красный - не всегда стоп

Субин был человеком милым, очень стеснительным, но аура не выделялась особой добротой, наоборот, его пугались, обходили стороной, влюблялись и молчали. конечно, он и знать не знал, что создаёт такое пугающее впечатление о себе; просто жил, мечтал, работал и разбивался о жестокую реальность, харкая остатками здоровья в своё отражение. Чхве Субин имел свой вес в обществе: весельчак с хорошими оценками, умеющий поддержать разговор, пошутить до слёз или переключиться на очень душевного, ранимого и внимательного собеседника, чем, конечно, его окружение активно пользовалось. он не был глупым или через чур наивным, просто очень чувствительным к миру, к его привычкам и устоям, которые активно старался игнорировать; они обрушались на сильную спину, подминая под себя хрупкие крылья его нежности. иногда Субин бежал быстрее, чем мог; быстрее, чем ему позволяло тело; быстрее, чем когда-либо и это играло с ним злую шутку, потому что остановиться было невозможно. движения давались с трудом, кислорода всё меньше, горло жгло, ноги болели и он спотыкался, не в силах подняться. осматривая свои израненные ладошки, поза была неестественно уставшей. он сидел, поджав под себя колени, нервно дышал, стараясь осмыслить свой проигрыш, восстановиться; ноющая, сильно сгорбленная спина требовала медицинской помощи. чёрные мокрые волосы спадали на покрасневшие уши, щёки, заплаканные глаза, а поднимая взгляд, он смотрел в след другим, более сильным игрокам, приближающимся к финишной прямой. проигрывать не любил, но повторяющиеся падения, физическая слабость и статус "недостаточности" в перемешку с грузом мыслей давили, тормозили, не давая добраться до места, где он должен был оказаться первым. научиться вставать самостоятельно давалось дико тяжело: чего только стоило опереться на порезанные ладошки, чтобы хотя бы подняться. качающиеся конечности, ослабевшие от гонки ноги болели, ныли и еле несли его до трибуны наблюдающих. верно, те люди никогда не участвовали, лишь смотрели, болели за лучшего из лучших, выкрикивали проигравшим оскорбления, а призёрам аплодисменты. всё это было приправлено обсуждениями, осуждениями, смехом, звуками открывающихся банок с газировкой или алкоголем. особенно противно несло от людей, поджигающих сигарету где-то рядом со скамьёй выбывших, где постоянно светился Субин. мерзко, больно и обидно, что он снова не стал первым; не доказал себе, что может больше, чем остальные. возвращаться домой было хуже проигрыша, потому что ожидания, которые на него возлагала мать он не оправдывал. это давило сильнее любых поражений: он с детства ощущал её настроение, причём так ярко, словно является губкой для маминых эмоций, впитывающей негатив, который был направлен не прямо на него, но распространялся сильнее, чем на остальных членов семьи. было больно с возрастом осознавать, что она причиняет ему боль, что с ней он, как на качелях: радуется мама - радуется Субин; мама злится, а Субин оказывается грязным зеркалом, которое приходилось вытирать своими слезами. Бин любил маму, очень любил; она сделала для него всё, что только могла в силу своих возможностей, но вырастила слишком эмоциональным, слишком тихим и послушным, прогибающимся под тех, кто "выше по статусу". хоть Чхве и был тихим, но в кругу своих смеялся громче всех, прыгал, бегал и имел право носить звание "душа компании". его любили, по-своему уважали и даже стеснялись, хотя причин для этого он не видел. может внешность была слишком серьёзной или пугающей? или тяжёлый взгляд? до конца он так и не выяснил, хотя изо всех сил старался чаще улыбаться. кажется, улыбок мало, чтобы изменить архитектуру своей оболочки. Чхве думал, позволял себе много думать, иногда даже через чур много, когда мысли захватывали всё его Я, не давая сфокусироваться даже на обычном отдыхе; что уж говорить о сне, где с Субином делали много не хороших вещей: насиловали физически и морально, ловили в тёмных переулках, совершая всё самое ужасное, что только могут сотворить мясники из фильмов ужасов. страшнее снов были лишь ощущения после вскакивания: дрожащие руки, частые сглатывания, бегающие глаза, пытающиеся разглядеть ночных гостей в темноте и собирающиеся слёзы. изредка он перебирал сонным разумом имена людей, которым можно было позвонить, чтобы