Palais Maillot

«Palais Maillot» представляет собой место в Париже, где историческая архитектура гармонично сочетается с современной клубной атмосферой. Высокие арки, лепные украшения и позолоченные элементы декора оформлены неоновым светом. Огромные зеркала в массивных рамах отражали танцующую толпу под сетом приглашенного диджея из Берлина. В углу располагался небольшой фонтан с шампанским — отсылка к парижской роскоши, которую ценили в этом заведении. Дженна задержалась у входа в гардероб. Она не торопясь расстегивала пуговицы черного пальто, игнорируя суету вокруг, где доносилась французская речь, смех и звоны бокалов. Пальто она передала молодому гардеробщику с безупречно уложенными волосами. Дженна же была одета в строгий образ: черные брюки, черные ботинки на массивной подошве, белую рубашку, черный галстук, небрежно завязанный у ворота, и черный ремень, подчеркивающий талию. Она выглядела так, будто только что сошла с подиума во время Недели моды. Несколько французских гостей клуба даже обернулись, провожая ее взглядом. Эмма же разделась уже у входа, оставив на себе белую поло-футболку с фирменным полузамком и черные брюки. На ногах красовались белые кроссовки Adidas Superstar — классика, которая в Париже выглядела уместно, учитывая, что половина местных модников носила подобную обувь. Когда она обернулась к Дженне, в ее глазах отражались неоновые огни танцпола. — Alors, Ortéga, — Эмма подмигнула, намеренно искажая французское произношение, — Ты готова покорить Париж? Дженна едва заметно улыбнулась. — Посмотрим, — произнесла она своим привычным, слегка низким голосом. — Я здесь исключительно ради круассанов. И, в качестве исключения, ради вас. — Ах, не говори так! — Эмма слегка толкнула ее в плечо. — Ты обожаешь наши встречи, просто не признаешься. А Париж… — она мечтательно вздохнула, — Париж создан для приключений. Вся группа, состоявшая из Джорджи Фармера, Бена Эллиса, Эммы Майерс и Дженны Ортеги направилась к барной стойке, представлявшей собой длинную мраморную поверхность с золотыми элементами. Бармен, молодой француз в закатанных рукавах, смешивал коктейли, жонглируя бутылками. — Qu'est-ce que tu veux boire? — вопросила Эмма, демонстрируя французские фразы, выученные за месяц, и повернулась к Дженне. Ее голос звучал беззаботно, однако в нем появилась оттенок задумчивости, словно часть ее мыслей была уже занята Беном. — Виски с колой, — ответила Дженна. — Double. Эмма кивнула и заказала напитки у бармена, но уже через минуту рядом с ней стоял Бен, протягивая ей бокал шампанского. Они начали беседовать на какую-то личную тему, а Дженна осталась стоять в некотором отдалении, оперевшись локтем о прохладную мраморную поверхность барной стойки. Дженна сделала глоток виски, ощущая жжение спирта в горле, и наблюдала, как Бен кладёт руку на плечо Эммы. — Эй, Дженна! — окликнул ее Джорджи, приблизившись с коктейлем. — Почему ты стоишь одна?! Это же Париж! Здесь нельзя скучать — это противоречит закону! — Я в порядке, — ответила Дженна не отводя взгляда от Эммы и Бена, — Пока не желаю танцевать. Джорджи проследил за ее взглядом и понимающе хмыкнул. — Ah, je vois. Что ж, как знаешь… Мы находимся в VIP-зоне, там какой-то французский рэпер оборудовал целый балкон. Если что мы там. Он ушел, Дженна осталась одна. Виски в стакане постепенно убывал, музыка оглушала, а Эмма с Беном переместились на танцпол. Дженна наблюдала за движениями Эммы: бедра ритмично покачивались, руки взмывали вверх, а задравшаяся поло-футболка обнажила полоску светлой кожи над поясом черных брюк. Белые кроссовки скользили по мрамору, отражая неоновые вспышки, и в движениях Эммы присутствовало нечто завораживающее, притягивающий взоры не только Дженны, но и значительной части танцпола. Бен танцевал рядом, почти вплотную, и его руки неоднократно касались талии Эммы. Изначально это были мимолетное прикосновения, которое можно