футболку. О войне за пульт все давно забыли.       Эндрю не отрывает глаз с губ напротив и медленно приближается, давай возможность отстранится. Этого не происходит, поэтому губы накрывают другие, сминая и робко пробуя на вкус. В голове Макса фейерверки. Неужели они оба чувствуют одно и тоже. Макс никогда не целовался и видел только в фильмах как актёры наклоняют голову и двигают губами. Подражая, он наклоняет голову вбок и старается углубить поцелуй, но вдруг Эндрю резко отстраняется. Зрачки расширены, в рот открыт в немом шоке. Он проводит тыльной стороной руки по губам стирая влагу, а брови хмурятся.       – Мне нужно идти.       Эндрю резко встаёт и покидает гостиную. Макс ничего не успевает даже предпринять, как резко встаёт и бежит к двери.       – Эндрю стой! Давай поговорим! Я сделал что-то не так? – Макс хватает руку Эндрю и крепко сжимает.       – Нет. Всё хорошо. Я думаю, что мы совершили ошибку. – выдёргивая руку, он резко открывает входную дверь. – Мне нужно идти.       Эндрю уходит, оставляя Макса одного. «Может он испугался или думает что я теперь его ненавижу? Но я же не оттолкнул его.» – тот не спит всю ночь, думая об этом поцелуе. Но придя на следующий день в школу, Эндрю с ним даже не здоровается, а парни из их компании как-то странно смотрят. Весь день он пытался подловить своего друга для разговора, но тот как сквозь землю провалился. После звонка с урока, мигом исчезал и появлялся в классе перед самым началом следующего. «Может Эндрю просто обдумывает этот случай? Неверное ему нужно больше времени.» – выходя со школы кто-то резко толкает его плечом в спину. Это были некоторые ребята из их компании.       – Эй слышь, пидор, ещё раз к Эндрю или к нам подойдёшь, мы тебе ноги сломаем.       – Ага, решил его в свою гей-банду затянуть, придурок. – поддерживает второй и хочет взять Макса за грудки, но он успевает увернуться.       – Ребят вы о чём вообще говорите? – Ферстаппен в шоке смотрит на своих уже, походу, «бывших» друзей.       – Не придуривайся гомик. То как ты вчера Эндрю пытался засосать, а он еле тапки унёс свои. Вот о чём! – добавляет третий из этой компании, харкая Максу под ноги и развернувшись они уходят, оставляя его в полном одиночестве. – Надеюсь услышал нас, второй раз повторять не будем.       И это было только начало. Весть о том, что «Макс Ферстаппен пытался поцеловать Эндрю Мэвида» разлетелась со скоростью света. И эту последнюю учебную неделю слышался поток невероятных «шуток». Идя по коридору, в спину кидались оскорбления, подстёбы и много чего ещё, не только от одноклассников, но ещё от других парней с других классов. Через какое-то время, уже на каникулах, девочка из его группы скинула ему ссылку на странице в Facebook с подписью: «Я думаю ты должен знать, что происходит. Я очень тебе сочувствую, то что делают эти придурки просто ужасно. Уже кинула жалобу.»       Кликая на ссылку, Макс видит страницу посвящённая ему и его ориентации. Десятки картинок сделанные в фотошопе, а также сотня «лестных» комментариев о нём. Макс думал обратится за помощью к родителям или в школу, но мысль, что ещё и взрослые узнают об этом, тревожила ещё сильнее. А родители и так постоянно ссорятся, поэтому не хотелось доставлять им хлопот. Эндрю и его свита заблокировала Макса, так что никак дописаться он не мог. Отрицать и оправдываться не было смысла – все и так всё придумали за него и поверили в это. Кинув жалобу, он закрыл страницу и решил для себя просто игнорировать. Ведь вскоре это всё им надоест.       Так начались летние каникулы. Макс по началу пытался гулять, ходить в магазин, но он, как назло, встречал то своих одноклассников, то просто людей из школы. А эти подонки доставали его, кричали всякую мерзость, некоторые решались просто ходить за ним. Причём это были не только мальчики, но и девочки. А в последний раз, когда вечером, он решил прогуляться в парке, надеясь, что его никто не заметит, он наткнулся на Эндрю и некоторых друзей из компании. Думая, что его не заметили, Макс пытался аккуратно развернуться и уйти, но его окликнули.       – Эй гомик, а что это ты тут забыл. Мы ж тебе сказали, чтоб ты к нам не подходил.       Макс развернулся и хотел просто уйти, но в голову неожиданно прилетает что-то твёрдое. Теряя равновесие от боли и падая на колени, он тянется рукой к макушке и кончиками пальцев чувствует кровь, а рядом с ним валяется камень на котором она тоже виднелась. Опираясь на одну руку, вставая, Макс поворачивает голову. Компания начинает смеяться, свистеть, а у Эндрю на лице просто непроницаемая маска отстранённости. Он убегает домой и после этого на улицу он ни разу не выходил.       Так прошло лето.       В конце августа начинается учебный год. Макс идёт в школу как в тюрьму. Портфель тяжёлым грузом весит на плечах, а мысли только о том, чтобы скорее выпустится и свалить отсюда.       Учебная неделя проходит скверно. Камнями в него не кидаются, но «лестные» комментарии слышаться ежедневно. Проходит каких-то пять дней и происходит ситуация поменявший жизнь Макса на до и после. Перемена. Обеденный перерыв. Ферстаппен сидит в столовой и ест куриный суп. Точнее просто водит ложкой по дну тарелки. Сейчас вообще есть не хочется. И тут слева появляется тень. Повернув голову, Макс замечает Эндрю. Он стоит с подносом и смотрит на него сверху.       – Макс.       – Эндрю. – он медленно встаёт из-за стола смотря ему в глаза. В сердце покоится надежда что Эндрю нормально с ним поговорит, и они всё выяснят и это недоразумение будет решено. – Ты что-то хотел?       Он молчит, поворачивает голову назад. Там стоит компания и активно ему кивает параллельно смеясь, а кто-то направил на них телефон. Эндрю берёт тарелку с супом направляет к голове Макса и выливает. Бульон начинает заливать его глаза, белую рубашку и синие брюки, а возле ног валяются остатки овощей и вермишель.       – Ты ненормальный, так что начинай есть еду таким способом, гомик. – Эндрю начинает смеяться и этот гиений хохот стучит у Ферстаппена в ушах. Он чувствует как к горлу подкатывает ком, а в глаза щиплют слёзы. – Ты только не плачь, с кем не бывает.       Это была последняя капля.       Он пытался понять.       Он пытался оправдывать.       Он пытался игнорировать.       Макс резко хватает Эндрю за горло левой рукой, правой выбивает поднос, так что стакан сока и пиалка с салатом разбиваются об пол, валит на пол и начинает бить его по лицу. В нос, скулу, бровь – неважно. Отыгрывается за всё что Эндрю заставил его пройти. Лицо того, кого он в какой-то степень любил, всё красное в крови и ссадинах. Из носа течёт кровь, губа разбита. Он дёргается, пытаясь вздохнуть, но кровь мешает сделать это полноценно. Макс не боксёр, но в детстве ходил на занятия по борьбе и какие-то навыки у него остались. Да и бить кого-то не такая сложная задача.       Кто-то из дружков Эндрю хватает Ферстаппена за плечи и подымает, пытаясь оттащить. Макс вслепую и со всей силы откидывает голову назад, врезается затылком о лицо и слышит визг, а чужие руки его отпускают. Теперь он стоит, сгорбив плечи, а на его лице видна только ярость и обида.       – Вы суки этого добивались, а! Ну как, вам нравится моё состояние?! Вы же этого хотели?! – он орёт как в последний раз, но из-за истерики, голос надрывается. - Вы все кучка тупоголовых уродов, которым нехуй заняться, кроме как найти кого-то для гнобления. – в столовой гробовая тишина и эхо разносится по всему помещению. Макс обращает взгляд на своих бывших друзей. – Что я вам сделал, а? Скажите мне, что я вам, сука, сделал, уроды? Никто не одаривает его ответом. Потому что его просто нет. Макс это понимал, ведь всегда гнобят людей просто так, по «приколу».       – А знаете, что самое смешное. У вас нет никаких доказательств что мы с ним целовались. – указывая пальцем на Эндрю, до сих пор валяющегося в остатках обеда и капель собственной крови. Макс кричит, хотя голос продолжает подставлять. Он уже наполовину сел из-за крика и слёз. – А вам и не надо блядь! Но ещё смешнее то, что это именно он первый поцеловал меня. И у меня был только один вопрос Эндрю. Зачем ты всем рассказал? Для чего? И опять молчание. Эндрю смотрит на него, мямлит, резко вздыхает, пытается что-то сказать, но Макс его резко прерывает:       – А знаешь, мне так похуй на твои оправдания. Что ж дорогой, теперь ты тоже грязный пидор, – на губах появляется грустная улыбка. Ведь в реальности, именно Макса поцеловали первым, сбежали и зачем-то рассказали всей школе. Идиотизм вашей степени. Подняв глаза, он окидывает взглядом всю столовую, подымает руку и вслепую указывает пальцем на кого попало. – а вы все тупоголовый скот. И знаете, надеюсь вы все пройдёте тот же ад, который прошёл я. Пошли все нахуй.       Макс хватает портфель и под звуки гробовой тишины, весь в слезах, но наконец со спокойно душой уходит домой. В этой школе он не проведёт больше и секунды своей жизни.       Далее начинаются разбирательства. Поход к директору, встреча с родителями Эндрю, решение замять этот конфликт, а потом разговор с бабушкой и новость, что её дом в Америки пустует.       Отец не разговаривал с ним дня три, а мать плакала и спрашивала, почему он не обратился за помощью к ним с папой. Макс молчал. Он не знал, что сказать. Что он боялся реакции на его ориентацию? Что они сделают хуже?       На четвёртый день, вечером, отец зашёл к нему в комнату. Макс сидел и смотрел YouTube на компьютере, чтоб хоть как-то отвлечься.       – Через неделю ты едешь в Форкс. Из-за хороших оценок они решили принять тебя. Так что заранее готовься.       – Хорошо, пап.       – И ещё. – Йос откашлялся, переминаясь с ноги на ногу. – Ты должен был раньше сказать о травле. Тогда до такого бы скандала точно не дошло. Но у меня вопрос. – затаив дыхание Макс думал, что отец начнёт осуждать его, ругать. Он вполне на такое мог пойти. – Ты же прям от души ему вмазал?       – Эм…ну да.       – Это славно...очень славно. Отстоял свою честь, горжусь.       Отец уходит, оставляя Макса в полном недоумении, а после как осмыслил слова папы, хихикает себе под нос и отворачивается обратно от двери к компьютеру.

***

      Сидя дома за уроками, Макс снова прокручивает всю эту историю. Хоть в конце она немного забавная. За окном вечереет, тучи томно висят, уже не то что предупреждая, а крича – скоро начнётся дождь! В животе урчит, а значит пора ужинать. В холодильнике его ждёт карбонара. Не самое полезное блюдо, но всё же. А ещё где-то завалялась пачка попкорна, поэтому можно устроить вечер кино. Так что вечер ожидался сегодня спокойным.