We Want Them Young

Посреди безмолвного, ледяного космоса одинокий корабль на полной скорости мчался к крошечному астероиду, рассекая темноту тусклым светом двигателей. В иллюминаторах мерцали далёкие звёзды, и каждый толчок метеоритной крошки о корпус отдавался в кабине глухой вибрацией. Пробираться сквозь густой метеоритный дождь было чрезвычайно опасно, но Рик знал, что времени в обрез. Он летел на собственном, видавшем виды корабле, пропахшем машинным маслом и перегаром, а не на одном из судов «Мёртвых Листьев» — на случай, если они решат отследить его местоположение. Но спешка была оправдана: в любой момент его могли вызвать по тревоге, и отсутствовать слишком долго стало бы подозрительно. К счастью, никто из начальства пока не искал его. Наконец он разглядел нужный астероид — серую, изрытую кратерами глыбу. Его было нетрудно заметить: посреди безжизненной каменистой поверхности стояло небольшое строение из гофрированного металла, почти как садовый сарай, тускло поблёскивающее в звёздном свете. Над входной дверью, прямо под крышей, мигал красный сигнальный огонёк, а по бокам горели мутные жёлтые лампы. Рик ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, и остановил корабль на безопасном расстоянии, чтобы не попасть в объективы камер, уставившись на цель. Там, внутри этого пыльного хранилища, вдали от Цитадели, лежало его оружие, его родная портальная пушка, от которой веяло озоном и силой. Благодаря точному списку мер безопасности, который он выудил из комнаты наблюдения, он знал расположение каждой камеры и сигнализации. А теперь, имея удалённый доступ через свой модифицированный телефон, он мог отключить всё одним движением пальца. Рик вытащил телефон и активировал вирус, ощущая, как по спине пробежал холодок предвкушения. Через несколько минут он повернулся к хранилищу и с огромным удовлетворением увидел, как погасли все огни — включая красный предупредительный. Электрическое гудение, которое до этого едва уловимо звучало в эфире, стихло. Он выдохнул облачко пара в холодном воздухе кабины, снова завёл двигатель, чувствуя знакомую дрожь корабля, и подлетел ближе. Убедившись, что никакая сирена не взвыла при его приближении, он приземлился, вышел из корабля в разреженную атмосферу, пахнущую каменной пылью, и, победно улыбаясь, направился к двери. Металлическая ручка обожгла пальцы холодом. — Папочка дома, детки!

***

Когда Морти впервые увидел большие особняки на Цитадели, сидя в машине Q-Рика, он был поражён их блеском и величием. Теперь же при виде этих громадин, от которых пахло дорогой полировкой и сигарным дымом, он чувствовал только липкую тревогу, сжимающую грудь. Большие особняки всегда означали богатых клиентов, способных заплатить за почти что угодно, — или, в худшем случае, массовые вечеринки с участием нескольких Риков одновременно. Он не знал, что ненавидит больше: одного садиста-Рика, проводящего с ним всю ночь, или нескольких, набрасывающихся скопом. Когда Рик был один, он редко ограничивался только сексом: насилие, пытки, боль, унижения — и лишь после этого несколько раундов грубого изнасилования, от которого ныло всё тело. Единственным плюсом было то, что всё это делал один человек. На оргиях же обычно не практиковали ничего экстраординарного или особо жестокого, просто типичный грубый секс, но многократно повторяющийся разными руками, пахнущими по-разному, оставляющими синяки поверх синяков. К счастью, Морти до сих пор не приходилось принимать двух Риков в задницу одновременно, но его всё равно заставляли удовлетворять нескольких одновременно ртом, руками и всем, чем угодно. Это было подавляюще, удушающе — хуже, чем обычные встречи. Так что можно с уверенностью сказать: он ненавидел и первое, и второе с одинаковой силой. И снова он стоял у входной двери очередного особняка, ёжась от вечерней прохлады и ожидая, пока хозяин откроет. Это место