Чинить уже поздно

Не было в жизни Антона ничего более идиотского, чем заевшая буква «е» на его дорогущей механической клавиатуре. Потому что он от всей души хотел отправить в рабочий чат ёмкое и достаточное в своей формулировке «ебитесь вы все в рот», но не смог написать нормально. И теперь испытывал по этому поводу жуткую фрустрацию. — Блядская блядь, — процедил он, зажимая пальцами переносицу. За его спиной раздалось насмешливое фырканье, а затем в поле зрения появился и сам источник этих звуков. — Ну чё случилось? — участливо поинтересовался Толян, опираясь на спинку кресла позади Антона. Хотя теперь он уже давно был просто Толей. Покупающим клубничную жвачку из каких-то ностальгических соображений, разбрасывающим носки и по-прежнему сующим свою самодовольную морду куда не звали. Теперь он был мужчиной Антона. Конечно, звучало это очень смешно и пафосно. Но как ещё назвать человека, с которым платишь ипотеку, десять лет делишь постель, срёшься из-за сборки нового дивана и миришься с ним там же, так и не собрав до конца, строишь планы на отпуск и всё равно иногда забываешь дышать, когда он после душа выходит в чём мать родила? Как ещё назвать того, кто фактически был твоим первым? Доставучего, яркого, сексуального чертилу, в которого восемнадцатилетний Антон втюрился намертво. Точно не парнем. Парнем был Толян, заявившийся на следующий день после их розеточного приключения к Антону в комнату с таким видом, будто это что-то само собой разумеющееся, и уселся на кровать. — Живой? — лениво протянул он, разглядывая красноречивые засосы на шее Антона. Толян в то время не стеснялся разукрашивать чужую кожу от линии челюсти до самых ключиц, хотя позже научился хотя бы делать вид, что думает о приличии. Он ни слова не сказал про ночь, как и про то, что Антон после всего лежал лицом в подушку, пока Толян, уже одетый, сидел рядом и гладил его по ноге с каким-то невыносимо спокойным видом. — И? — не выдержал Антон, выбешенный тем, что на него так бесстыдно пялятся. — Ты про что? — Толян хитро прищурился. Антон прикусил губу и замялся, потому что сказать «про нас» было невозможно, потому что никаких «их» в помине не было. Были отсос, две дрочки и утро, в которое Антон проснулся один, когда Толян ушёл к себе до того, как кто-нибудь мог спалить его в коридоре. И всё. — Если ты так пытаешься узнать, была ли это разовая акция, то спрашивай нормально, — Толян подошёл к столу и встал неприлично близко, упираясь ладонью в деревянную поверхность. — Была? — тихо спросил Антон, отчаянно краснея. — Нет, — Толян потянулся, чтобы заправить Антону волосы за ухо. — Если ты не против. — А если против? — да после ночи он уже готов был отдать Толяну сердце и почку. — Значит, была. Тогда Антон ещё был тупым, поэтому вполне в его духе было начать пиздеть, но Толян наклонился и мягко поцеловал его в уголок губ, и все нелепые попытки придумать, почему вообще нужно душнить, потерялись в трепете. Потом Толян начал заходить чаще, Антон перестал каждый раз дёргаться, а однажды вечером, где-то через месяц, когда в коридоре кто-то неудачно пошутил про то, что Сидоренко теперь живёт в тридцать седьмой, Толян даже не повернулся, посоветовав завалить ебало. Антон до сих пор считал чудом, что их даже ни разу не отпиздили, хотя Толяна попробуй отпизди, да и в целом довольно быстро привыкли к тому, что они всё меньше напоминали друзей и всё больше — странную парочку вечно трущихся вместе голубков. И уже после как-то незаметно случились два совместных переезда, бытовые ссоры из-за немытых кружек, работа в одной компании и огромное количество примирительного секса. После такого квеста определение «мужчина» уже не казалось совсем уж стрёмным. Скорее неизбежным. Антон ещё раз ткнул в запавшую букву и бессильно откинулся на спинку, поворачивая голову в сторону Толи, лишь бы не видеть миллион и одно сообщение, нападавшее в чат за каких-то две минуты. — Проект проёбан, — мрачно констатировал он. Бросив беглый взгляд во второй монитор, Толя хмыкнул и согласился с тем, что код действительно говно. — Ну и хуй с ним, Тох, — продолжил он, мягко взъерошив Антону волосы. Видел, что дело дрянь, потому что до тёплого «Тох» он откатывался крайне редко. Обычно ограничивался «мелким» или просто обращался полным именем. Никакой любовной лабуды. — Перегрелся? Хочешь, расслаблю? Антон всегда хотел. Но не сейчас. Толя, как и всегда, благополучно игнорировал этот факт. — У меня созвон через двенадцать минут, — буркнул Антон, но за прикосновением горячей ладони, скользнувшей