Расходный взвод

Свет пробивается сквозь не до конца закрытые жалюзи. В кровати пахнет чистыми простынями, хлоркой.....стоп, нет. Хлоркой не пахнет. Она резко открывает глаза, уже почти вскакивая с кровати, но потом вспоминает всё. Казалось бы, война кончилась два месяца назад, а она все ещё не может привыкнуть к тому, что теперь мягкий матрас под тобой не обязательно значит, что ты в госпитале. Это вообще ничего не значит. У нее вырывается сухой, саркастичный смешок — звук, которым она привыкла заглушать и боль, и нежность, и всё, что между ними. Как же глупо. Переучивать себя на мирный режим, в её-то возрасте. Привыкать к тому, что кота больше не нужно пытаться запихать под койку, как только в блиндаже раздаются шаги адъютанта. Привыкать к тому, что запах хорошего, настоящего кофе не означает скорый переброс отряда на передовую. Привыкать к жизни без постоянных бомбёжек. К жизни без нескончаемых, неразборчивых, часто противоречащих друг другу приказов, приходящих из генштаба по зашифрованному каналу дважды в сутки — теперь задача формулировать и отправлять эти самые приказы в подразделения, до сих пор находящиеся в глубинах территорий Коалиции и вытравляющие оттуда упорно не сдающихся идейников, лежит на её плечах. Пытаться привыкнуть к этому в сорок три года, из которых около пятнадцати были проведены на передовой — миссия, обречённая на провал. Как же хорошо, что за время пребывания в двенадцатом расходном взводе отряда специального назначения на Юго-Западном фронте она научилась рассматривать обречённые миссии как вызов. А обладателю ордена Благословения от вызова отказываться не положено.