было ему знакомо до тошноты — он бывал здесь два или три раза раньше, и каждый раз воздух в холле пах лимонным воском и старческим одеколоном. Единственным отличием сегодня было присутствие Очкарика. Морти редко встречался с клиентами вместе с другими Морти, если только их не снимали для тех самых печально известных оргий, и это заставляло его нервничать, заламывать пальцы до хруста. Он не хотел видеть, как другие Морти проходят через то же, что и он, — это было почти как смотреть в зеркало и видеть там собственную сломленность. Дверь открылась не сразу, заставив их ждать под холодным светом фонаря, но наконец на пороге появился Рик — и в воздухе сразу запахло мятой и виски. Увидев Морти, он расплылся в хищной ухмылке, обнажив жёлтые зубы. Он выглядел точно так же, как всегда, когда Морти приходил сюда: фиолетовый бархатный костюм, зелёная рубашка, зелёный галстук, фиолетовый цилиндр, золотая трость с набалдашником в виде черепа. Под шляпой — знакомые взъерошенные седеющие волосы. Без одежды он был почти обычным Риком, если не считать эспаньолки на подбородке, которая щекотала Морти во время их сеансов. Рик Д. Санчес III — владелец фабрики вафельного печенья Простоватого Рика, доносившейся порой издалека приторным запахом ванили. Возможно, один из самых богатых людей на Цитадели, сразу после членов Совета. Он не входил в число тех «нежных Пиков», которых иногда встречал Морти и от которых пахло дорогим гелем для душа. Он платил за право причинять мальчику боль и оставлять отметины, но с хорошей стороны — Рик Д. Санчес III не был худшим садистом из тех, с кем сталкивался Морти. До сих пор их сеансы ограничивались верёвками, наручниками, повязками на глаза и кнутами — довольно лёгкое БДСМ, оставляющее жгучие полосы на коже. И всё же каждый раз, когда Морти приходил сюда, он боялся, что сегодня его ждёт нечто худшее, чем в прошлый раз, и эта мысль холодила внутренности. Морти был удивлён, когда услышал, как один из Смотрителей сказал Рику Д. Санчесу III: «Два часа», — прежде чем они грубо втолкнули Морти внутрь и ушли, оставив после себя запах уличной пыли. Рик не терял времени и начал подталкивать мальчиков вверх по лестнице, и каждый шаг отдавался в старой древесине скрипом. Морти хорошо знал, куда они идут и где находится главная спальня с её кроваво-красными шёлковыми простынями, но позволил мужчине двигать себя как безвольную куклу. — Ты скучал по мне, маленький Ренегат? — спросил Рик, поглаживая шею Морти липкими от пота пальцами. — Д-да, хозяин… — солгал Морти, заикаясь, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он ощутил, как Рик ухмыляется у него за спиной. — Хороший мальчик… Ты, наверное, гадаешь, почему только два часа, а не всю ночь, как обычно? К сожалению, я сейчас чертовски занят на фабрике — новые партии печенья не испекут себя сами. Просто взял двухчасовой обеденный перерыв. Но не волнуйтесь, куколки, я использую каждую минуту с умом… Морти промолчал. Обычно он оставался здесь на всю ночь, наполненную болью и запахом свечного воска. Меньше времени — всегда лучше, но это могло означать, что Рик собирается быть особенно жёстким, пытаясь втиснуть максимум пыток в два часа. Скоро они оказались посреди главной спальни, где пахло мускусом и нагретым деревом. Рик бросил шляпу и трость на комод с глухим стуком, сел на кровать и строго посмотрел на них, и взгляд его был липким, как патока. — Итак. Как маленький Ренегат знает, обычно я предпочитаю небольшое сопротивление. Но сегодня я не потерплю ничего подобного. Хочу полного послушания и подчинения. Никакой борьбы, никакого сопротивления. Это ясно? — его голос звучал как скрежет металла. — Да, хозяин, — ответили оба мальчика одновременно, и эхо их голосов повисло в воздухе. Рик ухмыльнулся. — Хорошие мальчики. А теперь раздевайтесь и залезайте на кровать. Морти и Очкарик быстро разделись — Очкарик значительно