We Want Them Young

Голос просачивался в сознание урывками, словно сквозь толщу мутной воды. Слова вязли, не желая обретать смысл. Морти лежал на боку, ресницы подрагивали, но зрение затянула белёсая пелена. Слабость никуда не ушла, но теперь в ней не было химического привкуса транквилизатора — лишь тупая апатия тела, израсходовавшего последние крохи энергии. — …новенький… — …попробуем его..? — …почему нет..? …можно успеть… часть работы… Мозг наконец расшифровал: двое. Два Рика. И в ту же секунду грубая ладонь вдавила его плечо в грязный матрас, заставляя занять место на животе. Пружины койки взвизгнули — один из них уже карабкался сверху, сжимая коленями его бёдра, пригвождая к постели весом взрослого мужчины. Пальцы вцепились в пояс джинсов, дёрнули вниз. — Грёбаный кретин! Ширинку надо было расстегнуть сначала! — Заткнись! Сам справлюсь! Рывок — и сухой треск разрываемой ткани полоснул по ушам. Морти закричал. Свободная рука метнулась назад, целясь в лицо, в глаз, в горло — куда угодно. Но второй Рик перехватил его запястье, выкрутил и прижал к железу кровати. Морти извивался, лягался, кусал собственные губы до крови, пытаясь сбросить с себя эту гору плоти. Бесполезно. Они были сильнее. Звук расстёгиваемой молнии раздался как выстрел. Паника захлестнула с головой. Вот и всё. Девственность отнимут прямо здесь, на этом вонючем тюфяке, под аккомпанемент хриплого дыхания старика с лицом его дедушки. Он хотел отключиться, снова провалиться в спасительную бездну, лишь бы не быть в сознании, пока это происходит. Он не был готов... — Вы совсем охренели?! Убрали свои лапы с него на хрен! Голос. Морти. Но ниже, жёстче, с металлическим лязгом. И, что невероятнее всего, — Рик послушался. Вес исчез с его бёдер, и хватка на запястье распалась. Морти перевернулся, хватая ртом воздух, и увидел фигуру в дверном проёме. Это был не один из заключённых. Этот Морти стоял один. Без оков, без надзирателя за спиной. Чёрные джинсы, чёрная футболка, кожаная куртка с заклёпками — точная копия формы Смотрителей. Тяжёлые армейские ботинки. Серебряная цепочка от бумажника свисала с пояса, звякнув, когда он шагнул вперёд. Он был выше и заметно жилистее любого из них; каштановые волосы стянуты в небрежный пучок, щетина на подбородке делала его старше, жёстче. Внутри Морти затеплилась робкая, глупая надежда. Спаситель? — Что? — огрызнулся Рик, тот, что порвал джинсы. — Он валялся тут один, мы думали, он доступен для— — Это С-137! Новый лот аукциона, ты, безмозглый мудак! Шаг назад от койки, живо! — рявкнул этот Морти, чеканя шаг так, что подошвы выбивали эхо из бетонного пола. — Дерьмо… Мы не знали… — голос Рика внезапно сел, съёжившись до жалкого шёпота. Оба надзирателя попятились. Незнакомец повернулся к лежащему. Назвал его «лотом.» Морти вскинул на него ненавидящий взгляд, почти тошнотворный от отвращения. Теперь, оказавшись вплотную, он почувствовал запах — резкий, дешёвый одеколон, призванный перебить что-то более гнилое. Мешки под глазами, глубокая тень на скулах. Старший Морти прикрыл веки и медленно выдохнул, словно сосчитывая до десяти. А затем без предупреждения рванулся к Рику, схватил его за грудки и дёрнул вниз к себе. — Аукцион стартует через два часа. У вас тридцать минут, чтобы приволочь свои никчёмные задницы туда с этой сучкой и довести его до товарного вида. Опоздаете на минуту — я сдам Дедуле, что вы тут почти попортили товар. После этого свои сморщенные стручки вы больше никогда не используете. Лично гарантирую. Рики переглянулись, и в их глазах плеснул животный страх. — Д-да, мы всё сделаем! Простите, простите… Взгляд пучка скользнул по разорванной штанине Морти, и он издал раздражённый