было списать на скученность и толпу. Затем прикосновения стали увереннее: ладонь легла на бедро, а затем скользнула выше. Эмма не отстранилась. Она повернулась к нему, что-то произнесла, и Бен рассмеялся, запрокинув голову. Дженна наблюдала за движением его губ во время ответа, ей казалось, что она может уловить оттуда нечто непристойное. Она допила виски одним глотком и заказала дополнительную порцию. Второй час вечера тянулся невыносимо долго. Дженна сменила алкогольный напиток на воду, пытаясь сохранить ясность мысли, однако это не принесло облегчения. Она сидела на барном стуле, закинув ногу на ногу, и ощущала, как черный ремень сдавливает талию при каждом резком движении. Компания пребывала в веселье: кто-то танцевал, кто-то фотографировался у фонтана с шампанским, а кто-то беседовал с французскими гостями клуба. Жан-Люк обучал Джорджи французскому сленгу, и тот смеялся, повторяя с откровенным акцентом. Эмма же была полностью поглощена Беном. Они то танцевали вдвоем под сет диджея, то уединялись на балконе вип-зоны, где расположились слишком близко друг к другу на бархатном диванчике, а затем снова возвращались на танцпол. Однажды Дженна заметила, как Бен заказал для Эммы устрицы в бар, и Эмма, которая презирала морепродукты, кокетливо съела одну, изящно вытирая губы салфеткой. Дженна считала минуты. Она презирала себя за неспособность просто подняться и уйти прогуляться и вдохнуть свежий воздух. За то, что продолжает следить за каждой деталью в движениях Эммы, будто одержимая. Однако что-то удерживало ее на месте. Надежда, что Эмма вспомнит о ней, что она обернется, что подойдет, что произнесет хоть слово. Они договаривались провести этот вечер вместе — весь коллектив, да, но Дженна надеялась, что они с Эммой будут находиться рядом, как обычно. Сидеть в углу, потягивая коктейли, обмениваясь саркастическими замечаниями о происходящем — это была их традиция, их способ существовать в шумной компании вместе, спина к спине, словно союзники на чужой территории. А теперь Эмма была с Беном, и Дженна ощущала себя чужим. Эмма не оглядывалась. Примерно после полуночи, или, возможно, через час, было трудно определить время из-за отсутствия часов в клубе. В этот момент Дженна стала свидетельницей сцены, которая стала для неё последней каплей. Бен склонился к Эмме, обхватил её талию обеими руками и притянул к себе, Эмма не отстранилась, а положила руки ему на плечи. Они замерли на несколько секунд, что позволило Дженне ощутить звук разрыва внутри себя. Она резко поднялась. Несмотря на то, что ноги затекли от долгого сидения на высоком барном стуле, она не придала этому значения. Галстук сдавливал шею, и она расслабила его резким движением, ощущая трение ткани о кожу. Пальто осталось в гардеробе, и она пожалела об этом, желая укрыться во всём, спрятаться, исчезнуть из этого роскошного зала с его позолотой и хрусталем. Однако она просто прошла сквозь толпу, не оглядываясь, проталкиваясь между телами, игнорируя недовольные возгласы на французском языке. Кто-то окликнул её вслед «Pardon!», но она даже не обернулась. Туалетные комнаты «Palais Maillot» располагались в отдельном коридоре за бархатной портьерой, вдали от основного зала. Здесь было тихо, музыка звучала приглушенно, и можно было наконец услышать собственные мысли. Стены были отделаны чёрным мрамором с золотистыми прожилками, умывальники выполнены из цельного камня, а из носиков кранов — в форме лебежьих шеи. Над зеркалами горели светильники с мягким светом, создавая интимную атмосферу. Дженна толкнула дверь и вошла в эту роскошь, чувствуя себя в своём строгом черно-белом наряде совершенно чужеродной. Внутри было пусто — и слава богу. Или, как сказали бы местные, «merci Dieu». Она приблизилась к умывальнику и оперлась о него обеими руками. Дженна подняла взгляд на свое отражение в массивном зеркале в позолоченной раме. Ее темные волосы были