быстрее, с почти пугающей готовностью. Если бы Морти не знал лучше, он бы сказал, что Очкарик возбуждён, потому что его дыхание участилось. Когда они оба, голые, забрались на холодный шёлк, Рик немедленно начал трогать их тела своими мозолистыми руками. Очкарик сразу же задышал чаще, и Морти не мог понять: притворяется он или ему действительно нравится. — Ах да, хорошие мальчики… Почему бы вам не помочь хозяину снять одежду? Очкарик тут же принялся стаскивать с Рика фиолетовый бархатный костюм и расстёгивать рубашку, от которой пахло крахмалом и потом. Морти сосредоточился на ботинках и брюках, ощущая, как грубая ткань трётся о пальцы. Они едва начали, а старик уже был твёрд как камень. Когда Морти и Очкарик почти раздели его, Рик стряхнул остатки одежды, притянул Очкарика и страстно поцеловал, впиваясь в его губы. Морти опустил взгляд и замер, уставившись на ворс ковра. Находиться рядом с этим было невыносимо. Внезапно он почувствовал, как Рик схватил его за волосы и толкнул голову к своей промежности, обдав запахом мускуса. — Давай, маленькая сучка. Приступай. Без рук, только рот. Морти глубоко вздохнул, разомкнул губы и позволил члену войти, ощутив солоноватый вкус кожи. Он ждал, что Рик начнёт двигать бёдрами, но те оставались неподвижны — значит, основную работу должен был делать он. Он закрыл глаза, упёрся руками в кровать для устойчивости и начал ритмично двигать головой, слыша собственное приглушённое дыхание. — Ахх да… — застонал Рик, отрываясь от поцелуя с Очкариком и толкая того себе на грудь, чтобы тот ласкал его соски. Его бёдра наконец задвигались, заставляя Морти давиться. — Во-во-от так… Ухх, чёрт..! Такой хороший мальчик для дедушки… «Это дедушка…» Морти даже не понял, что произошло, прежде чем услышал, как Рик вскрикнул от боли, и почувствовал сильную, обжигающую пощёчину по щеке. Он открыл глаза и поднял взгляд. Рик смотрел на него с яростью, на скуле играли желваки. — Следи за зубами, маленькая сучка! Морти пробормотал извинения и в панике продолжил, чувствуя металлический привкус крови во рту — то ли от укуса, то ли от собственного страха. Его подсознание испугало его. Неужели он укусил этого Рика? Он никогда бы не сделал этого нарочно — он слишком боялся. Он попытался отогнать мысли и сосредоточиться, крепко зажмурившись и стараясь не давиться, когда большой член снова и снова ударялся о заднюю стенку горла. К счастью, Рик Д. Санчес III был обычного размера — ничего похожего на Дедулю. Внезапно знакомая хватка на голове, и Рик оторвал его от себя. Морти поднял взгляд, увидел, как Рик также отстранил Очкарика от своего соска, бросил на мальчика голодный взгляд и заявил: — Не могу дождаться, чтобы увидеть эти очки, залитые моей спермой. И судя по твоему стояку, ты тоже. Только тогда Морти заметил, что у Очкарика эрекция, в то время как его собственный член оставался мягким, как тряпка. Он всё ещё не мог решить — действительно ли Очкарику нравится, или это просто естественная реакция организма, привыкшего к такому обращению. Он очень надеялся на второе. — Ты хочешь этого, Четырёхглазый? Хочешь быть покрытым моей спермой? — промурлыкал Рик, и его голос был липким, как сироп. — Да, хозяин, — выдохнул Очкарик без запинки. Рик похотливо ухмыльнулся, толкнул Очкарика к Морти и принял удобную позу на кровати, откинувшись на изголовье. Пахло разгорячёнными телами и смазкой. — Твоему маленькому другу нужна помощь. Давайте, мальчики, устройте хорошее шоу для дедушки! «Я не хочу, чтобы ты называл меня дедушкой, я И ЕСТЬ твой дедушка!» Воспоминание пронзило Морти, как игла. Он увидел Рика, стоящего перед ним в той тесной комнате, говорящего, что он его дедушка, что он взломал камеру безопасности, чтобы они могли поговорить, смотрящего на него с побеждённым лицом, признающего, что пока не может его вытащить… НЕТ! ПРЕКРАТИ! ЭТО БЫЛ ПРОСТО БЛЕФ! Морти очнулся, когда