В "напарники"?

— Мы играть идём, нет? — голос прозвучал низко, серьёзно, без тени улыбки, и от этого по спине Данилы пробежали мурашки. Он не услышал шагов — Руслан всегда умел двигаться бесшумно, словно хищник. Тёмная футболка сливалась с сумраком комнаты, и только пирсинг в носу блеснул тусклым металлом, когда парень наклонился к сидящему за столом рыжему. Даня почувствовал сначала тепло — такое родное — а потом сильные, но не грубые руки легли ему на плечи, обнимая за шею. Руслан привычно уткнулся носом куда-то в макушку, вдохнул приятный запах их общего геля для душа с цитрусом. — Идём конечно, — ответил рыжий, звучал при этом так ласково, как за всю жизнь от него слышал только Руслан. Они познакомились два года назад, когда оба только-только закончили школу.

⏱𓊆 Тогда 𓊇⏱

За окном было совсем темно. Июль только начинался — тот самый июль, когда время будто застревает в горле, не желая двигаться дальше. Летние улицы освещали яркие фонари, разгоняя тьму вокруг старых пятиэтажек. Уже прошли все экзамены, отгремели выпускные. Наконец можно было выдохнуть и расслабиться после бесконечного учебного года, который тянулся, как резина. Впереди маячили ответы от ВУЗов — те самые заветные письма, которые должны были решить, как и где темноволосый будет жить дальше. Руслан подал документы в три места, и теперь оставалось только ждать. В его комнате тоже было темно. Единственными источниками света служили светодиодная лента под потолком — холодная, фиолетовая — да ярко горящий экран монитора. Картинка на нём смеялась слишком быстро: ракурсы, вспышки, анимация перезарядки. Воздух в комнате был будто наэлектризован. Напряжение исходило от Руслана — от того, как он сжимал мышку, от того, как подрагивала его нижняя губа, от того, как он нервно постукивал пальцами по столу в перерывах между раундами. Тишина вокруг прерывалась только звуком клацающих клавиш и матов — отборных, с чувством, с расстановкой. — Ну куда ты лезешь, додик блять? — раздражённо воскликнул парень, сильнее хмурясь. Тёмные брови сошлись на переносице, между ними пролегла глубокая складка. — Тебя кто играть учил? Пальцы с новой силой вдавили клавиши. Из наушников в ответ послышались громкие сочные выражения — целая поэма из отборного мата, на что Руслан только сильнее распалился. Его тёмные, почти чёрные глаза, вспыхнули злым огнём. — Ты сын хуйни тупой! — рявкнул он, подаваясь вперёд. — Я пикаю стою, блять! Понимаешь? А ты там маячишь вообще не в тему! Совсем мозгов нету? Играть в «Counter-Strike» Руслан начал ещё в восьмом классе, почти четыре года прошло с тех пор. За это время он набрал достаточно опыта, чтобы чувствовать себя уверенно на любой карте, и привык к постоянным перепалкам — они стали неотъемлемой частью процесса, таким же ритуалом, как затяжка перед раундом. Сначала, правда, было непривычно. Нельзя было сказать, что Тушенцов был паинькой, нет, он никогда не был спокойным и «хорошим» парнем. Многие даже говорили, что у него сложный характер. Но просто так, без причины, сыпать оскорблениями на других людей ему было сложно. Внутри жил какой-то странный тормоз, который не позволял просто так обрушить на человека тонну словесной грязи. А потом это постепенно вошло в норму, и теперь оскорбления лились рекой. Легко и почти естественно, как дыхание. — Ты уёбок, а не игрок, — выплюнул темноволосый, услышав в ответ что-то очень похожее о себе. Им оставалось буквально чуть-чуть до победы. Только разминировать бомбу, которую противники всё таки успели поставить на точке «Б». — Давай, работай дефузами, я пока прикрою, — протараторил Руслан, едва успевая дышать. — Только быстро, у меня ХП пиздец как мало, я от одного чиха сложусь. Счёт шёл наравне — 8:8. Каждая секунда играла роль, несколько мгновений — и всё будет окончено в их пользу. Но в наушниках вдруг прозвучала растерянная фраза напарника — что-то бессвязное, испуганное, предвещающее крах. Руслан вдохнул шумно — так, что в лёгких начало жечь. Пальцы сами собой дёрнулись, чтобы нажать на клавишу, но было поздно. — Просто кончито, блять! — заорал он, чуть ли не отбрасывая клавиатуру в стену. — Гондон! Гондон конченый! На нервах даже не получилось отстреляться от двоих. Его персонаж рухнул на землю, а уже через секунду взорвалась бомба. Экран