Будешь моей?

      Перемена в разгаре. Шум стоял такой, что Галя невольно втянула голову в плечи, крепче прижимая к груди книгу по литературе. Она старалась просто проскользнуть мимо «красной зоны» — подоконника, который традиционно оккупировали девчонки из «Метеоров».       — Нет, вы видели их защиту в последнем матче? — громкий голос Полины перекрыл гул толпы. Она сидела, опираясь о стекло оконной рамы, закинув ногу на ногу. — Как только эти «Вымпелы» попали в хоккей, их место в фигурному катании, и то некоторые даже на коньках стоять не умеют.       Подруги Полины в красных олимпийках дружно загоготали. Сама Полина, с вечно растрепанным коротким хвостом, из которого выбивались непослушные пряди, победно оскалилась. Но тут ее взгляд зацепился за знакомую макушку, выделявшуюся в толпе. Рыжие кудри, аккуратно уложенные (в меру возможностей), но слегка подрагивающие в такт быстрой походке хозяйки.       — Опачки! — Полина спрыгнула на пол с кошачьей ловкостью и в два шага преградила путь. — Гляньте-ка, а вот и главная «интеллигенция» синих. Палкина, ты чего такая грустная? Неужели двойку получила?       Галя прикусила губу. Она была на полголовы выше, и ей приходилось смотреть на Полину сверху вниз, но в этот момент она чувствовала, как соперница занимает высшую позицию. Ее пальцы нервно забарабанили по обложке книги — тревожность накрывала легкой волной.       — Привет, Полина, — тихо, почти шепотом ответила Галя, стараясь не смотреть в эти хитрые глаза. — Я просто иду в библиотеку. Пропусти, пожалуйста.       — В библиотеку? — Полина сделала шаг ближе, так что Галя почувствовала слабый запах химозной жвачки. — А я думала, ты идешь тренироваться падать. А то в прошлый раз ты так изящно сложилась на льду, прямо как лебедь... подбитый.       Полина видела, как на бледных щеках Гали выступил розовый румянец, а взгляд заметался из стороны в сторону. Ей до безумия нравилось это зрелище. Это было ее личное развлечение — выводить «правильную девочку» из равновесия, просто чтобы увидеть, как в этих спокойных глазах вспыхивает хоть какая-то живая эмоция.       — Эй, я с кем разговариваю? — Полина хохотнула, успев позабыть о своих подругах.       Галя не ответила. Она ускорила шаг, надеясь, что на повороте к лестнице Полина отстанет и вернется к своей «стае». Но не тут-то было. Тяжелые кроссовки хулиганки ритмично хлопали по линолеуму прямо за спиной Гали. Полина шла вприпрыжку, то забегая вперед, то притираясь плечом.       — Ну Га-а-аль, ну не молчи. Скажи что-нибудь на своем, на заумном. «Полина, ваша траектория движения нарушает личное пространство», — Полина скорчила уморительно-серьезную гримасу, гипербализированно пародируя девушку, и заглянула той прямо в лицо.       — Перестань, — выдохнула Галя. Внутри у нее всё сжималось от тревоги. Коридор становился всё тише и пустыннее по мере приближения к крылу библиотеки, и это пугало её еще больше.       — Перестать что? Дышать? Ходить? — Полина окончательно вошла в раж. Она протянула руку и дернула одну рыжую пружинку волос, не больно, а игриво, как кошка.       Галя резко остановилась прямо перед дверью библиотеки. Она тяжело дышала, ее тонкие пальцы побелели, впиваясь в книгу. Полина тоже замерла в сантиметре от нее, сияя своей фирменной взбалмошной улыбкой. Она была в восторге: она видела, как у Гали дрожат ресницы и губы. Это был предел.       — Ты... ты просто невыносима! — голос Гали сорвался на высокой ноте. Она наконец подняла глаза, полные обиды. — Тебе обязательно превращать всё в балаган?       Полина моргнула. Она не ожидала такой резкой вспышки от «тихони». В тишине коридора этот возглас прозвучал слишком громко. Полина на мгновение опешила. Она ожидала чего угодно: что Галя снова спрячется за учебником, что она шмыгнет носом или просто сбежит в библиотеку. Но этот резкий, почти отчаянный выпад заставил хулиганку замереть.       — Ц-с-с... — Полина раздраженно цокнула языком, наигранно закатив глаза, хотя внутри кольнуло неприятное чувство. — Ну чего ты сразу орешь? Весь твой имидж «пай-девочки» коту под хвост.       Она сделала полшага назад, засунув руки в карманы толстовки. Ей нравилось, когда Галя смешно морщила нос или краснела до кончиков ушей — это было мило и забавно, как дразнить кошку лазерной указкой. Но видеть Галю по-настоящему злой, с дрожащими губами и этим надрывным криком... это было уже не весело. Это было как-то неправильно.       Галя, почувствовав, что дистанция увеличилась, не отступила. Напротив, она сделала шаг вперед, и её рыжие кудри взметнулись.       — Я серьезно, Полина, — голос Гали всё еще дрожал, но теперь в нем было больше твердости, чем страха. — Почему именно я? В школе сотни людей, в твоей команде куча девчонок, которые будут ржать над каждой твоей тупой шуткой. Почему ты тащишься за мной до самой библиотеки? Что мне нужно сделать, чтобы ты просто... отстала от меня раз и навсегда?       Полина молчала. Она рассматривала носки своих кроссовок, внезапно обнаружив, что развязанный шнурок — это самая интересная вещь в мире. В её голове вертелась куча привычных колкостей в стиле «Метеоров», но ни одна из них не подходила. Она не могла сказать правду: что ей просто нравится, какая Галя выглядит в эти моменты.       Полинина дикость куда-то испарилась, оставив место странному замешательстве. Чтобы не показать свою растерянность, она привычно нацепила маску дерзкой хулиганки.       — Ой, ну всё, началось! Драматический кружок по тебе плачет, Галочка, — Полина нарочито громко рассмеялась, хотя смех вышел каким-то сухим. Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума, и заглянула Гале в глаза с едкой, саркастичной ухмылкой. — Почему ты? Да потому что ты такая забавная, когда злишься. А вообще... может, ты мне просто нравишься? Может, я так неумело пытаюсь добиться твоего внимания, м? Жду, когда ты меня на свидание пригласишь между алгеброй и тренировками?       Полина ожидала что Галя оттолкнет её, развернется и уйдет или начнет читать лекцию о морали. Но она не учла одного — тревожность Гали, доведенная до точки кипения, часто превращается в неконтролируемый импульс.       У Гали внутри что-то оборвалось. Весь этот шум, постоянные подначки, этот запах мятной жвачки и наглая улыбка Полины смешались в один гудящий ком. Ей просто нужно было, чтобы Полина замолчала. Прямо сейчас. Любым способом. Резким, порывистым движением Галя схватила Полину за воротник её красной олимпийки, дернув на себя с такой силой, что та чуть не потеряла равновесие. Полина даже охнуть не успела.       Галя подалась вперед и накрыла губы задиры своими. Это был не мягкий поцелуй из романтических фильмов. Это был жест отчаяния и накопленной ярости.       Полина застыла. Её руки, которые секунду назад были готовы к новому жесту пренебрежения, так и зависли в воздухе. Полина стояла как вкопанная, и если бы кто-то из «Метеоров» увидел её сейчас, он бы не узнал свою подругу. Вся её наглость, вся «дикость» и привычка всегда держать ситуацию под контролем исчезла в один миг.       Когда Галя резко отстранилась, Полина не смогла вымолвить ни слова. Она смотрела на рыжеволосую девушку широко открытыми, ошарашенными глазами. Сделав неуверенный шаг назад, она зацепилась пяткой за собственную штанину, покачнулась и, даже не взглянув больше на Галю, развернулась и бросилась наутек. Тяжелые кроссовки, которые обычно уверенно чеканили шаг, теперь позорно шлепали по линолеуму, пока их хозяйка путалась в собственных ногах, исчезая за поворотом.       Галя осталась одна. Её сердце колотилось где-то в районе горла, а пальцы, которыми она только что хватала Полину, начали мелко дрожать.       — О боже... — выдохнула она, и этот звук показался ей слишком громким в пустом крыле школы.       Она медленно сползла по стенке, чувствуя, как ноги становятся ватными. Тревожность, которая до этого была просто фоном, теперь накрыла её с головой, как ледяная вода.       «Что я сделала? Что я только что натворила?» — мысли в голове Гали метались от одной к другой. — «Я поцеловала Полину. Самую сумасшедшую девчонку в школе. Своего врага по льду. Она же теперь меня уничтожит... Она расскажет всем. Она будет смеяться надо мной до конца одиннадцатого класса. Зачем я это сделала?!»       Галя зарылась лицом в ладони, чувствуя, как горят щеки. Перед глазами стояло лицо ошарашенной Полины. В голове уже рисовались самые страшные сценарии: исключение из команды, позор на всю школу.       Весь остаток учебного дня превратился для неё в затяжной кошмар. Галя сидела на уроках, уставившись в одну точку в тетради, но буквы расплывались, превращаясь в пятна.       Её действительно начало подташнивать. В животе завязался тугой узел, который не давал даже глотка воды сделать. На перемене она забилась в самый дальний угол класса, лишь бы не встретить никого из «Метеоров». Каждый громкий смех в коридоре заставлял её вздрагивать — ей казалось, что это Полина уже вовсю пересказывает их «инцидент» своей банде, приукрашивая подробности.       — Галь, ты чего такая бледная? — спросила её Валя (капитан её команды), но Галя лишь мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Голос просто пропал.       Она чувствовала себя преступницей, которая ждет приговора. Больше всего её пугала эта внезапная пустота внутри. Раньше мир был понятным: Полина — задира, она — жертва. А теперь? Кем они стали теперь?       