кто-то сильно встряхнул его. Он повернул голову и увидел Очкарика, который испуганно смотрел на него и беззвучно прошептал: «Что с тобой?» Морти крепко зажмурился, чувствуя, как веки дрожат, открыл глаза и, глубоко вздохнув, прошептал: — Прости… Прежде чем Рик что-то заметил, мальчики начали целоваться и трогать друг друга, ощущая вкус чужих губ и соли. Очкарик повернулся, чтобы поцеловать Морти за ухом, и воспользовался моментом, чтобы прошептать: — Си, тебе нужно успокоиться. Сосредоточься, серьёзно. — Да… — выдохнул Морти, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рик, видимо, решил, что этот выдох означает удовольствие, и заворчал, поглаживая свой уже твёрдый член. Очкарик продолжал целовать и ласкать Морти, стараясь пробудить его плоть. Но Морти был слишком встревожен. Он не мог отключить мозг. Когда он пытался погрузиться в воспоминания, чтобы диссоциироваться, всё, о чём он мог думать, — это Рик, утверждавший, что он его дедушка. А когда он пытался вспомнить что-то более старое, о семье — мысли немедленно возвращались обратно. «Твой дедушка не мёртв, Морти. Он стоит перед тобой.» — Нет! — внезапно крикнул Морти и оттолкнул Очкарика, ощущая, как его ладони вспотели. Очкарик, упавший на матрас, смотрел на Морти так, будто тот сошёл с ума. И это было недалеко от истины. Он повернулся к Рику, ожидая гнева. Ведь старик ясно дал понять, что хочет послушания. Но к удивлению, Рик только ухмыльнулся с весёлым интересом. — Похоже, маленький Ренегат тебя не любит, Четырёхглазый. Он сел, притянул Морти к себе на колени, развернул так, чтобы спина мальчика прижалась к его волосатой груди, и откинулся обратно, держа Морти в позе обратной наездницы. Щёлкнул пальцами в сторону Очкарика и указал на промежность Морти. — Отсоси ему. — Затем слегка коснулся боков Морти. — Не волнуйся, сладенький. Тебе не нужно его трахать, ты получишь много любви от дедушки Рика. «Морти, это я! Твой дедушка!» Морти начал диссоциироваться. Но не так, как ему было нужно. Его бросало туда-сюда между воспоминаниями о его дедушке, Q-Рике, Дедуле, Фреде, Рике, утверждавшем, что он его дедушка. Он возвращался в реальность — в главную спальню Рика Д. Санчеса III, чувствуя, как головка члена старика упирается в его сжатое отверстие, причиняя тупую боль, — и снова улетал в круговерть искажённых, липких воспоминаний. Морти тошнило, как на бесконечных американских горках, перед глазами всё плыло. Он не мог ясно видеть, не знал, где находится. Хотя все эти образы кружились в голове, он ничего не мог вспомнить, будто смотрел фильм о чужой жизни, доносящийся из сломанного проектора. Паника захлестнула его ледяной волной. Ему нужно было выбраться. — Н-нет… Нет. НЕТ! — закричал он, снова почувствовав руку Очкарика на своём члене. Он отбил руку, но тут же почувствовал, как Рик схватил его запястья и завёл за спину, сжав так, что хрустнули кости. — Но-но-но, — отчитал он, зажимая оба запястья Морти в левой руке и правой направляя свой член обратно к его отверстию. — Я велел тебе вести себя хорошо сегодня, сучка! Лежи смирно и не сопротивляйся. «Прекрати сопротивляться! Просто дай этому случиться…» Морти закричал. Так громко, что испуганный Очкарик отпрянул и упал с кровати, уставившись на него с пола, не понимая, что происходит. Морти рванулся изо всех сил и высвободил руки из хватки Рика, чувствуя, как горят запястья. — Я сказал: веди себя! Не кричать! Не вырываться! — заорал Рик и попытался снова схватить его, но руки Морти так отчаянно размахивали, что он не мог ухватиться. — Что, чёрт возьми, с тобой не так, маленький засранец!? Ты сломался? Мне тебя починить?! «Дедушка всё исправит…» Нога Морти врезалась в грудь Рика, и старик задохнулся от боли и неожиданности, хватая ртом воздух. Он даже не заметил, как Морти соскользнул с его колен и приземлился на четвереньки, в глазах помутилось. У мальчика была