растрепаны и выбились за уши, галстук перекосился, а верхняя пуговица блузки расстегнулась, обнажив область между ключицами. Глаза казались излишне темными и серьезными, с красноватыми прожилками, вызванными, возможно, усталостью или сдерживаемыми слезами. В отражении за спиной виднелась черная мраморная стена с золотыми вкраплениями, и Дженна заключила, что это место больше напоминает декорацию к кинопостановке, нежели реальное пространство. Она включила воду, из крана полилась тонкая струя, имитирующая клюв лебедя, и ополоснула лицо. Вода была холодной, бодрящей. Затем она повторила процедуру. Капли стекали по шее, намочив воротник белой рубашки, но ей было безразлично. Дженна выпрямилась и снова взглянула в зеркало. Теперь она выглядела еще более угнетающе — мокрая, бледная, с темными кругами под глазами и смазанными следами туши. — Просто замечательно, — прошептала она сама себе на английском языке, который в Париже звучал почти чужеродно. — Поистине превосходно, Ортега. Она оставалась неподвижно, опираясь ладонями на холодный мрамор, пытаясь восстановить дыхание. Где-то за бархатной портьерой кто-то отмечал жизнь, распивал шампанское, танцевал. А она находилась здесь, в роскошном туалете парижского клуба, ощущая, как разрывается сердце от ревности к человеку, к которому она даже не имела права испытывать такие чувства. Она не могла определить, как долго пребывала в таком состоянии. Восприятие времени в подобных обстоятельствах было искаженным: оно то растягивалось, словно резина, то сжималось. Дженна непрерывно прокручивала в памяти все моменты вечера: руки Бена на талии Эммы; смех Эммы; устрицы, которые Эмма презирала, но съела ради Бена. Легкость, с которой Эмма забыла о ней, о них. «О нас», — подумала Дженна и горько усмехнулась. Об «нас» ничего не существовало. Существовали лишь намёки, взгляды, прикосновения, которым она придавала излишнее значение. Были ночи в парижском трейлере на съемочной площадке, когда они сидели под одним пледом, пили горячий шоколад и беседовали до рассвета, наблюдая за огнями города из окна. Был момент, когда Эмма взяла ее за руку и произнесла: «Ты единственная, с кем я могу быть искренней» Был почти поцелуй в гримерке с видом на Эйфелеву башню, когда их лица оказались близко в полумраке, и Дженна в последний момент отстранилась, испугавшись собственных чувств. А теперь Бен Эллис. Простой, понятный, обычный парень, который не уклонялся от физического контакта, не боялся положить руку на талию и притянуть к себе. Дженна сжала пальцами край мраморной раковины до побеления костяшек. Она не расплачется. Нет. Не здесь. Не в этот момент. Не в этом роскошном санузле с лебедиными кранами и золотыми прожилками на стенах. Она справится с этим так же, как справлялась со всеми трудностями в своей жизни: молча, стиснув зубы, переживая боль внутри. Она покинет это место, вызовет такси до отеля, запрётся в номере и будет смотреть на парижские огни из окна до наступления сна. Дверь туалета открылась с тихим скрипом — петли здесь были смазаны безупречно, как и всё в этом заведении. Дженна не удостоила вопросом взгляда. Ей было излишним оборачиваться, поскольку она распознала шаги по мраморному полу. Она уловила легкое, слегка учащенное дыхание, словно Эмма пробежала через весь клуб, мимо бархатной портьеры и по коридору. Дополнил картину нежный, цветочно-французский аромат ее духов — парфюма, приобретенного в бутике на Елисейских Полях в первый же день после прибытия. И, наконец, резкий, древесный шлейф чужого мужского одеколона, принадлежащего Бену. — Дженна? — голос Эммы прозвучал напряженно, почти испуганно, — Ты в порядке? Дженна не ответила. Она продолжала смотреть в зеркало, и теперь в отражении видела не только себя растрепанную, мокрую, с темными кругами под глазами, но и Эмму, стоящую в нескольких шагах позади. Эмма выглядела с раскрасневшимися щеками, припухшими губами