успокоиться; не находил, разочарованно выдыхал и укладывался обратно, кутаясь по самый нос в одеяло, стараясь спрятаться. выходило не очень удачно, но до утра он спал спокойно, иногда даже чувствовал, что отдыхает, хотя вставал злым, уставшим и желающим слушать лишь тишину. чистка зубов, умывание дорогущими средствами, измученный взгляд в зеркало и тяжёлый выдох сопровождают каждое утро перед рабочим днём. откуда у Субина столько сил на это дерьмо, высасывающее из него силы? понятие не имеет, но стал замечать, что от боли отнимаются конечности, что прошлые, казалось бы, редкие болезни начали бить под дых. всё стало очень сложно и неоднозначно, так тяжело и гадко. чувства притупляются и исчезают, эмоции становятся скользкими, слишком быстро утекают, а яркость их тухнет на глазах вместе с Бином; даже любовь не в состоянии зажечь его так же, как он искрился раньше. взрослая жизнь слишком давит, неправильный выбор слишком очевиден. работа изнуряет, делает его тело похожим на лапшу и до дома он плетётся почти мёртвым. краем глаза замечает во дворе мальчишку - хлипкий такой, в зелёной ветровке и лёгким шарфиком на шее, нелепо завязанным. сидит на скамейке, ножками дрыгает и кроссовки свои разглядывает. Субин так же любил в детстве сидеть: свесить ноги, покачивать ими в направлении ветра. захотелось на минуту стать таким же маленьким, беззащитным и ни о чём не заботящимся, не переживающим, что могут наказать, обругать благим матом и прощения не попросить. страхов меньше, но они всё такие же ответственные, растут вместе с нами, меняются и вот уже взрослый я боится не монстра под кроватью, а потерять своё отражение в зеркале. мужчина в строгом деловом костюме медленно подходит к ребёнку и ставит кожаную сумку на скамейку, осторожно привлекая внимание, чтобы не спугнуть. малютка поднимает на него голову и задумчиво, но с нотками лёгкости вглядывается во взрослое лицо. пару секунд они смотрят друг на друга, будто взвешивая все "за" и "против", а потом мальчик хлопает по свободному месту рядом с собой и опускает голову обратно. Субин удивляется такому спокойствию, но присаживается рядом, выставляя ноги вперёд, пятками дорогих ботинок упираясь в асфальт. они здесь одни - не знакомые, забавно сидящие рядом, но странно близкие. -я хотел справедливости, но меня всегда осуждали за собственный выбор, не влияющий на обычный уклад жизни окружающих. общество гниёт, установки стареют и даже самые сильные подстраиваются под чужие мотивы, чтобы спастись, пережить ночь и увидеть солнце, - Субин опускает руки в карманы брюк и достаёт жвачку, протягивая упаковку мальчику. тот поглядывает сначала с недоверием, но маленькую ладошку протягивает, впервые заговорив. -а вы часто лжёте, дяденька?, - немного пискляво, но достаточно разборчиво доносится до мужчины. он удивлён таким вопросом, опускает карие глаза на собеседника. -что?, - глупо спрашивает Субин, хмуря брови. странный разговор и как только малец додумался до таких вещей? на вид ему лет 5, не больше; да и вообще, почему один здесь сидит? где родители? почему одного отпускают гулять? -ну, вы всегда врёте или только для чего-нибудь хорошего?, - мальчик стягивает со свободной руки перчатку, его покрасневшие пальчики тянут в рот жвачку; Бин слышит смачные чавканья и довольные мычания. кажется, не он один любит арбузный вкус. -как это "хорошего"?, - Субин удивлённо моргает, прибывая в шоковом состоянии; как в такой маленькой голове могут оказаться такие большие мысли. -ну, например, мама купила мне мороженое, которое мне не нравится, а я соврал, что его люблю и съел, чтобы она не расстраивалась. вы же тоже не любите пломбир, да? вы кушаете шоколадное, - мальчик указывает маленьким пальцем на торчащую упаковку из бокового кармана сумки. -ты прав, я не люблю пломбир; а почему ты не скажешь маме, что не любишь его? пусть она покупает другое, - пожимает старший плечами, вытаскивая мусор из сумки, метко попадая смятым клочком в урну. -она так редко покупает мне его, что я научился радоваться её маленькому вниманию, ведь она идёт в магазин, думая обо мне. разве мама не будет рада увидеть, что я счастлив? иногда нужно уметь любить то, что ты имеешь сейчас, дяденька. а вдруг потом этого не будет?, - мальчишка поднимает голову и смотрит прямо глаза в