только одна цель: бежать. Выбраться. Он уже собрался спрыгнуть с кровати, когда почувствовал, как Рик вцепился ему в волосы и с силой дёрнул обратно на матрас лицом вниз, и в нос ударил запах пыли из шёлка. Его глаза встретились с глазами Очкарика, который всё ещё сидел на полу в ужасе. Рик потянул его за волосы, затем с глухим стуком ударил головой о матрас, выбив воздух. Задыхаясь от ярости, старик удерживал голову Морти, вдавливая лицо в простыню, и другой рукой потянулся под кровать, вытаскивая какой-то предмет, лязгнувший металлом. — Ах, так тебе НРАВИТСЯ играть в непослушного мальчика!? Хочешь, я преподам тебе урок, чёртова сучка!? — закричал Рик ему в ухо, и от его дыхания пахло виски. Морти наконец сумел повернуть голову, чтобы глотнуть воздуха, и увидел, что Рик держит в руке. Это был кнут с металлическими шипами на концах каждой полоски, холодно поблёскивающими в свете лампы. Глаза Морти расширились от ужаса. Он никогда не видел такой штуки, но, глядя на неё, чувствовал, как внутренности скручивает страх — это будет чертовски больно. Рик рассек воздух, издав ужасающий свист, от которого у Морти по коже побежали мурашки и волоски встали дыбом. Рик бросил на него яростный взгляд и прошипел: — Как хочешь! Я ОБОЖАЮ тестировать новые игрушки! Я преподам тебе урок, который ты никогда не забудешь! Кнут взметнулся вверх. Прежде чем Морти успел что-то сделать, он с тем же жутким свистом опустился на его голую задницу, и шипы впились в плоть. Боль взорвалась ослепительной вспышкой, и Морти закричал, срывая голос.

***

У Майами выдалась лёгкая ночь. Обычно его заставляли иметь дело с несколькими Риками одновременно — его рекламировали по способности принимать два члена сразу, — но сегодня в виде исключения ему доставались только одиночные клиенты с довольно сносными требованиями. Никаких инопланетных пришельцев, от которых пахло аммиаком, никаких тройничков, никаких оргий. И даже если бы они были, Майами научился получать удовольствие от секса. Его механизмом преодоления было притворяться, что он с кем-то другим. Наслаждаться сексом, убеждая себя, что это не Рики. С ними было легко фантазировать, представляя тёплые объятия воображаемого любовника, — но с пришельцами всё зависело от их тел. Если они напоминали людей — без проблем, но почти невозможно наслаждаться, когда ощущаешь только слизистые щупальца, трогающие тебя повсюду, оставляющие холодный след. В каком-то смысле Майами чувствовал вину. Это не то, чем он должен наслаждаться, это больно и неправильно. Как ни посмотри, сколько ни притворяйся, это всегда изнасилование. Но чувствовать себя лучше ему помогало осознание, что есть кто-то хуже него: Очкарик. Тот однажды признался, что ему на самом деле нравится заниматься сексом с Риками, он более или менее согласен на это. Он не притворялся, не диссоциировался, он принимал Риков как сексуальных партнёров. Честно говоря, Майами стало плохо, когда он это услышал, но он не хотел стыдить Очкарика. Он убеждал себя, что бедный мальчик просто нашёл свой отчаянный способ справляться. Пока Майами сидел на жёсткой кровати и потягивался, ощущая, как ноют мышцы после долгого дня, тяжёлая дверь бункера открылась с лязгом. Он повернулся вместе со всеми Морти и увидел Смотрителя, который грубо втолкнул Очкарика внутрь и захлопнул дверь, оставив после себя сквозняк. Сразу было заметно, что Очкарик выглядит странно. У всех них обычно одинаковое оцепеневшее, но испуганное и страдающее выражение, когда они возвращаются, но Очкарик никогда так не выглядел. Сейчас он был скорее испуган, чем обычно, и в основном сбит с толку, дышал неровно. Майами подумал, что, возможно, Очкарик разочарован из-за того, что сегодня были только инопланетяне. Когда Очкарик проходил мимо его кровати, Майами игриво спросил, уловив запах чужого пота: — Сегодня без Риков? Очкарик вздрогнул, будто даже не заметил