вздох. — Когда доберётесь до места, избавьтесь от этих тряпок. И от футболки, и от трусов. Не в мусорку — сожгите к чертям. Я подойду позже с тем, во что Дедуля решит его упаковать. Он развернулся и вышел. Дальше всё понеслось вскачь: повязка на глаза, наручник перестёгнут с кровати на второе запястье — теперь обе руки были скручены за спиной. Знакомый маршрут: плечо Смотрителя, багажник, вибрация дороги. Эта поездка была куда длиннее и костотряснее первой. Смотрители явно гнали, выжимая из машины всё. Тот Морти действительно их напугал. И пока Морти трясло в темноте багажного отсека, он не мог переварить увиденное. Свободный Морти среди тюремщиков. Рики, испуганно отступающие перед ним. Это ломало все аксиомы. Морти никогда не представляли угрозы; они были не ровней. Но этот конкретный двойник, кажется, обладал властью, источником которой мог быть только Дедуля. Родной внук? Сообщник? Сама мысль о том, что Морти мог добровольно помогать своему Рику творить подобное, вызывала тошноту. Машина дёрнулась и замерла. Его выволокли из багажника и на этот раз не перекинули через плечо — просто схватили за скованные запястья и грубо толкнули вперёд. Никаких предупреждений о ступеньках или поворотах. Споткнувшись в третий раз и едва не разбив лицо, Смотритель рыкнул «Да пошло оно» и сдёрнул повязку. Морти заозирался. Ещё один особняк — но мрачнее первого. Никакой бело-золотой вычурности. Стены и пол тонули в гнилостных оттенках коричневого; чёрные и багровые акценты лишь усугубляли ощущение склепа. Смотрители протащили его вверх по лестнице, мимо тёмных гобеленов, и втолкнули в спартанскую комнату с узкой койкой, диваном и платяным шкафом. За распахнутой дверью виднелась ванная. Смотритель с часами сверил время: — Мы по графику. Давай проворачивать. Напарник отстегнул наручники. Второй замер у двери, перекрывая выход. Их взгляды сверлили Морти. Бежать некуда. — Раздевайся, — бросил первый. — Чт-что? — Раз. Де. Вай. Ся. — по слогам, с расстановкой. Морти замешкался, но едва Рик вытащил из кобуры шокер и многозначительно щёлкнул кнопкой, он начал двигаться. Отвернувшись к стене, сдёрнул футболку через голову. Скинул ботинки, затем носки. Расстёгнутая ширинка всё ещё держалась, но рваная ткань на задней стороне свисала лохмотьями. Наконец, оставшись в одних трусах, он замер. — И трусы тоже, болван. Морти зажмурился, стянул последний барьер и тут же прикрыл пах ладонями, чувствуя, как лицо заливает краска жгучего стыда. Слышать этот фамильярный голос, приказывающий ему раздеться, было сюрреалистичным надругательством. Он отчаянно повторял про себя: это не твой Рик, не твой, не твой. Ладонь Смотрителя толкнула его в голую спину, направляя в ванную. — В душ. Вымывай себя до скрипа. Пять минут. Морти вошёл, цепляясь взглядом за пространство в поисках окна. Ничего — только глухой кафель. Он взялся за ручку, потянув дверь на себя, но та упёрлась в ладонь Рика. — Дверь должна быть открыта, — отрезал тот, сверля его взглядом. Побеждённый, Морти попятился к крохотной душевой кабине. Включил воду. Тепловатая — горячей не становилось, как он ни крутил вентиль. Никакой мочалки, только бутылка шампуня «всё-в-одном» в углу. Он выдавил гель на ладонь и начал растирать по своему маленькому телу, чувствуя спиной взгляд надзирателя. Это было унизительно и одновременно — стыдно признать — почти приятно. Тепло. Вода. Он так давно не мылся по-настоящему, что струи, стекающие по плечам, на мгновение позволили ему ускользнуть. Дом. Душ после изнурительного приключения. Смыть инопланетную грязь, замотаться в халат, плюхнуться на диван перед межпространственным кабельным. Может, Рик даже подвинется и... БАМ! — кулак