Холодное Сердце 3

Прошёл год. Год, за который Эренделл пережил две коронации — одну официальную, когда Анна наконец надела корону на ежегодном празднике Лета, и вторую — незримую, когда жители королевства впервые увидели, как их Пятый Дух жонглирует молниями, и не разбежались в панике, а захлопали. Год, за который Зачарованный лес перестал быть таинственной угрозой и стал домом. Местом, где духи стихий играли с детьми, а великаны помогали поднимать упавшие скалы. Год, за который тринадцатый принц Южных Островов превратился из изгоя в кого-то нового. Кого-то, кому всё ещё не придумали названия. Солнце стояло высоко над фьордом, когда Эльза спустилась по каменным ступеням замка к пристани. В руках она несла небольшой саквояж — сборы были лёгкими, потому что в Лесу её ждало всё необходимое. У воды стояли трое. Анна, в простом летнем платье, с растрёпанной ветром рыжей косой, держала за руку Эрика. Мальчику недавно исполнилось шесть, и он стал ещё больше похож на Кристофа — та же упрямая складка между бровей, те же широко расставленные глаза. Вот только когда он смеялся, вокруг его головы начинали кружиться крошечные снежинки. — Я хочу с тобой! — заявил Эрик, ухватив Эльзу за подол плаща. — Не в этот раз, мой хороший, — Эльза наклонилась и поцеловала его в макушку. — Но я вернусь через три дня, и мы пойдём смотреть, как Бруни учит маленьких ящериц дышать дымными кольцами. — Они уже умеют? — Пока только чихают угольками. Но прогресс есть. Эрик захихикал и отпустил её плащ. Кристоф, стоявший чуть поодаль, обнял Анну за плечи. — Передавай Хансу, что я починил его компас, — сказал он. — И что Свен обижается. Он дважды привозил припасы к восточной границе Леса, а этот южанин ни разу не угостил его морковкой. — Передам, — улыбнулась Эльза. — Но ты знаешь, он всё ещё учится. Восемь лет без чувств — это долго. Он иногда забывает, что другие существа тоже их имеют. — Даже олени? — Особенно олени. Кристоф усмехнулся и протянул ей свёрток. — Горячие булочки от Герды. На всю компанию. Эльза приняла подарок и повернулась к сестре. Между ними повисла короткая, наполненная невысказанными словами пауза. Анна заговорила первой: — Когда я думаю о том, что год назад ты уехала на юг, а я осталась здесь... — Ты поступила правильно, — мягко перебила Эльза. — Эрик нуждался в тебе. Эренделл нуждался. — Я знаю, — Анна шмыгнула носом. — Но иногда мне всё ещё кажется, что я должна была быть там. С тобой. — Ты была там, — Эльза взяла её за руку и прижала к своей груди. — Здесь. В сердце. Без тебя я бы не справилась. Без твоего примера я бы не поняла, что такое истинная любовь. Анна всхлипнула и тут же рассердилась на себя. — Прекрати! Я обещала не плакать! — Ты каждый раз обещаешь. — И каждый раз плачу! Это традиция, не трогай её. Они обнялись. Долго, крепко, как умели только они — две сестры, прошедшие через вечную зиму, огонь, молнии и всё, что магия могла бросить в их сторону. — Ты счастлива? — тихо спросила Анна, не отпуская. — Да, — ответила Эльза. — Впервые за долгое время я чувствую, что я целая. Лёд и пламя, страх и любовь, сестра и... друг. — Друг? — Анна чуть отстранилась, и в её глазах блеснул знакомый озорной огонёк. — Это мы так теперь называем красивого принца, который живёт в твоём замке и ждёт тебя с обедом? — Он не живёт в моём замке. У него свой — в пяти милях к востоку. — Ага. Пять миль леса, который ты пробегаешь за полчаса, потому что ветер носит тебя быстрее, чем Свен бегает. Эльза покачала головой, но уголки её губ предательски поползли вверх. — У нас всё сложно. — У вас всё прекрасно, — отрезала Анна. — Я видела, как он на тебя смотрит. И как ты смотришь на него. И Пабби говорит, что мост нуждается в опоре с обеих сторон. Так что, если хочешь знать моё королевское мнение... — Я не хочу, — с притворным ужасом сказала Эльза. — ...тебе стоит дать ему шанс. Настоящий шанс. Поцелуй истинной любви уже случился. Теперь осталось понять, был ли он лекарством или пророчеством. Эльза промолчала. Но её молчание сказало больше любых слов. Тропа через Зачарованный лес бежала мимо знакомых валунов, мимо ручья, где водяной дух лениво гонял волны, мимо поляны великанов. Олаф и Бруни ждали её на полпути: снеговик сидел на спине ящерицы, и оба что-то горячо обсуждали. — Эльза! — закричал Олаф. — Мы решили, что нам нужен флаг! — Флаг? — Для нашего лесного штаба! Бруни предлагает огненный узор, но я считаю, что снежинка в центре — это классика. Как думаешь? — Думаю, что вам нужен флаг с костром, который никогда не гаснет, и снеговиком, который никогда не тает, — ответила Эльза. Олаф просиял. — Это лучшая идея со времён изобретения объятий! Бруни чихнул искрами, выражая сдержанное согласие. Дальше они пошли вместе — Эльза, Олаф и ящерица. Лес шелестел кронами, где-то вдалеке ухали великаны, и воздух пах хвоей и предчувствием вечера. Через час показался дом. Он стоял на краю скалы, нависающей над фьордом — небольшой, сложенный из светлого камня и тёмного дерева. Над крышей вился