и растрепанными светлыми волосами. Полузастегнутая белая поло-футболка была распахнута на несколько сантиметров, обнажая больше кожи, чем обычно. На шее заметно легкое покраснение, неясно, вызванное духотой клуба, танцами или чьим-то прикосновением. Дженна сглотнула, ощущая во рту привкус желчи, смешанный с виски. — В полном, — произнесла она. Она выпрямилась, прикрыв лицо бумажным полотенцем, скомкала его и выбросила в урну. — Возвращайся к Бену, у вас там все превосходно. Устрицы, шампанское, танцы, прям полный комплект. Наступила тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом басов из-за бархатной портьеры. Эмма оставалась неподвижной. — Ты злишься, — наконец произнесла она. На последнем слове ее голос слегка дрогнул. Дженна наконец повернулась к ней. Она скрестила руки на груди и прислонилась бедром к мраморной раковине, глядя на Эмму с холодным спокойствием, которое давалось ей с огромным усилием. — Я? Злюсь? — ее голос сочился сарказмом, — С чего бы? Мы же просто подруги, Эмма. Мы снимаемся в одном сериале, живем в одной гостинице, проводим вечера в одном клубе. Ты свободна распоряжаться своим временем и компанией. Бен — прекрасный выбор. Высокий и симпатичный. Удобно, кстати. — Дженна. — Что? — голос наконец дал трещину, выдавая все эмоции, которые она так старательно скрывала. — Ты пришла сюда со мной, Эмма. С нами. Мы договорились провести этот вечер вместе. Это была наша традиция сидеть в углу, пить коктейли и высмеивать окружающих. А потом ты просто исчезла. Я сидела там два часа, если не больше, наблюдая, как ты общаешься с Беном Эллисом. Два часа в этом проклятом клубе, в этом проклятом Париже. Ты понимаешь, что это значит? Эмма пребывала в молчании. Ее губы слегка подрагивали, а в глазах блестели невыплаканные слезы. В полумраке мраморного санузла, освещенного лишь светильниками около зеркал, она представляла собой образ крайней уязвимости — далека от той самоуверенной девушки, что флиртовала на танцполе, и скорее напоминала нечто гораздо более хрупкое, подобное фарфоровой кукле, способной разбиться от малейшего небрежного слова. — Я не хотела… — начала она, но Дженна прервала ее — Не хотела чего именно? Вызвать во мне ощущение ничтожности, будто я была брошенной и забытой? Поздравляю, тебе это прекрасно удалось. Эмма шагнула ближе, протянула руку и коснулась плеча Дженны через ткань рубашки, извиняясь за причиненные неприятные ощущения. Эмма смотрела на нее большими, искренними глазами, ее лицо выглядело особенно нежным. — Тебе не нужно извиняться передо мной, — тихо произнесла Дженна, не закончив фразы. Внезапно Эмма сократила оставшееся расстояние и легко, но настойчиво коснулась губами губ Дженны. Дженна замерла на миг, после чего ответила на поцелуй — поскольку давно этого желала, даже больше, чем признавала. Эмма обхватила ее талию, притягивая ближе. Их поцелуй был размеренным, словно они исследовали друг друга. Дженна ощутила, как Эмма слегка прикусывает ее нижнюю губу, затем целует уголок рта, опуская поцелуй ниже по линии челюсти. Легкий укус на шее, не сильный, но достаточный, чтобы Дженна тихо выдохнула и провела пальцами в светлые волосы Эммы. — Эмма… — прошептала она. — Тсс, — Эмма отстранилась на несколько сантиметров, и ее дыхание стало горячим. — Я хочу извиниться по-настоящему. Она вновь поцеловала Дженну, и поцелуй оказался более глубоким и настойчивым. Обмен языками вызвал дрожь в теле Дженны. Эмма прижала её спиной к стене рядом с умывальниками. Руки Эммы расстегнули несколько пуговиц на белой блузке Дженны, чтобы достичь кожи. Пальцы коснулись ключицы, а затем опустились ниже, обводя изгиб груди сквозь ткань бюстгальтера. Дженна отвечала на прикосновения, подаваясь навстречу. Она сама притянула Эмму ближе, засунув руки под белый поло-полузамок. Кожа Эммы казалась тёплой и гладкой. Дженна провела ладонями по спине, ощущая лёгкое напряжение мышц. Поцелуи