врезался в дверную раму. Морти вздрогнул, выныривая из спасительной иллюзии. — Время, задница. Вылезай. — Рик уже стягивал с полки белое полотенце. Морти нехотя выключил воду. Едва он вышел, его обдало колючим холодом. Он обхватил себя за плечи, дрожа. Полотенце шлёпнулось ему в грудь, и он торопливо завернулся в махровую ткань — одновременно в кокон тепла и щит. Входная дверь открылась. Старший Морти вошёл, неся стопку свежей одежды. Такую же, как та, что валялась на полу. Он скользнул взглядом по Морти, хмыкнул. — Успели. Вижу. — Он готов, кроме шмоток, — отрапортовал Смотритель. — Что босс решил надеть на него, Плесень? Плесень. Вот он кто. Тот, о ком говорил Майами. Тот, кто распределяет воду и баланду. Плесень был Морти. Плесень сунул стопку в руки Рику. — Обычную одежду. В нём нет ничего физически примечательного, кроме того, что он отродье Ренегата, так что Дедуля хочет подчеркнуть типаж «самого заурядного Морти.» Он нагнулся, подобрал с пола рваные джинсы и пропахшую страхом футболку. — Я утилизирую это лично. Вам двоим не доверяю даже сжечь нормально. Уже уходя, он замер в проёме и бросил на Смотрителей холодный, многозначительный взгляд. — Вы оба проворачиваете это без задержек и без драм. И насколько я знаю, я не видел сегодня ничего такого, что почти случилось и о чём стоило бы поведать. Рики молча, с явным облегчением кивнули. Дверь щёлкнула. Морти швырнули новую одежду. Он натянул бельё и джинсы на ещё влажное тело, чувствуя, как ткань прилипает к коже. Полностью одетым стало чуть легче дышать — но ненадолго. Смотрители схватили его за локти и повели вниз. В цокольном этаже особняка царил коридорный мрак. Лампы вдоль стен не разгоняли тени, а скорее подчёркивали их, выхватывая из черноты фрагменты багровых обоев. Их путь закончился у последней двери. Стук. Створка открылась, и Морти втолкнули внутрь. Комната была обставлена с мрачным минимализмом: огромный диван алой кожи, заставленный пепельницами столик, бар с батареей бутылок, в которых плескалась жидкость всех оттенков яда. Одна стена была сплошным зеркальным стеклом, за которым прятался абсолютный мрак. На диване, закинув ногу на ногу и лениво стряхивая пепел, сидел Дедуля. Медленно, как удав, он повернул голову, и его взгляд ощупал Морти с головы до пят. — Прямо по расписанию, — одобрил он. — Готов? — Да, сэр! Вымыт и одет по указаниям Плесени. — Хорошо. — Окурок с шипением утонул в пепельнице. Дедуля поднялся. Он подошёл вплотную, и Морти инстинктивно опустил глаза в пол. Смотреть в это лицо было физически больно. Каждая клетка его тела вопила о подчинении, животный страх перед альфа-хищником сковал позвоночник. Вздрогнув, он почувствовал, как большой и указательный пальцы сомкнулись на его подбородке, вздёргивая лицо вверх. Ухмылка Дедули заставила его задрожать так, что зуб на зуб не попадал. — Итак, C-137. Я дам тебе несколько инструкций. Ты будешь слушать и следовать им. Ясно? Хватка на подбородке усилилась, причиняя тупую боль, и Морти услышал эхо своего первого визита в кабинет. Правило номер один. Правило номер два. Он боролся с заиканием, но проиграл: — Д-д-да, с-сэр… Большой палец свободной руки указал на чёрное стекло за спиной. — Когда я скажу, ты выйдешь через эту дверь и встанешь точно в центр комнаты. С места не двигаться, пока за тобой не придут. Брокер начнёт презентацию — ты будешь медленно вращаться, пока он не объявит продажу. Вокруг тебя стеклянные панели. Гляди в каждую по очереди. Даже не думай пытаться разбить стёкла — они пуленепробиваемы, а пол под напряжением. Сделаешь какую-нибудь глупость — получишь разряд. Уяснил? Морти зажмурился, чувствуя жжение в глазах. Неужели выхода