Пока горит костёр

На следующий день Робер не обнаруживает в постели напротив Рокэ и даже удивляется, думая, что проспал, ведь обычно Рокэ спит дольше него. Но, подняв взгляд, видит синеглазого у зеркала с плойкой в руках. — Доброе утро. Тоже не натуральные кудри? — Робер чуть улыбается и поднимается с постели, наспех натягивая на себя рубаху и брюки. — Если бы были свои, я бы этим сейчас не занимался. Доброе утро, — будто недовольно отвечает Алва, но Эпинэ всё ещё не понимает, как правильно считывать его интонации. — Чем я уже успел провиниться? — уже без улыбки говорит Робер, подходя к Рокэ. Забирает у него плойку, слыша негодование соседа, но, несмотря на это, берёт пряди сзади и накручивает их на плойку. Черноволосый ещё пытается протестовать, но пыл уже поубавил. — Ты так и не ответил на вопрос. — Я и не должен отвечать на него, если не хочу, — лениво произносит Алва. — Рокэ. — Двадцать пять лет Рокэ, Роберушка. — Роберушка? Ты совсем рехнулся, bestia, — недовольно говорит Эпинэ, но продолжает помогать Алве с укладкой. — ¿No ha pensado que puedo saber este idioma? — отвечает Рокэ на чистом кэнналийском. Эпинэ, конечно, предполагал, что его сосед — кэнналиец, но был немного удивлён таким ответом. — Vete a la mierda. — Aún le entiendo. — На это и расчёт. ••••••••••••••••••••••••••••••• День продолжился: Рокэ с Робером вновь старались работать сообща, хоть и время от времени спорили по мелочам. На линейке сказали, что будет концерт в честь открытия смены и нужно подготовить номер. Алва сразу отмахнулся от этой затеи, поэтому такую ношу взял на себя Иноходец. Набрав команду добровольцев, которых Ворон назвал сумасшедшими, Эпинэ покинул корпус вместе с ними во время тихого часа, надеясь, что невероятный Рокэ Алва наконец соизволит оставить его, но тот вновь пошёл за ними, хотя ему стоило бы следить за оставшимися в корпусе детьми. — Ты на словах и через видео не объяснишь, Робер. Покажи, как это выглядит вживую, — заявляет Рокэ, сидя в репетиционном зале и наблюдая за отрядом и Робером. Робер показывает. Двигается пластично, мягко, но не теряет опоры и точек. Кажется, танец течёт у него в крови. Движения идеально выверенные. Дети смотрят. Рокэ смотрит. Доведя связку, Эпинэ смотрит на детей и Алву и впервые видит в синих глазах напротив не презрение или насмешку, а что-то тёплое. Возможно, Рокэ стал относиться к Роберу лучше, но точно Эпинэ этого знать не может. — Ребят, вам стало понятнее? — кто-то отвечает, кто-то кивает. Эпинэ подходит к тем, кому непонятно, и объясняет, поправляет, мягко касаясь, не давя. Наконец первый отрывок доведён до приличного состояния. Теперь второй — надо его пережить, потом третий, прогнать всё вместе и в следующий раз почистить. — Следующий отрывок — в парах. Чтобы нам не занимать место на переходах, смотрим на ближайшего к вам человека... — Робер оборачивается и пробегается взглядом по всем детям, называя, кому кто достался в пару. — Мэллит к Альдо. Все? — цепкий взгляд пересчитывает ребят, проверяя, у всех ли есть напарник. Только про себя он забыл и через пару секунд размышлений в несколько шагов преодолел зал и протянул руку Рокэ: — Поможешь? Рокэ, каким бы гадким Робер его ни считал, согласился. Встал, не проигнорировав протянутую руку, и вышел на место Робера, а Иноходец прошёл за ним. — Что хоть станцевать-то надо? — спрашивает Рокэ, поднимаясь с места и всё-таки принимая протянутую руку. — Не переживай, в поддержку тебя никто не поднимет, — фыркает Робер, отходя в центр зала. — Обычная медленная связка. Главное — слушать партнёра и не пытаться всё контролировать. — Это ты сейчас детям или мне? — Всем сразу. Музыка вновь заполняет зал — негромкая, с телефона, но ритм всё равно цепляется за тело. Робер быстро показывает начало связки, объясняя шаги и повороты. Дети повторяют кто как может: кто-то схватывает сразу, кто-то путается уже на втором движении. Рокэ, вопреки ожиданиям Робера, молчит и не комментирует. Только наблюдает. Очень внимательно. — Так, в парах будет проще, — говорит Робер, хлопнув в ладоши. — Не бойтесь ошибаться, это репетиция. По залу начинается движение: кто-то сразу находит общий язык с парнтёром, кто-то неловко мнётся. Мэллит стоит чуть в стороне, явно собираясь сделать вид, что пары ей не хватило. Альдо замечает это раньше остальных. — Эй, — зовёт он, подходя ближе. — Мы вроде вместе. — Я помню. — Она