набирали силу. Эмма оставила на шее Дженны несколько засосов. В ответ Дженна укусила Эмму за мочку уха, после чего поцеловала это место, чтобы смягчить эффект. — Ты меня сводишь с ума, — прошептала Эмма между поцелуями. — Весь вечер я не могла думать ни о чём ином, кроме тебя. Дженна усмехнулась, несмотря на сбившееся дыхание. — А Бен? Эмма отстранилась. Ее зрачки были расширены, а губы заметно припухли. — Мне всё равно на Бена. Высказанные слова прозвучали откровенно. Эмма тут же возобновила поцелуй, словно стремясь стереть любое упоминание о третьем лице. Её рука опустилась ниже, скользнув по животу Дженны, к поясу чёрных брюк. Пальцы умело расстегнули пряжку, а затем и молнию. Дженна едва слышно ахнула, когда ладонь Эммы оказалась под тканью нижнего белья. — Эмма… здесь могут зайти, — прошептала Дженна, однако в её голосе не было истинного возражения. — Тогда действовать нам следует быстро, — ответила Эмма с игривой улыбкой, — Хотя мне бы хотелось, чтобы это было неторопливо. Её пальцы обнаружили чувствительную область и начали совершать круговые движения, сначала размеренно, затем ускоряясь. Дженна закусила губу, чтобы сдержать более громкий стон. Она прислонилась лбом к плечу Эммы, ощущая, как её ноги слегка подкашиваются. Эмма продолжала целовать её шею, оставляя новые следы засосов и нежные укусы, пока пальцы работали между бёдрами Дженны. Влажность уже была заметной. Эмма тихо выдохнула, ощутив это. — Боже, ты настолько мокрая… Из-за меня? Дженна лишь кивнула, не в силах сформулировать ответ. Она сама потянулась к Эмме, расстегнув её тёмные брюки и засунув руку внутрь. Эмма была в состоянии столь же сильного возбуждения. Пальцы Дженны нашли клитор и начали стимулировать его в ритме, которым Эмма ласкала её. Они обменивались поцелуями, перебивая друг друга стонами. Движения рук набирали темп. Пальцы Эммы проникли в Дженну — сначала один, затем второй, двигаясь уверенно и глубоко. Дженна ответила тем же, ощущая, как стенки Эммы обхватывают её пальцы. Ванная комната наполнилась тихими влажными звуками и прерывистым дыханием. — Не прекращай… — прошептала Дженна, когда Эмма нашла особенно чувствительное место внутри. Эмма ускорилась, большим пальцем продолжая совершать круговые движения по клитору. Дженна повторила это действие. Они двигались в унисон, будто давно знали физические особенности друг друга. Поцелуи стали хаотичными — переходя с губ на шею, ключицы. Эмма укусила Дженну за плечо через ткань блузки, оставив след. Оргазм накрыл Дженну первой. Она изогнулась, тихо вскрикнув, и напрягла пальцы внутри Эммы. Волна наслаждения пробежала по всему телу, заставив ноги дрожать. Эмма последовала за ней через несколько секунд, её стоны Дженна заглушила поцелуем. Они замерли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Руки всё ещё находились внутри, пальцы медленно двигались, продлевая удовольствие. Эмма первой пришла в себя. Она осторожно высвободила руку, поправила нижнее бельё Дженны, застегнула ей брюки и пояс. Затем поцеловала её в губы. — Это было… — начала Дженна. — Лишь начало, — закончила Эмма с улыбкой, — Пойдём отсюда. Я желаю продолжить там, где нас никто не потревожит. Они привели себя в порядок. Дженна застегнула все пуговицы на рубашке до конца, чтобы скрыть следы на шее. Эмма поправила полузамок и пригладила волосы. Перед выходом Эмма вновь притянула Дженну к себе и поцеловала. — Я говорю о Бене всерьёз, — произнесла она тихо. — Мне всё равно. Я хочу тебя. Дженна кивнула. В груди разливалось тепло, смешанное с остатками возбуждения. Они вышли из санузла вместе, держась за руки. Музыка в клубе продолжала играть, друзья смеялись, а Бен стоял у барной стойки, что-то повествуя. Он заметил их и помахал Эмме, но та лишь улыбнулась в ответ и крепче сжала руку Дженны. — Пойдем ко мне в отель? — прошептала Эмма на ухо Дженне, когда они проходили мимо группы. Дженна кивнула.