нет совсем? Капкан. Закрытый со всех сторон. Он судорожно выдохнул и сломанно прошептал: — Д-д-да, сэр… Пальцы разжались. Дедуля отступил к бару, плеснул себе янтарной жидкости, затем достал телефон и набрал номер. Короткая пауза — и ответ. — Готово? … Все гости прибыли? … Значит, можно начинать? … Отлично. Запускай свет. Я пришлю его сразу после твоей вступительной речи. Он нажал отбой, и в тот же миг зеркальная стена ожила. Мрак за ней расступился, выжженный безжалостным потоком прожекторов. Пустая, стерильная комната. Морти увидел в стекле своё отражение — бледное, с темными кругами, в футболке, которая была ему слегка велика. Из громкоговорителей ворвался голос, слащавый и вычурный, с картавым прононсом: — Да-а-амы и господа-а-а! Добро пожаловать на наш М-О-ОРРти-аукцион! Мы официально начинаем! Приглушённый одобрительный гул просочился сквозь стены. — К несчастью, сегодня у нас только один лот, но не ве-Е-ЕРРшайте нос! Вас ждёт уникальный деликатес, он окупит ожидание с лихвой! Так что готовьте кошельки — встречайте самого особе-Е-ЕРРнного мальчика! Дедуля щёлкнул пальцами и указал на дверь в стеклянной стене. Смотритель подволок Морти к ней, открыл и втолкнул внутрь. Захлопнул. Морти стоял в ослепительном конусе света. Колени подрагивали. Он выдохнул и заставил себя сделать несколько шагов вперёд, в геометрический центр. Поднял взгляд — и везде, со всех сторон, в него смотрело его собственное перепуганное отражение. Двусторонние зеркала. Они видят его. Он — экспонат в витрине. Пальцы сами собой скрутились в замок, ногти впились в ладони. — Да-а-амы и господа-а-а. Возможно, вы задаётесь вопросом: «Что такого ценного в этом Морти? Вы-Ы-ЫРРглядит он довольно пресным и заурядным,» верно? Что ж, позвольте преподнести вам пикантную деталь: этот экземпляр изначально принадлежал печально известному Рику С-137 — тому самому Ренегату! Тишина взорвалась. Сквозь стекло донёсся рёв, полный возбуждения и злорадства. Морти не видел их лиц, но ненависть сверлила его со всех сторон. — Возможно, маленький Ренегат продемонстрирует нам поворот, чтобы все присутствующие могли как следует разглядеть товар… В горле застрял ком. Отказаться? Стоять столбом? Но страх перед ударом тока, перед тем, что последует за неповиновением, оказался сильнее гордости. Морти начал поворачиваться. Очень медленно, со стыдом, разъедающим внутренности, он демонстрировал себя каждой зеркальной панели, пока не описал полный оборот. — Ну вот, видите, какой послушный и покладистый ма-А-АРРлыш! Итак, что мы имеем: никаких мутаций, никаких модификаций. Физически — так называемая «норма.» Никакой экзотики. Его ценность и уникальность проистекают исключительно из его происхождения! «Ничего особенного.» Даже здесь, даже сейчас, его ценность определялась исключительно именем дедушки. Не то, что он сделал. Не то, кем он пытался быть. Просто ярлык «С-137.» Морти закусил губу. — Но, конечно, вот детали, которые интересуют вас больше всего, джен-тль-ме-Э-ЭРРны! Этот Морти абсолютно нетронут! Никогда не давал и не получал минета! Ни разу не дотрагивался до чужого члена, кроме своего собственного! Никого не дрючил, кроме секс-робота! И самое гла-А-АРРвное — никогда не был пенетрирован! Ну, только если контрабанда Мега-семян не считается! В общем, похотливые папочки, перед вами девственная попка! Новая волна одобрительного гула, полная тёмного, животного вожделения. Мог бы поклясться — он слышал сальные смешки. Комната наполнилась невидимой похотью, и ему стало физически больно. — Без лишних це-Е-ЕРРмоний! Джентльмены, начинаем торги? Повторяю: Морти С-137, бывшая собственность Ренегата, девственник во всех возможных смыслах...