поднимает взгляд не сразу. — Тогда почему стоишь так, будто тебя ведут на расстрел? Мэллит едва заметно улыбается. Очень коротко. Но Альдо будто загорается от этого. Робер замечает. И Рокэ — тоже. — Начинаем медленно, — говорит Эпинэ. — Сначала просто шаги. Пары двигаются неуверенно. Кто-то смеётся, кто-то наступает друг другу на ноги. Альдо сначала пытается вести слишком резко — уверенно, быстро, будто танец нужно «выиграть». Мэллит едва успевает за ним и в какой-то момент просто выпускает его руку. — Стоп, — спокойно говорит Робер, подходя ближе. — Альдо, ты её сейчас по залу таскаешь, а не танцуешь с ней. — Я нормально веду. — Нет, — неожиданно вмешивается Рокэ. — Ты ведёшь так, будто боишься, что без усилия тебя не заметят. — В зале на секунду становится тихо. — Чего? — Ты всё время пытаешься выглядеть уверенно. Это мешает. — Чуть пожимает плечами Рокэ Робер уже хочет сказать, что это, может быть, немного жёстко, но Альдо неожиданно фыркает и запускает руку в волосы. — Ну… может. — А танец — не про это, — продолжает Рокэ. — Если партнёрша тебе не доверяет, ничего не выйдет. Мэллит всё это время молчит, но смотрит теперь не в пол, а на Альдо. Внимательно, будто ждёт, что он сделает дальше. И тот, к удивлению Робера, не начинает спорить. — Ладно, — бурчит он. — Тогда как надо — Робер переглядывается с Рокэ. — Покажем? — предлагает Алва. — Ты вообще умеешь танцевать? — Нет, — спокойно отвечает тот. — Но ты же сейчас начнёшь командовать, этого достаточно. — Невыносимый человек. — Мне говорили. Дети смеются, и напряжение немного спадает. Робер становится напротив Рокэ и берёт его за запястье. — Смотри, Альдо. Тут не надо тащить. Просто… чувствуй, куда человек двигается. — Он медленно показывает движение. Рокэ неожиданно легко подстраивается — спокойно, без сопротивления, будто действительно доверяет вести. — Видишь? — говорит Робер. — Ты не должен всё контролировать один. Альдо смотрит уже куда внимательнее, потом переводит взгляд на Мэллит. И на этот раз, когда снова протягивает ей руку, делает это совсем иначе — не самоуверенно, а почти осторожно. — Попробуем ещё раз? Мэллит секунду колеблется. Потом вкладывает ладонь в его руку. — Только не дёргай меня больше. — Постараюсь. — Уже лучше, — негромко замечает Рокэ. И Робер вдруг понимает: тот всё это время наблюдал не за танцем. За ними. За тем, как люди рядом друг с другом раскрываются, когда перестают пытаться казаться кем-то. Музыка снова начинает играть. Теперь Альдо двигается медленнее. Смотрит на Мэллит, а не в зеркало напротив. И она впервые за всю репетицию смеётся — тихо, когда он всё-таки путается в повороте. Альдо тут же улыбается в ответ, будто только этого и ждал. Робер складывает руки на груди, наблюдая за ними. — Ну всё, — тихо говорит Рокэ рядом. — Пропали дети. — С чего ты взял? — Ты правда ничего не замечаешь? — Ты сейчас звучишь как гадалка. — Робер косится на него. — А ты — как человек, который через неделю будет помогать им мириться после первой ссоры. — Да не будут они.. — Он замолкает, когда видит, как Альдо поправляет Мэллит выбившуюся прядь волос, неловко, будто сам не понял, зачем это сделал. Мэллит краснеет мгновенно. — …а, — только и говорит Робер. — Именно. — Тихо усмехается Рокэ, стоя рядом ••••••••••••••••••••••••••••••• Репетиция заканчивается только тогда, когда у детей уже начинают путаться ноги, а музыка — раздражать даже самого Робера. — Всё, перерыв, до завтра, — объявляет он, выключая колонку. — Ещё раз собьётесь на этом переходе и я начну плакать. — Это манипуляция, — заявляет Альдо, падая на пол прямо посреди зала. — Да. — Нечестная. — Зато рабочая. Мэллит тихо смеётся, садясь рядом со стеной и поправляя выбившиеся волосы. Альдо тут же поворачивает голову в её сторону, будто смех был предназначен лично ему. Рокэ, до этого молча наблюдавший за репетицией с подоконника, негромко хмыкает. — Я начинаю понимать, почему ты выбрал именно эту профессию. — Какую именно? — Робер оборачивается к нему. — Ту, где можно часами командовать людьми и получать за это благодарность. — Вообще-то я учусь на хореографа, а не на тирана. — Разница неочевидна. Робер слышит, как кто-то из детей смеётся и на душе становится спокойнее. Ему всегда спокойнее, когда дети смеются, улыбаются, он всё же слишком нервничает. — Алва, я вас сейчас выгоню из репетиционного зала. — Ты не можешь. Я моральная