Уроки кончились, а спокойствие так и не пришло. Девушка вышла из класса последняя, с расчётом что все разбегутся по домам как можно быстрее.       На крыльце уже никто не толпился и воздуха было в достатке, но он не помогал отрезвить голову. Только Галя сделала шаг по лестнице, как её хватанули за запястье и потащил за угол школы.       Галя стояла, зажмурившись и ожидая самого худшего, но вместо резких слов услышала только какой-то шорох и сопение. Когда она рискнула приоткрыть глаза, то увидела, что Полина выглядит не угрожающе, а... катастрофически смущенной.       Полина, чей взгляд обычно был острым, сейчас старательно изучала свои кроссовки. Её лицо было пунцовым, а губы нервно подергивались.       — В общем... это... — пробормотала она, заикаясь. — Я тут...       С этими словами она резко, почти силой, высунула из-за спины руку. В ней был зажат веник — по-другому и не скажешь — из сорванных с школьной клумбы цветов. Там были какие-то помятые астры и пара веточек декоративного кустарника, явно вырванных с корнем в полной спешке и панике. Кое-где на листьях даже осталась земля.       Полина протянула этот «букет» Гале, чуть не ткнув им ей в лицо.       — Вот, — выпалила она, и её голос на секунду сорвался. — Я просто подумала... Короче. После того, что ты... ну, в коридоре...       Она глубоко вздохнула, набрала в легкие побольше воздуха и, зажмурившись не хуже Гали, выдала на одном дыхании:       — Давай... давай это... встречаться? Ну, по-настоящему.       Галя застыла. Она не могла поверить что перед ней сложилась такая картина: дикая Полина, стоит перед ней с ворованными цветами и дрожит от страха услышать «нет». Глаза её расширились, а рот невольно приоткрылся.       — Ч-что? — Галя едва нашла в себе силы выдавить это слово. Её голос прозвучал так тонко, что она сама себя не узнала. — Повтори... что ты сказала? Встречаться? Ты... и я?       Она перевела взгляд с перепачканных землей астр на Полину. Та стояла, насупившись, и выглядела так, будто прямо сейчас готова провалиться сквозь асфальт, но при этом упрямо ждала ответа. В голове у Гали начался настоящий хаос. Её защитная реакция включила режим «красного кода».       «Это шутка? Это такой пранк, а за углом стоят её подруги с камерами? Нет, Полина никогда так не краснела... Но как это вообще возможно? Мы же разные! Если я скажу «да», что будет завтра? А если скажу «нет», она меня возненавидит?»       Паническое желание сбежать стало почти физическим. Гале хотелось просто раствориться, добежать до своего дома, закрыться в комнате под одеялом и не выходить оттуда до самого выпуска.       — Я... Полина, я не... — Галя замялась, её пальцы нервно перебирали ремешок сумки. — Мне нужно подумать. Можно мне... немного времени? Всё это слишком быстро. Я просто... мне нужно домой. Прямо сейчас.       Она сделала шаг в сторону, всё еще не забирая цветы. В её глазах плескалось такое смятение, что даже взбалмошная Полина поняла: она перегнула палку со скоростью. Полина сделала неловкую попытку улыбнуться, но вышло скорее виновато. Она чуть опустила руку с букетом. — Я не тороплю. Ну, то есть... тороплю, потому что я вообще не умею ждать, но... Иди домой. Думай. Только... цветы возьми. А то мне их в школу обратно не вкопать, а выкинуть — жалко. Я ради них чуть с охранником не сцепилась.       Полина почти впихнула цветы в чужие руки и скорым шагом скрылась между домов. Галя недолго смотрела вслед, прижимая букет к груди.       Дома встретила благословенная тишина. Галя даже не разулась — она прошла на кухню в ботинках, что для неё, фанатки порядка, было верхом безумия. Она осторожно положила букет на стол и замерла.       «Она сорвала их для меня. Она... Полина. Сама».       Галя достала вазу. С предельной осторожностью, почти с хирургической точностью, она отрезала рваные края стеблей, убирала лишнюю землю, расправляла лепестки. Для неё это был не просто уход за цветами — это было приведение в порядок своих собственных чувств.       Когда последний цветок занял свое место, Галя отступила на шаг. Букет преобразился: из «веника» хулиганки он превратился в изящную, живую композицию.       Галя села на стул напротив вазы, подперев щеки ладонями. Волнение всё еще вибрировала где-то на задворках сознания, но её медленно вытесняло совсем другое чувство. Она вспоминала, как Полина заикалась. Как её дерзкий взгляд становился растерянным и почти беззащитным, когда она протягивала эти цветы.       И тут Галя не выдержала. Уголки её губ поползли вверх. Сначала это была робкая полуулыбка, но через секунду она уже сидела и сияла на всю пустую кухню, чувствуя, как в груди разливается странное, щемящее тепло.       «Встречаться...».