по ключице под ворот футболки, всё же потянулся. — Тебе хватит восьми. — Мы не будем трахаться сейчас, у меня жопа в мыле, — слабо сопротивлялся Антон, заведомо зная — не выгорит. Внизу живота уже сладко потянуло от предвкушения. И кого он пытался наёбывать? — А могла бы быть в смазке, — Толя пустил в ход вторую руку, мягко массируя затылок Антона. — И будет. — С каких пор ты вообще засекаешь, за сколько я кончаю? — Антон хотел отвернуться, но вместо этого только глубоко вдохнул — Толя уже поймал губами мочку его уха. — Случайно получилось, — за шёпотом последовал язык, скользнувший в ушную раковину. Грязный приём. Он точно знал, как и что нужно делать, чтобы выбить из Антона довольное сопение и ненужные мысли. Его губы удивительным образом способствовали тому, чтобы в голове наконец стало тихо. Антон прикрыл глаза и подставился под быстрые влажные поцелуи на шее. В шортах становилось тесно, и он поёрзал, ловя Толину руку, и потянул ниже, потому что ни времени, ни терпения уже не оставалось. — Есть идея получше, — выпрямившись, Толя достал из кармана своих шорт тюбик смазки и кинул его на стол. Подготовил аргументы, ещё бы. — Подъём. Однозначно расценив этот жест, Антон встал и резко отпихнул кресло, отчего оно шумно прокатилось по ламинату и врезалось в стеллаж. Он нетерпеливо стянул с себя шорты, переступая, чтобы ткань с шелестом осела на пол, и упёрся ладонями в стол по бокам от клавиатуры. Толя не заставил себя ждать, так же торопливо раздевшись, и тут же прижался сзади, шаря горячими руками по животу Антона под футболкой и упираясь уже твёрдым членом в ложбинку между ягодиц. Антон совсем немного подался назад, прогибаясь, и схватил смазку, через плечо передавая её Толе. — Не тяни, — попросил он и усмехнулся, потому что прозвучало очень двусмысленно. — Разберусь без сопливых, — Толя тоже фыркнул и локтем надавил Антону между лопаток, заставляя выгнуться ещё сильнее. Вообще-то они трахались ночью, и Антон был вполне уверен, что без растяжки не развалится, но этот его сожитель никогда не упускал возможности всё проверить лично. Особенно в их первый раз. Тогда Толян был до смешного бережным, готовил Антона долго и вдумчиво, ловя каждый шаткий вздох, а потом двигался в нём так медленно и так сладко целовал, что Антону было хорошо до одурения, а его сердце собиралось протаранить грудную клетку. Конечно же, на следующий день жопа болела так, что романтика сразу приобрела бытовую конкретику: сидеть на парах было неудобно, подниматься по лестнице мучительно, а Толян, заметив это, когда они случайно пересеклись в одном корпусе между парами, сунул ему пачку влажных салфеток и какую-то аптечную мазь и сказал: — Полечись. — Ты типа серьёзно? — Антон вздёрнул бровь, машинально убирая вещи в рюкзак. — Типа, — Толян пожал плечами и похабно ухмыльнулся. И всё же уточнил: — Сам справишься, или мне помочь? Не дожидаясь ответа, он быстро скрылся за углом коридора, оставляя Антона в полнейшем, беспросветном ахуе. Из того раза, кстати, он запомнил всё сразу: испачканные простыни, пальцы Толяна у себя во рту, скрипящую кровать, всю ту пошлятину, произнесённую шёпотом у самого уха, — и это дурацкое заботливое нечто, упакованное в заживляющую мазь и хамство на грани. По-другому Толян тогда ещё не умел, а Антон по-другому, возможно, не выдержал бы. Но жест он оценил. Молча, конечно. Не хватало ещё вслух благодарить Анатолия Сидоренко за заботу о том, что тот сам же и разъебал. Буквально. Из воспоминаний его выдернули прохладные, влажные прикосновения и Толины пальцы, хозяйничавшие внутри него. Да, Антон всё ещё был достаточно свободным, чтобы не умирать от боли, но достаточно чувствительным, чтобы всё равно вцепиться в край стола. — Восемь минут, — сквозь зубы напомнил он. — Весь кайф ломаешь, — Толя куснул его за плечо и вытащил пальцы. — Но вечером от прощупывания простаты не отделаешься. — Ага, твою и пощупаем, — обернувшись и зыркнув на него, бросил Антон. — Да блять, ты можешь… — Могу, — перебил его Толя, ткнувшись смазанным членом между ягодиц и попав не сразу — торопился же, блять. Он недовольно цокнул и втолкнул только головку, позволяя Антону насадиться самому. Чем Антон и воспользовался, зажмуриваясь до звёздочек перед глазами. Первые секунды он ненавидел так же сильно, как обожал: тело ещё упрямилось, хоть и принимало, а Толя заполнял его так плотно и так правильно, что рабочий чат окончательно превратился в какую-то бессмысленную кашу. Толя подождал, чтобы Антон успел выдохнуть и перестал сильно