ДИНЬ!

Прорезной звук колокольчика заставил его вздрогнуть. — Ого-го-го! Это бы-Ы-ЫРРстро! Первая ставка, джентльмены! 10 000! Морти чуть не поперхнулся воздухом. Кто-то прямо сейчас готов выложить эту сумму за право его изнасиловать. За одну ночь. А что, если Майами ошибся, и его продадут не на сеанс, а навсегда?

ДИНЬ!

— 15 000! Но этого мало, не прав-ДА-А-АРР? Мы говорим о ребёнке Ренегата, тут нужен разма-А-АРРх...

ДИНЬ! ДИНЬ!

— 17 000, и сразу 20 000! Битва разгорается! Продолжайте, джентльме-Е-ЕРРны! Морти начал терять связь с реальностью. Может, лучше рвануться сейчас, вызвать разряд, чтобы всё закончилось? Смерть была бы милосерднее. Но Дедуля не обещал смертельных разрядов. Скорее всего, они просто обездвижат его, сожгут мышцы болью, превратят в безвольную куклу, которую всё равно отдадут покупателю. Финал предрешён.

ДИНЬ!

— 30 000!

ДИНЬ!

— 35 000! Получим ли 50? Нет? Ла-А-АРРдно!

ДИНЬ!

— 45 000! Благодарю! Цена лезет вверх! Дьявол, какая жаркая схватка! Хотите узнать, насколько тверды вы будете во время сеанса с С-137? Просто продолжайте набавлять! К горлу подступила жёлчь. Голова кружилась. Его подташнивало, перед глазами плыли чёрные мушки. Он надеялся, что сердце само остановится от перегрузки. Прямо сейчас, без предупреждения — просто упасть и умереть.

ДИНЬ!

— 50 000! Станет ли это последним сло-О-ОРРвом? Думайте тща-А-АРРтельно!

ДИНЬ!

— 75 000! У нас 75 тысяч! Есть ли сотня? Тишина. Долгая, тягучая пауза. Морти закрыл глаза. Пожалуйста, хватит. Пусть этим кончится. — Итак, джентльмены... Я скажу это ещё раз: это М-О-ОРРти Ренегата! Ручаюсь, у каждого из нас есть зуб на этого мерзавца, и если вам когда-либо снилось отомстить ублюдку, вот ваш шанс снять напряжение! Выместите всё на его оригинальном Морти! Нет…

ДИНЬ!

— 100 000! Сотня! Последняя цена? Ра-А-АРРз...

ДИНЬ!

— 150 000! Растёт! Правильно, думайте о мести! Вытрахайте свою ненависть из С-137! Не сдерживайтесь! Прекратите…

ДИНЬ!

— 175!

ДИНЬ!

— 180! Нет… Не надо больше… Хватит…

ДИНЬ!

— …Джентльмены, у нас 200 000~~!!! Станет ли это финалом? О-о-о-о, я чую, мы подбираемся к развязке… 200 000! Раз, два...

ДИНЬ!

ПРЕКРАТИТЕ! — 250 000! Мы имеем—

ДИНЬ!

