Пока горит костёр

Робер проснулся за пару минут до будильника и был этому рад, ведь Рокэ ещё спал, а будить кэнналийца не хотелось — так же, как и становиться объектом его утреннего плохого настроения. Взяв с вожатской полотенце, зубную щётку и пасту, он направился умываться и мыть голову. На улице хорошая погода: светит солнце, поют птицы, тепло приятно разливается по открытым частям тела. Лагерь в большинстве своём ещё спит, поэтому Эпинэ остаётся наедине с собой, природой и журчанием воды. Расправившись с водными процедурами, Иноходец возвращается в корпус, но по пути сталкивается с Алвой, который тоже шёл умываться. — Утро, — быстро сказал Эпинэ, стараясь не задеть Рокэ плечом. — Доброе, — последовал краткий ответ, и они разминулись. В вожатской Робер сразу начал готовиться к первому рабочему дню. Зарядка, завтрак, линейка, после — знакомство, и дальше дети предоставлены сами себе. Чем можно их занять? Придумает вместе с Алвой — в конце концов, он не единственный вожатый у отряда. Иноходец стоит у зеркала и накручивает волосы на плойку, когда в комнату вновь входит Алва, слоняющийся туда-сюда — его с утра пораньше уже успели напрячь. Повезло Эпинэ быть новеньким: хоть не гоняют сразу. — Робер, советую тебе поторопиться, до подъёма десять минут, — произносит Рокэ, стоя позади Иноходца. Тот докручивает последнюю прядь и выключает плойку. — Я всё. И когда мы успели перейти на «ты»? — Эпинэ чуть улыбается и приподнимает бровь; на лице синеглазого виднеется тень ответной улыбки. — Сейчас. — Ты невыносим. ••••••••••••••••••••••••••••••• Дети. Хотя какие они дети — Робер едва ли их старше. Отдыхающие поднимаются медленно, нехотя, но через полчаса собираются перед корпусом: хочешь не хочешь, а на линейку надо. Отряд появляется так же, как и просыпается: кто-то с недовольным лицом, кто-то опёрся о знакомого и уснул у него на плече, кто-то слишком бодрый для такого раннего часа. — Так, давайте быстрее, — Робер хлопает в ладоши. — Сейчас линейка, потом завтрак, потом уже разберёмся, кто где и как. — А можно не на линейку? — тянет кто-то из задних рядов. — Можно, — спокойно отвечает Рокэ. Робер поворачивает голову. — …с условием, что ты объяснишь это начальнику смены, — добавляет он тем же тоном. Линейка проходит как всегда: шумно, долго; кто-то слушает, кто-то нет. Только теперь Робер по ту сторону медали. Он сам не замечает, как автоматически пересчитывает детей из своего отряда, замечает, кто разговаривает между собой, кто слушает говорящих, кто уже откровенно скучает и не знает, чем себя занять. Рокэ стоит рядом — на контрасте с Эпинэ выглядит спокойным, как скала, почти не двигается, но стоит ему хоть слово сказать — его слушают. Алва откровенно бесит, несмотря на утренний короткий, но приятный и радостный диалог. Всего пара фраз, а Робер гоняет их по кругу в голове. Ему очень важно то, что о нём думают, и любой контакт с кем-либо. Интересно, что в голове у Рокэ? У такого спокойного человека, наверное, работа… а может, и нет, и спокойствие — это маска. ••••••••••••••••••••••••• После линейки и завтрака начинается самое сложное — что для отдыхающих, что для вожатых: знакомство. Отряд собирается у корпуса — погода располагает, иначе сидели бы в одной из комнат. — Так, — Робер опирается на спинку лавки. — Давайте по-человечески: имя, возраст, что любите, что не любите — всё как обычно. — Можно без «что не любите»? — спрашивает девочка с косами. — Можно, — кивает Робер. — Но тогда без нытья потом. — Это нечестно. — Это не мы такие, это жизнь такая сложная и нечестная штука. Они начинают: имена, шутки, короткие истории. Кто-то говорит громко, кто-то — еле слышно. Робер слушает, запоминает. Рокэ тоже, но по-другому: почти не вмешивается, только иногда