дымок. Из открытого окна доносился запах тушёного мяса с травами. Ханс вышел на крыльцо. За год он изменился. Ушла тюремная бледность, плечи развернулись, движения стали уверенными и плавными. Рыжие волосы отросли и были собраны в небрежный хвост. Он носил простую одежду — рубашку с закатанными рукавами, охотничьи штаны, сапоги, — и был совершенно не похож на того лощёного принца, что когда-то явился в Эренделл за короной. Но главное изменилось в глазах. Теперь они были просто зелёными — глубокого, лесного оттенка, с тёплыми искрами вокруг зрачка. Без шрама. Без льда. Без лжи. — Ты рано, — сказал он вместо приветствия. — Ветер попутный, — Эльза поднялась на крыльцо. — Булочки от Герды. Она сказала, что ты слишком худой. — Герда меня никогда не видела. — Это не мешает ей считать, что ты слишком худой. Ханс усмехнулся. Усмешка у него была новая — не та, расчётливая, из прошлой жизни, а короткая, чуть кривоватая, как будто он сам ещё не до конца привык к тому, что может смеяться искренне. — Заходи. Обед почти готов. Внутри дом оказался уютным и светлым. На стенах висели карты — подарок Магнуса, — а на полках теснились книги, которые Ханс заказывал со всего света. Он изучал магию стихий, троллий фольклор и всё, что могло помочь Эльзе понимать её растущую силу. — Я нашёл кое-что, — сказал он, доставая с полки потрёпанный фолиант. — В хрониках Северных гор упоминается Пятый Дух, который жил триста лет назад. У него тоже пробудилась вторая стихия. Не огонь — вода. Но принцип тот же: мост между двумя крайностями. Он, как и ты, прошёл через кризис, прежде чем обрёл равновесие. — Чем всё закончилось? — Эльза взяла книгу. — Он прожил долгую жизнь и умер в окружении тех, кого любил, — Ханс помолчал. — Это даёт надежду. Эльза отложила фолиант и села к столу. Ханс поставил перед ней тарелку с дымящимся рагу и устроился напротив. Некоторое время они ели молча. За окном Олаф и Бруни всё ещё спорили о флаге. — Анна спрашивала о тебе, — сказала Эльза, не поднимая глаз. — Что именно? — Правда ли, что ты «красивый принц, который ждёт меня с обедом». Ханс поперхнулся воздухом. — Она... в курсе? — Она — Анна. Она всегда в курсе. Даже того, чего ещё нет. — Того, чего ещё нет? — он поднял бровь. Эльза отложила ложку и впервые за вечер прямо посмотрела на него. — Я много думала о том поцелуе, — тихо сказала она. — В порту, когда ты был готов отдать себя тьме. Я поцеловала тебя не потому, что любила. Я поцеловала, потому что поняла: истинная любовь — это когда ты готов отпустить. Когда ты готов пожертвовать. Ты был готов. И я стала готовой. — И что это значит теперь? — Не знаю, — честно ответила она. — Но я знаю, что хочу узнать. Ханс медленно обошёл стол и опустился перед ней на одно колено. Его зелёные глаза оказались совсем близко, и в них больше не было ни тени, ни фальши. Только тепло. — Эльза, — сказал он серьёзно, — я не принц. Не наследник. Не политическая партия. Я человек, который восемь лет не чувствовал ничего, а теперь чувствует слишком много. Я не знаю, достоин ли я тебя. Но я знаю, что хочу быть рядом. Она протянула руку и коснулась его щеки. С кончиков пальцев сорвалась крошечная молния — но мягкая, тёплая, почти щекотная. Ханс не вздрогнул. — Я доверяю тебе, — сказал он просто. И тогда Эльза наклонилась и поцеловала его снова. На этот раз — без проклятий, без угрозы, без тьмы. Просто поцелуй, медленный и светлый, как первый снег, падающий на летнюю траву. За окном Олаф, наконец заметивший происходящее, замер с открытым ртом. Бруни деликатно отвернулся, прикрыв лапой глаза. А в вечернем небе над фьордом зажглась первая звезда. Год спустя, день летнего солнцестояния Замок Эренделла сиял огнями. На площади перед главными воротами танцевали горожане, играли музыканты, крутились карусели. Праздник Лета был в разгаре. На балконе, скрытом от толпы, стояли четверо — два человека и два снеговика. Ну, один был снеговик. Второй — Свен, но он, как всегда, выглядел так, словно понимал всё лучше остальных. — Ты уверена? — спросила Анна, сжимая локоть сестры. — Да, — Эльза смотрела на море. — Мы отправимся на восток. Там есть земли, где магия стихий никогда не пробуждалась. Возможно, там мы найдём ответы. Или хотя бы новые вопросы. — И ты берёшь с собой Ханса. — Он сам захотел. — Конечно, захотел, — фыркнула Анна. — Он за тобой пойдёт куда угодно. Я просто... — она запнулась. — Я буду скучать. — Я буду возвращаться, — Эльза обняла сестру. — Каждый месяц. А может, чаще. Ветер быстрый. И у меня теперь есть молнии. — О, это должно меня успокоить? — Анна нервно рассмеялась. — Моя сестра — ходячая гроза, а её спутник — бывший замороженный преступник. Идеальная пара. — Идеальная, — подтвердила Эльза. Они постояли ещё немного, глядя на закат. Потом Анна спустилась вниз — к Кристофу, к Эрику, к королевству, которое нуждалось в своей королеве. А Эльза осталась на балконе, пока из-за колонны не вышел Ханс. — Готов? — спросила она. — Всегда, — ответил он. И они шагнули навстречу ветру. Вдвоём.