***

Такси доставило их быстро. Номер Эммы располагался на верхнем этаже — просторный, с большой кроватью и приглушённым освещением. Как только дверь закрылась, Эмма прижала Дженну к стене в коридоре. Поцелуи стали более страстными. Она сняла с Дженны чёрное пальто, бросив его на пол, затем расстегнула галстук и начала медленно расстёгивать белую рубашку. Каждая пуговица сопровождалась поцелуем на ключице, между грудей, на животе. Когда рубашка упала, Эмма расстегнула бюстгальтер Дженны и взяла сосок в рот, слегка покусывая и обводя языком. Дженна застонала, запуская пальцы в волосы Эммы. Они переместились к кровати. Эмма стянула с Дженны брюки вместе с нижним бельём, оставив лишь чёрные ботинки, но и их быстро сняла. Дженна оказалась полностью обнажённой. Эмма, всё ещё в своей белой поло-футболке и чёрных брюках, окинула её восхищённым взглядом. Она прошептала комплимент, отметив её красоту. Затем Эмма начала целовать Дженну, двигаясь от шеи вниз по груди, животу и бёдрам. Когда поцелуи Эммы достигли внутренней поверхности бёдер, Дженна ощутила волнение в предвкушении. Эмма раздвинула её ноги, поцеловала область над клитором, а затем коснулась языком по всей длине. Дженна изогнулась, ухватившись за простыни. — Эмма… Язык Эммы действовал мастерски. Он обводил клитор, а затем продвигался глубже. Эмма добавила пальцы, имитируя ритм языковых движений. Стоны Дженны усилились, поскольку она перестала сдерживать эмоции. Эмма время от времени нежно покусывала кожу бёдер, оставляя небольшие красноватые отпечатки, после чего возвращалась к ласкам, усиливая напор. Дженна почувствовала приближение второго оргазма. Она обхватила волосы Эммы, притягивая её ближе. Эмма нарастила темп. После разрядки Дженна громко произнесла имя Эммы, её тело дрожало от наслаждения. Эмма не прекратила, она продолжала ласкать её языком, продлевая ощущения, пока Дженна не начала мягко отдаляться из-за чрезмерной чувствительности. После этого они поменялись местами. Дженна полностью раздевала Эмму: белую поло-футболку, полузамок, брюки и нижнее белье. Тело Эммы было подтянутым, с нежной кожей и легким румянцем, вызванным возбуждением. Дженна начала с поцелуев, оставляя следы на груди, слегка покусывая соски, а затем опускалась ниже. Добравшись до центра Эммы, она обнаружила, что та уже влажна. Дженна коснулась языка клитора, изучая его вкус. Эмма издала стон, выгнувшись. Затем Дженна добавила пальцы, проводя ими глубокими и ритмичными движениями, в то время как язык продолжал работать сверху. Она разнообразила технику: иногда ускоряясь, иногда замедляясь, иногда прижимая язык с большей силой. Эмма хваталась за волосы Дженны, произнося её имя и восклицания наслаждения. — Да… именно так… не прекращай… Оргазм Эммы был сильным. Она обхватила бёдра вокруг головы Дженны, тело напряглось, а затем расслабилось с протяжным вздохом. Они лежали рядом, переплетая ноги и тяжело дыша. Эмма повернулась и поцеловала Дженну, наслаждаясь вкусом, который она обнаружила на её губах. — Мне не хотелось бы, чтобы это ограничилось одним разом, — тихо произнесла Эмма. Дженна провела пальцами по её щеке. — Я тоже этого желаю. Их поцелуи продолжались, сопровождаемые неторопливыми ласками рук. Пальцы скользили по телам, обнаруживая чувствительные зоны и вызывая новые вздохи. Эмма вновь опустилась ниже, и на этот раз их действия были синхронными: языки и пальцы работали вместе, совершая поцелуи в интимные области, нежные укусы и глубокое проникновение пальцев. Разрядка наступила почти одновременно, заглушенная прикосновениями бёдер. Ночь тянулась долго. Они чередовали периоды покоя в объятиях и возобновление близости: поцелуи сменялись покусыванием бёдер и груди, руки продолжали ласкать, а языки исследовали друг друга. Эмма особенно любила оставлять следы зубов на внутренней стороне бёдер Дженны, а Дженна отвечала тем же на шее и плечах Эммы. К утру они оказались измотанными, но удовлетворёнными. Эмма прислонилась лицом к груди Дженны, рисуя узоры пальцами на её коже. — Завтра на съёмочной площадке будет непросто сдержать улыбку, — прошептала она. Дженна усмехнулась. — Мы будем делать вид, что ничего не произошло. — А на самом деле, — Эмма подняла голову и поцеловала её в губы. — Это исключительно наше. Они уснули под утро, обнявшись. На полу валялись чёрные брюки и белая поло-футболка, рубашка с галстуком.