сжиматься, но и у него с терпением сегодня было так себе, поэтому надолго его не хватило. Он положил ладонь на живот Антона, приподняв футболку, прижался ещё ближе и толкнулся глубже. Уверенно, как Антону всегда нравилось. — Быстрее, — попросил Антон, не узнавая собственного голоса. Конечно, Толя понял его слишком буквально. Свободной рукой стиснул бедро и начал вбиваться так размашисто, что Антон едва держался на дрожащих ногах, пока стол под его руками ходил ходуном. Он прикусил губу, жадно отвечая всем телом и фоново злясь на то, что Толя опять оказался прав насчёт того, что ему нужно. — Вот видишь, — задыхаясь, выдавил Толя, не прекращая натягивать Антона в каком-то сумасшедшем темпе. — Охуенно же. — Заткнись и трахай, — прохрипел Антон. Толя тихо заржал, но послушался. Держал крепко, толкался быстро, жарко, без особой аккуратности — теперь у них правда оставалось слишком мало времени. Иногда он целовал Антона куда придётся, облизывал вспотевшую шею и шептал всякие глупости. В чате всплыло очередное сообщение: «Антон, можешь посмотреть?». Нет, блять, не мог. Антон сейчас вообще ничего не мог, кроме как дышать через раз и пытаться не удариться лбом о монитор. Он опустил голову, уткнувшись взглядом в клавиатуру. Злосчастная «е» смотрела на него с немым укором, но больше жопа по этому поводу не горела. Зато горела из-за члена Толи, и это было гораздо лучше. Волосы липли ко лбу и вискам, а за спиной Толя, продолжая бормотать свою ласковую чушь, которую невозможно было разобрать, повёл ладонь по животу вниз, чтобы обхватить требующий внимания член Антона. — Давай, Тох, — подначивал он, ритмично дроча в такт толчкам. — Я чувствую, ты уже близко. И Антон правда был близко. Его колотило, мышцы судорожно сжимались, а удовольствие собралось в один ослепительный ком. Он больше не чувствовал ничего, кроме рук Толи, его члена внутри и горячего, рваного дыхания в затылок. А потом Толя вдруг сбился с ритма и замер, входя до упора, и коротко простонал, уронив голову на плечо Антона. И по тому, как цепко его пальцы впились в бёдро, Антон понял всё раньше, чем ощутил пульсацию, а сам Толя успел сделать последнее движение. — Бля, ну только не в меня, — запоздало попросил Антон. — Сука. Вопреки здравому смыслу, именно это и толкнуло его к оргазму со скоростью звука, и он со стоном залил клавиатуру. Теперь ей точно помочь было нечем. — Я люблю тебя, — прошептал Толя, мягко чмокнув Антона в шею, и тут же вытер руку прямо об его футболку. Видимо, чтобы момент не показался совсем уж сладким. Антон даже не возмутился. Совсем потёк. Нет, конечно, он знал, что Толя любит его. Не понять этого за десять лет было бы клиническим долбоебизмом. Но сердечко-то всё равно каждый раз вело себя по-ублюдски: замирало, сбивалось и устраивало маленький локальный салют, стоило Толе произнести эти слова вслух, что случалось примерно раз в столетие при кровавой Луне. Или когда у Антона на работе творился подобный феерический пиздец. Что Толян, что Толя предпочитали выражать чувства через простые вещи: что-то починить, купить туалетку, потому что Антон всегда забывал, поддержать, взбодрить или просто хорошо трахнуть после особенно тяжёлого дня — с чувством, с толком, с расстановкой. И он, падла такая, абсолютно точно знал, когда нужно пожестить, а когда насыпать сахар на соль, как сейчас. Говнюк. Многообещающее «битсь вы вс в рот» так и висело в строке ввода. — Лучше это не отправлять, — Толя, потянувшись через Антона, зажал бэкспейс, удаляя сообщение. — Да и ты способен более витиевато послать, чем скатываться до банальных матов, Тох. — Спасибо за веру в мои способности, — просипел Антон, подаваясь вперёд, чтобы наконец слезть с члена и вернуться к работе. — Пиздец, и где мне так быстро найти новую клаву? — Прежде чем ты разгонишься, — отпустив его, Толя нагнулся за шортами, с той же лёгкостью, с какой нагнул Антона, — в нижнем ящике комода есть запасная. — Я был в секунде от пиздежа, — больше для вида пробубнил Антон. Как будто кого-то из них реально сейчас ебала новая клавиатура. — Начинай, — Толя с непередаваемо сытым видом принялся одеваться. — Но у тебя времени хватит только усадить жопу на стул. И ещё, может быть, поправить волосы. Ну нравилось ему подкалывать Антона по поводу его карикатурной педиковости. С этим уже давно получалось мириться без потери нервных клеток. Антон предпочёл не спорить и расслабился под аккомпанемент бесконечно приходящих уведомлений из чатов, думая, что некоторые вещи действительно чинить поздно. Да и незачем.