— …300 000! О Господи Иису-У-УРРсе, мы достигли трёхсот тысяч!!! Вы, сэр, должно быть, люто ненавидите С-137! Остановите… Прошу… Рик… Пожалуйста… Забери меня отсюда… — Будут ли ещё ставки? Кто-нибудь? Повышение? Нет~? Прекрасно! 300 000! Раз, два... Я не хочу… Я не могу… Пожалуйста, не заставляйте… — ПРОДАНО!!! Продано за 300 000!!! И-и-и, джентльмены, мы подошли к финалу нашего М-О-ОРРти-аукциона! Огромнейшее спасибо за участие! Битва была яростной, но в конце концов победил самый щедрый Рик, не так ли? Ха-ха! Дверь позади него щёлкнула. Смотритель уже тянул к нему лапу. Пальцы сомкнулись на предплечье, дёрнули обратно, в ту комнату — к Дедуле. Голос брокера ещё звенел в ушах последними фанфарами: — Ещё раз: спасибо за участие в М-О-ОРРти-аукционе. Мы оповестим вас, как только назначим новую дату! Надеемся, в следующий раз предложить комплекты~~! А теперь проваливайте с нашей собстве-Е-ЕРРнности, ха-ха-а-а! Кроме, разумеется, щедрого господина, который проведёт незабываемое время с Морти С-137! Прожекторы погасли. Морти выдернули в комнату. Дедуля всё так же сидел на диване, телефон прижат к уху. Он бросил короткое: — Кто был последним? … Ммм, так и думал. Иди проведи оплату, и сразу сообщи, как деньги упадут. Щелчок отбоя. Ухмылка вернулась. Морти упёрся взглядом в пол, ненавидя то, как даже без прикосновения этот взгляд заставлял его чувствовать себя липким. Дедуля затянулся, задержал дым в лёгких и медленно выпустил струю прямо в лицо мальчику. Морти сглотнул подступающий кашель. — Молодец, С-137. Ни слова в ответ. Ему нечего было сказать этому существу. Дедуля выудил из пачки новую сигарету, прикурил. — Думаю, нет нужды разжёвывать, что сейчас будет. И как ты должен себя вести, тоже разъяснять не требуется. Но позволь дать тебе один совет, маленький мальчик... Сигарета указала ему прямо в лицо. — Выбирая поведение, ты выбираешь последствия. Если до меня дойдёт хоть слово, что ты вёл себя как сучка и доставлял клиенту трудности, позволь тебя заверить: я лично позабочусь, чтобы ты больше никогда не повторял этих ошибок. Нет, я тебя не убью. То, что я с тобой сделаю в качестве наказания, заставит тебя молить меня об убийстве. По позвоночнику проскрёб ледяной коготь. Смерть всегда казалась дном. Теперь у дна открылось подвальное помещение. Приключения с Риком изредка касались жестокости, но такой — холодной, расчётливой, обещающей бесконечность страданий — он не знал. Резкий писк телефона разбил тишину. Дедуля глянул на экран и кивнул. — Всё готово, платёж проведён. Вы знаете, куда его доставить. Проваливайте. Смотрители схватили Морти под локти и потащили прочь. Он хотел бороться. Хотел кричать, лягаться, плакать — но стальная хватка на руках был безмолвным императивом: выхода нет. Его протащили обратно на второй этаж, в дальнее крыло, в самую глубь дома. Двойные двери. Стук. С той стороны донеслось низкое, утробное ворчание. Смотритель толкнул створку. Свет ударил в глаза, белый и безжалостный. Огромная спальня. Посередине — кровать размера «кинг-сайз» с балдахином. Рядом стоял Рик с бокалом янтарного коньяка в руке. Его силуэт был почти классическим, но с отклонениями. Вместо привычного вороньего гнезда на голове — три острых пика, уложенных гелем. Длинная эспаньолка клинышком на подбородке. И Морти вдруг узнал его. Это лицо врезалось в память с того дня, когда его и Рика притащили на Совет, обвиняя в убийстве двойников. Рик IV. Член Совета Риков. Кровь схлынула с лица, оставив ледяную маску. Рик IV поднял бокал, салютуя ему, и ухмыльнулся: — Давно не виделись, С-137. Я предвкушал нашу новую встречу.