Майами, и остановился, нервно поправил очки. Майами нахмурился. — Господи, ты пугливый как чёрт. Ты что, трахался с привидением? Очкарик начал нервно теребить свою руку. — Н-нет, я-я… Я не… Я-я просто… Майами вздохнул, нежно взял его за руку и потянул сесть на свой матрас. Ему не особенно хотелось быть терапевтом для каждого Морти, но это облегчало жизнь, если большинство были спокойны. А выслушивать их — ключ к успокоению. — Давай, расскажи, — мягко сказал Майами. — Что случилось? Очкарик безучастно уставился в стену. — Я не… Я не… Я не знаю точно… — Тебя накачали? Выглядишь дезориентированным. Очкарик покачал головой. — Нет, меня не накачивали. Я-я был… Я был на встрече с клиентом с Си… Он-он… Он начал вести себя очень странно. — Си? — Майами нахмурился. — Что он сделал? — Клиент велел нам быть покорными, не сопротивляться. Сначала всё было нормально, Си делал что велят. Но потом… Он просто как бы отключился. — Очкарик, я же говорил тебе: это диссоциация. Не все здесь могут находить удовольствие во встречах, как ты. — Нет, это было не так! — огрызнулся Очкарик. — Он просто… Не мог функционировать. Не слушал. Кажется, он на самом деле укусил клиента, даже не осознавая этого. А потом, совершенно внезапно, начал кричать и вопить, отталкивать меня и Рика. Я думаю, он попытался убежать. Майами уставился на него. — Ладно… И что дальше? Очкарик пожал плечами. — Клиент расстроился и избил его кнутом. Когда Смотрители пришли за нами, он пожаловался на него. Смотрители тоже очень разозлились… Их было двое. Один увёл Си, другой привёз меня сюда. Я понятия не имею, куда делся Си. — Если он плохо себя вёл, его, вероятно, отвели к Дедуле или к Фреду, — заметил Майами, и в голосе его скользнул холодок. — Это было так странно, Майами. Я видел, как Морти пугаются и паникуют, но это было совсем иначе. Как будто он даже не понимал, где находится и что происходит. И… Может, мне показалось, но я мог поклясться, что это случалось каждый раз, когда тот Рик-клиент говорил «дедушка» или что-то в этом роде. Услышав это, глаза Майами расширились от осознания. Он хлопнул себя по лицу и заворчал. — О боже… Кажется, я знаю, что здесь происходит. Очкарик повернулся к нему, заинтригованный. — Что? Расскажи, Майами! Майами вздохнул и наклонился ближе. — Только не говори ему, что я тебе рассказал, ладно? Очкарик кивнул, и Майами продолжил: — Это случилось некоторое время назад, но Си рассказал мне, что появился новый Смотритель, который… Слова Майами оборвались, когда весь свет погас, и камера погрузилась в кромешную, густую тьму. Несколько Морти взвизгнули от неожиданности. Через несколько секунд над дверью загорелся аварийный фонарь, залив комнату зловещим багровым светом, от которого по стенам заплясали тени. Крики стихли, но паника не утихла, воздух стал гуще от страха. Морти вскакивали с кроватей, искали утешения друг у друга, хватая за руки. Очкарик вцепился в Майами, дыша слишком часто. — Чт-что происходит, М-Майами? — заикался он. — Мы умрём? — Успокойся, чёрт возьми, — сказал Майами, пытаясь высвободиться из его объятий. — Это просто отключение света, бывает. На самом деле Майами чувствовал, что происходит что-то ещё. За всё его долгое время в «Мёртвых Листьях» он ни разу не видел отключения. Иногда их держали в местах, питающихся от старых генераторов, и даже те никогда не ломались. За дверью слышался топот множества ног. Смотрители в панике кричали друг на друга, отдавая приказы, пытаясь понять, что происходит. Если бы это было обычное отключение, они бы не паниковали так. Несколько минут Морти просто сидели на кроватях, пытаясь успокоиться и утешая друг друга шёпотом. Никто не приходил, чтобы вывести их или объяснить, а суета за дверью всё продолжалась. Электричество не включалось. Единственным источником света оставался красный аварийный фонарь, и в его свете лица казались восковыми