поддержка. — Ты моральная проблема. Рокэ чуть улыбается, а Робер вдруг понимает, что за последние пару часов тот начал улыбаться заметно чаще. Почему-то именно это выбивает сильнее всего. Отряд постепенно начинает расходиться на ужин. Альдо задерживается у зеркала, пытаясь повторить один из поворотов. Безуспешно. — У тебя корпус зажат, — автоматически говорит Робер, подходя ближе. — Я вообще не понимаю, как вы это делаете. — Практика. — Или магия, — вставляет Рокэ. — Не слушай его. Смотри. — Робер фыркает. Он встаёт рядом и медленно показывает движение. Лёгкий разворот, перенос веса, движение плеч. Тело двигается так естественно, будто действительно помнит это лучше головы. Альдо пытается повторить — уже лучше. — Во! — довольно говорит он. — Получилось же. — Потому что ты наконец начал слушать, — замечает Робер. — Я всегда слушаю. — Нет. — Мэллит поднимает взгляд от телефона. — Это заговор. — Это наблюдение, — спокойно произносит Рокэ. Робер качает головой, собирая разбросанные вещи. ••••••••••••••••••••••••••••••• Когда дети всё-таки уходят на ужин, в зале остаются только они вдвоём. Музыка уже выключена, но в ушах всё ещё будто стучит ритм, а от долгих объяснений у Робера начинает саднить горло. Он опускается прямо на пол возле зеркала и устало вытягивает ноги. Рокэ всё ещё стоит у подоконника, лениво перебирая в руках чью-то забытую кепку. — Не знал, что ты так танцуешь, — неожиданно говорит он. — Надо внимательнее смотреть. — Робер приподнимает бровь. — Я и так. — Рокэ чуть склоняет голову. Робер на секунду замирает, а потом поспешно отворачивается к колонке, делая вид, что очень занят проводами. — Ну… это моя работа вообще-то. Почти. Я на хореографа учусь. — Заметно. — Это сейчас был комплимент? — Не привыкай. Робер тихо усмехается, поднимаясь на ноги. — Тебе бы тоже не помешало немного пластики. — Я прекрасно двигаюсь. — Алва, ты деревянный. — Неправда. — Правда. Особенно в плечах. А ещё тощий — Я не тощий. Я сухой. — Рокэ скептически приподнимает бровь. Робер смотрит на него секунду, а потом не выдерживает и фыркает со смеху. — Сухой, как вобла. В зале повисает короткая тишина. А потом Рокэ неожиданно тоже тихо смеётся — негромко, почти себе под нос. И от этого звука у Робера что-то странно сжимается внутри. — Это было грубо, — замечает Алва. — Это было честно. — У тебя удивительно размытая грань между этими понятиями. — Зато она есть. — Идём, хореограф. Если мы опоздаем на костёр, дети решат, что ты сбежал. — Рокэ качает головой и ставит кепку обратно на подоконник. — А ты будто не мечтаешь об этом с самого утра. — Мечтаю, — спокойно соглашается Рокэ. — Но тогда мне придётся самому ставить танец. — Нет, знаешь, ради такого я готов остаться. — Тут же морщится Робер. ••••••••••••••••••••••••••••••• Костёр разводят уже в сумерках. Воздух пахнет дымом, соснами и вечерней прохладой. Дети постепенно собираются вокруг огня: кто-то приносит пледы, кто-то чай, кто-то сладости. Робер садится на бревно рядом со своими, устало вытягивая ноги. — Если завтра снова репетиция, я не выживу, — заявляет Альдо. — Выживешь, — спокойно отвечает Мэллит. — К сожалению. — Какая ты всё-таки добрая. — Я стараюсь. Робер улыбается краем губ.А потом замечает гитару у Рокэ. — Только не говори, что ещё и играешь. — Тебя это оскорбляет? — невозмутимо спрашивает тот. — Меня оскорбляет количество твоих талантов. — Приятно слышать, что ты их считаешь. — Не зазнавайся. Кто-то из детей тут же начинает просить песню. Рокэ сначала делает вид, что не слышит, но потом всё-таки берёт гитару и проводит пальцами по струнам. Первые аккорды звучат мягко, низко. Разговоры вокруг постепенно стихают. Робер узнаёт песню почти сразу и тихо начинает подпевать. Сначала осторожно, потом увереннее. Он сам не замечает, как расслабляется — после тяжёлого дня голос ложится чуть хрипло, тепло. Рокэ подстраивается под него удивительно легко, будто они уже делали это раньше. Альдо переводит взгляд с одного на другого и наклоняется к Мэллит: — Они сейчас выглядят как те самые вожатые из лагерных легенд. — Какие именно? — Которые потом либо женятся, либо убивают друг друга. Мэллит тихо давится смехом. Робер слышит это и кидает в Альдо шишкой. — Я всё слышу. — Тогда пой дальше, — ухмыляется тот. Рокэ рядом тихо смеётся — едва слышно, почти себе под нос. Робер вдруг ловит себя на мысли, что впервые за весь день ему спокойно.