глаза Бину; слишком взрослый взгляд, слишком много вкладывается в разговор о мороженом. -но я не хочу есть пломбир, - возмущается мужчина, кажется, сейчас принимая позицию маленького ребёнка, нежели взрослого человека. -тогда ты эгоист, дядя, - хихикает малютка и натягивает перчатку обратно, всё так же чавкая жвачкой. -почему? что плохого в том, что я выберу шоколадное?, - уже не на шутку разыгрался Чхве, нервно постукивая пальцами в такт ветру, как? он сам не знает, просто ищет способ успокоиться и не испугать ребёнка; как-будто он единственный, кто понимает Субина и не осуждает. -а вдруг вашей маме не хватает на шоколадное? вдруг её последние деньги были рассчитаны ровно на белое мороженое? м?, - пожимает плечами и надувает маленький розовый пузырь, тут же лопнувший и расползающийся по розовым губам. -...я даже не думал об этом, - открывает рот Бин и тут же закрывает. а ведь и правда, он никогда не задумывался, что люди могут давать то, что в них есть, то есть свой максимум, не ожидая ничего взамен, кроме реакции на их действия. конечно, если эти поступки не несут за собой тонну боли и недопониманий. у всего есть рамки, у всех есть границы дозволенного. -вот-вот, дяденька, - мальчик спрыгнул со скамейки и повернулся к Бину, застёгивая ветровку, -иногда легче игнорировать старания других людей ради нашего комфорта, да? но вдруг это всё, что они могут нам дать? если мы их правда любим, то даже пломбир будет самым вкусным, а им принесёт кучу радости лишь одна ваша улыбка, дядя. вы можете добавить своих денежек и купить шоколадное мороженое для неё, и себя, тогда ваш вклад будет так же оценён. ваша цена будет оправданна вашим вниманием к ней. если вы правда любите, если правда хотите сделать для человека всё, то вкладывайтесь вместе, это принесёт вам больше удовольствия. пока Субин впитывал слова мальчика, тот успел испариться, словно его никогда и не было; подозрительно и очень удивительно, что мальчишка так похож на самого Чхве, но эта мысль так же быстро утекает, как он хватает в руки сумку и бежит со всех ног в цветочный магазин, выбирая самый огромный, пышный и вкусно пахнущий букет роз, какие любит его мама, попутно забегая за её любимым пломбиром. иногда, когда я не мог себя защитить, мне приходилось притворяться озлобленным, чтобы меня не зажали. я боялся реакции своего тела на конфликт, а не человека, планирующего унизить мой статус. моя отдача эмоциями была сразу же раскрыта, я не умел прятать лицо, чувства рисовали всё за меня. чаще всего умудрялся сбегать от реальности и уходить в свою пустоту, греющую меня своим мёртвым холодом и тишиной. мне было здесь хорошо, я привык утопать в безмолвной усталости из одеял и подушек; я мучался даже лёжа, даже закрыв глаза, в надежде забыть как дышать. к сожалению или большому счастью, я жив по сей день, всё так же проигрываю самым сильным и нюхаю тошнотворный запах дешёвых сигарет. надоело, по голове вечно бьёт страх будущего, мечты рассеялись и унесли с собой желание двигаться дальше. мне кажется, что я мёртв, как личность и всё, что могу, так это работать, как ломовая лошадь. я контролировал, мне приходилось это делать, иначе ситуации могла вывернуться наизнанку, а неизвестности я боялся больше всего. а вдруг сейчас я сделаю что-то не так? почему никто не может проконтролировать мою работу? почему не проверят? а потом меня будут отчитывать? я этого не хочу, нужно сделать всё идеально, а как? так много вопросов крутятся даже в повседневной жизни и это убивает. самые обыденные вещи я откладываю на последний момент, а иногда вовсе не делаю из-за переутомления, ну, почему я такой? как дать себе отдохнуть головой, а не телом? эмоции, эмоции, эмоции, эмоции и ещё эмоции, всё это меня затягивает, разрывает, а я хочу просто пережить и забыть. всё это время я стремился к идеалу, который придумал себе сам или мне навязало общество? я боюсь обжечься о свои желания, поэтому не мечтаю, ведь осознаю, что никогда не получу того, чего поистине заслуживаю. добежать до финиша или упасть за пару метров - я ещё не решил, может, не время? или я слаб? вся моя жизнь зависит от моих выборов, моих решений, на которые влияют посторонние; почему они вообще должны решать что мне сегодня надеть, как выглядеть, как говорить? я же человек, а не раскраска.