масками. Наконец раздался звон ключей, дверь с лязгом открылась, и внутрь вошёл Смотритель, тяжело дыша. Он остался стоять у порога, и на его лице была нервозность, смешанная с потом, но не паника. — Слушайте сюда, маленькие засранцы! — объявил он. — Мы эвакуируем это место! Морти в замешательстве переглянулись. Такого никогда не случалось. — Шевелите задницами! — закричал Смотритель, видя, что мальчики не двигаются. — Встать в линию в середине— Его прервал оглушительный взрыв, от которого содрогнулись стены и заложило уши. Прежде чем кто-то успел среагировать, ударная волна ударила со стороны входной двери бункера, и горячий воздух ворвался в комнату. Смотрителя швырнуло вперёд, Морти закричали. Они попадали на пол, закрывая головы и лица, как раз перед тем, как комнату заполнил чёрный, едкий дым, от которого запершило в горле. Они не видели, не слышали, не могли дышать сквозь густую гарь. Внезапно раздались быстрые, решительные шаги. Майами первым поднял слезящийся взгляд. В дверном проёме стоял чёрный силуэт. Дым начал рассеиваться, свет снова включился, и Майами увидел, что стена рядом с дверью взорвана, обнажая искореженную арматуру. Несколько мёртвых Смотрителей лежали среди обломков, и воздух пропитался запахом палёной плоти и озона. Но что шокировало его больше всего — человек, стоящий в проёме с плазменным пистолетом в руке, ещё дымящимся, был одет как Смотритель. Или, по крайней мере, носил их кожаную одежду. Взгляд на его лице был настолько убийственным и опасным, что даже Майами, всегда готовый огрызнуться, замер от страха, чувствуя, как сердце пропустило удар. Что, чёрт возьми, происходит? Бунт? Он уже начал беспокоиться, что они все умрут в ближайшую минуту. Стоя в дверях, Смотритель оглядел каждого Морти в комнате холодным, прожигающим насквозь взглядом и наконец спросил хрипловатым голосом: — Где мой Морти? — К-который Морти? — в унисон заикаясь, ответили несколько мальчиков. — О, чёрт возьми… — Рик зарычал от досады и провёл свободной рукой по волосам, и в этом жесте была такая знакомая манера. — МОЙ Морти! Мой внук! Морти C-137! Все глаза в комнате расширились от шока. Морти переглянулись, не веря своим ушам. — Ты! — внезапно сказал Рик, уставившись на Очкарика, который сжался у кровати. Мальчик вздрогнул, когда Рик подошёл к нему и направил пистолет прямо в лицо, и холодный металл чуть не коснулся щеки. — Ты последним был с ним. Говори, где мой внук?! Он должен быть здесь! Где он?! — Он-он… Они-они з-забрали его к-к Дед-Дедуле, сэр! Я-я-я думаю… — в панике заикался Очкарик, глядя в дуло, и его голос срывался. На несколько секунд воцарилась звенящая тишина, прежде чем Рик холодно спросил: — Почему? — Эй, эй, эй! — вмешался Майами, вставая между ними, подняв руки. — Попридержи коней, старик. Ты хочешь сказать, что ТЫ — Рик C-137? Рик закрыл глаза, словно пытаясь успокоиться и не сорваться, и его ноздри раздувались. Выдохнул через нос и открыл глаза, глядя на Майами. — Да, я C-137, Ренегат. И нет, я не мёртв. Я подстроил это. Поменялся с Риком Q-2236, заставил их убить его вместо меня и пришёл сюда под его личиной. Доволен? Майами в изумлении уставился на него. Затем сел обратно на кровать и вздохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. — Чёрт… Надо было догадаться. Ренегата действительно не так просто убить. Мне теперь паршиво, что я сказал Си, что ты блефуешь и пытаешься проникнуть ему в голову… Рик проигнорировал его и повернулся обратно к Очкарику, опуская пистолет. — Почему они забрали его к этому больному уроду? Очкарик начал нервно теребить край рубашки. — Я-я-я не знаю, что с ним слу-случилось… До того, как его забрали… Он не подчинился к-клиенту, клиент пожаловался, так что я-я думаю… — Чёрт, — выругался Рик и пристегнул пистолет к поясу, и кобура щёлкнула. — Похоже, придётся идти взрывать это место немедленно. Он развернулся и сделал несколько