задаёт короткие вопросы — и после них человек вдруг говорит больше, чем собирался. Робер это замечает, запоминает — и Рокэ опять начинает раздражать. Может, стоит пытаться действовать с детьми по-другому? Как он. — Альдо, — произносит блондин с самодовольной улыбкой, — семнадцать. Люблю футбол… да и вообще… — «Вообще» — это, конечно, сильно, — кивает Робер. — Я стараюсь, — ухмыляется Альдо. Вроде бы Ракан. — Видно, — парирует Рокэ. Мальчишка на секунду замирает, моргая, будто пытается понять, похвала это или нет. — Мэллит, — тихо говорит следующая. Она почти не смотрит на них. — Шестнадцать. — Рыжеволосая девочка ненадолго замолкает. — Люблю читать. — Что именно? — спрашивает Рокэ. — Разное. — Она чуть поднимает взгляд. — Это самый удобный ответ, — кивает он. — Его сложно оспорить. Лёгкая тень улыбки. Мэллит впервые смотрит прямо. Робер замечает это. И то, как Альдо чуть повернул голову в её сторону, — тоже. •••••••••••••••••• Когда знакомство заканчивается, Робер выдыхает. — Ну что, вроде живы, — говорит он. — Уже неплохо. — Пока да, — спокойно добавляет Рокэ. Пока. День втягивает, лезут первые небольшие проблемы — например, мальчишка, которого не устраивает его место, которое он сам и выбрал. — Я не буду жить с ним. — Будешь, — автоматически отвечает Робер. — Не буду. — Будешь. — Не— — Подожди, — тихо говорит Рокэ. И почему-то этого хватает, чтобы оба замолчали. — В чём проблема? — спрашивает он коротко и без давления, но парень мнётся. — Он… ну… бесит. — Это не аргумент. — Он храпит. — Уже лучше. — Робер фыркает и замечает на себе взгляд Алвы. — Решаемо, — говорит тот. — Попробуем поменять. — Спасибо, — бурчит парень. — Ты сейчас серьёзно? — тихо говорит Робер, когда они отходят в сторону. — Абсолютно. — Он просто не хотел с ним жить. — Возможно, — кивает Рокэ. — Но теперь у него есть причина. — Робер смотрит на него пару секунд. — Ты невыносим. — Это уже было, — спокойно. К середине дня они начинают двигаться синхроннее. Без договорённостей. Просто: Робер берёт на себя разговор, Рокэ — наблюдение. Робер разряжает ситуацию, Рокэ направляет. И это… работает. — Смотри, — говорит Рокэ ближе к вечеру, кивая куда-то в сторону. Робер прослеживает взгляд. Альдо стоит чуть в стороне, что-то рассказывает, активно жестикулирует. Мэллит сидит рядом, слушает — слишком внимательно для простого слушателя. — И что? — спрашивает Робер. — Ничего, — спокойно. — Пока. — Алва ненадолго замолкает. — Ты серьёзно не видишь? — Чего? — Ладно. — Рокэ переводит взгляд на него и больше ничего не говорит. Это почему-то бесит сильнее, чем если бы объяснил. ••••••••••••••••••••••••• Вечером, после ужина, отряд наконец затихает. Кто-то ушёл гулять, кто-то сидит в комнатах, кто-то уже устал. Робер падает на лавку у корпуса. — Я и представить не мог, насколько это выматывает, — честно говорит он. — Ты быстро это понял, — отвечает Рокэ, садясь рядом. Тишина впервые за день ложится между ними, застилая всё вокруг. — Ты хорошо справляешься, — говорит Рокэ вдруг. — Это комплимент? — Робер поворачивает голову. — Констатация. — От тебя это почти одно и то же. — Почти, — соглашается Рокэ. Они молчат, смотрят куда-то вперёд — на площадку, на корпус, на детей, которые ещё не до конца разошлись. — Завтра будет хуже, — говорит Робер. — Да. — Отлично. — Ты справишься. — Ты так уверен? — усмехается Робер. — Да. — Почему? — чуть погодя спрашивает Эпинэ. Рокэ смотрит на него чуть дольше, чем обычно. — Потому что ты уже это делаешь. Робер отворачивается и впервые за день не находит, что ответить. Где-то в корпусе хлопает дверь, кто-то смеётся, лагерь живёт, дышит, как один большой, многорукий и многоногий организм. А они сидят рядом — и это уже не кажется случайной неудачей в жизни Иноходца.