шагов к двери. Как раз тогда Четырёхрукий, сидевший ближе всех, встал на трясущихся ногах. — П-п-простите, сэр? Рик остановился. — Что? Мальчик покраснел, взглянул на друзей и повернулся обратно. — Сэр, вы можете помочь нам выбраться? Все Смотрители здесь мертвы, но мы не знаем, где мы… Пожалуйста, помогите нам? Рик вздохнул, и его плечи на мгновение опустились. Он вытащил портальную пушку из внутреннего кармана куртки и выстрелил зелёным порталом в пол посреди комнаты, и тот разверзся с характерным свистом и запахом озона. Морти изумлённо уставились на него — многие не видели такого очень давно. Увидев, что никто не двигается, Рик сказал: — Всё нормально, безопасно. Он ведёт прямо к входу в полицейский участок Цитадели. Прыгайте, бегите внутрь и расскажите всё. Не все они коррумпированы, я уверен, вам помогут. Скажите, чтобы вызвали больницу — большинству из вас нужно провериться. Честно говоря, Рик не знал, был ли каждый коп на Цитадели коррумпирован. Он надеялся, что прав. Но откровенно говоря, он хотел только взорвать «Мёртвые Листья», вытащить своего внука и уйти. Сказав остальным Морти то, что им нужно было услышать, он мог быстрее убраться из этой пропитанной страданием дыры. Он мог бы просто уйти, не заботясь о них, но знал, что его Морти никогда не простит, если узнает, что он даже не попытался помочь его маленьким друзьям. Единственное, что он действительно должен был сделать, кроме спасения своего Морти, — это убить главного босса. Было нереалистично думать, что он совершит рейд по всем местам, где держали пленников, и освободит их всех. Внезапно он кое-что вспомнил и вытащил из кармана сложенный листок бумаги. Протянул его Четырёхрукому. — Вот, отдай копам. Дрожащими руками Четырёхрукий взял листок. Это был список координат, которые он не узнал. Заметив недоумение мальчика, Рик объяснил: — Список всех мест, где они держат Морти. Они уже, наверное, знают, что что-то происходит, так что если поторопитесь, копы могут успеть спасти остальных. Не вините меня, если вы будете медлить и они прибудут слишком поздно только потому, что не смогли мне довериться. Четырёхрукий посмотрел Рику в глаза, пытаясь прочитать его намерения. Видимо, он решил, что старик заслуживает доверия, потому что повернулся к комнате и объявил, размахивая бумагой: — Все, пошли! Быстрее! Если мы выберемся сейчас, сможем спасти и остальных! Один за другим Морти вставали с матрасов и останавливались у края портала, ощущая исходящее от него тепло. Креветка и Четырёхрукий поспешили к кровати Мортиши и с трудом подняли её безвольное тело, пахнущее лекарствами, и отнесли к краю. Они прыгнули первыми, и портал поглотил их. Когда никто не закричал и не увидел хлещущей крови, остальные последовали за ними, один за другим. Майами был последним. Он повернулся к Рику, кивнул и слегка улыбнулся. — Убедитесь, что вытащите своего внука. Надеюсь, однажды я с ним встречусь — он потрясающий. Честь была познакомиться, C-137. Затем Майами прыгнул в портал, и тот закрылся с тихим хлопком, оставив после себя лишь запах озона. Рик некоторое время смотрел на пустое пространство, выдохнул и убрал пушку. Он надеялся, что они получат ту помощь, в которой нуждались. Затем он вышел из бункера, не обращая внимания на мёртвые тела, разбросанные повсюду в лужах крови. Единственное, о чём он жалел, — что у него не было больше времени, чтобы подарить этим ублюдкам более медленные и мучительные смерти. Они не получили того, что заслужили, взорвавшись так быстро. Рик забрался в свой корабль, припаркованный перед бункером, завёл двигатель и взлетел, бросив последний пренебрежительный взгляд на взорванные руины. Он похлопал по поясу, проверяя, что всё оружие на месте, и ощутил успокаивающую тяжесть. Ввёл новые координаты в навигатор и нажал на газ, чувствуя, как перегрузка вдавила в кресло. Следующая остановка: особняк Дедули..