мигнул красным. Игра закончилась и жирными цифрами высветился счёт: 8:9. Рейтинг пополз вниз. Руслан откинулся на спинку своего игрового кресла, тяжело, раздражённо выдохнув сквозь зубы. Тело гудело от напряжения, пальцы всё ещё подрагивали. Одно радовало: мама уехала в командировку, и почти месяц её не будет. А это значило, что можно было спокойно орать и ругаться сколько угодно, не боясь разбудить другого человека. Пальцы нервно теребили край широкой домашней футболки, наматывая иногда вылезшие из шва нитки. Это помогало хоть немного успокоиться, занять руки чем-то, кроме клавиатуры. Пропустив ещё один вздох, темноволосый придвинулся ближе к столу и вышел в главное меню игры. Экран застыл, приглашая сделать выбор. В руках привычным образом оказалась одноразка. Руслан даже не помнил, когда достал её — руки работали на автомате. Какой-то ягодный вкус, клубника с мятой, сладкий и терпкий одновременно. Он затянулся глубоко — так, что пар наполнил лёгкие, обжёг горло. Держал пару секунд, а потом грузно выдохнул, выпуская густое белое облако в темноту. Секунды текли медленно. Темноволосый сидел так ещё несколько минут, глядя в одну точку на мониторе, стараясь успокоиться после предыдущего поражения. Злость постепенно оседала куда-то под рёбра, превращаясь в тупую усталость. А потом он снова зашёл в режим «Напарники». Экран моргнул, запуская поиск второго игрока. Данила только вернулся с очередной поздней гулянки. Мать была на ночной смене, а значит не узнает, где и с кем он шлялся так поздно. Уставшие голубые глаза щурились от света в подъезде, но внутри квартиры было темно и тихо. Даже не поев и не переодевшись, рыжий плюхнулся на потрёпанное временем кресло перед своим столом. Длинные ноги сами собой вытянулись под столешницу. Он нажал на кнопку. Старенький, но всё ещё хорошо работающий компьютер мерно зашумел вентиляторами, замигал лампочками. Экран загорелся через пару секунд. Данила быстро ввёл пароль — пальцы сами пробежались по клавишам. Любимая игра запустилась сразу. Выбрав какую-то базовую карту и режим «Напарники» для разминки, он нажал «Поиск», и его сразу подключило к человеку. — Ну слава богу, — раздался в наушниках тихий и явно не добрый голос. Даже через динамики было слышно, что человек на том конце зол. Рыжий уже представил, что будет дальше. Как сейчас начнётся поток оскорблений, как напарник будет срываться на каждом промахе, как будет материть его самого, его мать, разработчиков и весь белый свет. И от этого настроение у Данилы только поднялось. Ничто так не радовало после долгого дня, как возможность поиграть на чужих нервах. — Привет, — сказал он, даже не скрывая улыбку. Губы растянулись в предвкушении. Он наблюдал, как на экране начинается обратный отсчёт перед началом игры. — Ага, — последовал короткий холодный ответ. Разговаривать Руслан не хотел. Осадок от предыдущей игры остался не очень приятный. Сейчас ему хотелось только одного: чтобы второй человек вёл себя адекватно и, главное, играл лучше предыдущего гондона. — Я иду на мид, — бросил темноволосый, выбирая направление. — Угу, — протянул Даня, удобнее устраиваясь в кресле. Он чуть закусил губу — старая привычка, оставшаяся ещё с детства. Спокойствие не продлилось даже минуты, как в Руслана попали. — Ну блядота сука, не меньше! — взорвался темноволосый, уже не сдерживая своего недовольства. Голос сорвался на высокие ноты. — Не нервничай, — Кашин говорил удивительно спокойно, даже слишком. Словно разговаривал не с раздражнным союзником, а с капризным ребёнком. — Всё же нормально. Тушенцов насторожился. В этом тоне было что-то неправильное, что-то, чего он не мог распознать, но что заставило его внутренне сжаться. Но и в этот раз молчание не затянулось надолго. Руслан — снова заведённый — уже орал на Даню. Его голос гремел в наушниках, перекрывая звуки игры. А Данила молча слушал. Улыбка на его лице становилась всё шире. Он старался сдержать хитрый смех, но плечи уже тряслись от едва сдерживаемого веселья. — Я блять стою, уже ножом их добиваю! Тебе говорю — сюда иди! А ты где-то… хуй знает где! Какого хуя?! Пидорас ты конченый! И Данила тихо, почти ласково, с той игривостью, от которой у кого угодно свело бы скулы, проговорил: — Да ладно тебе, кисёш, не кричи. В комнате Руслана повисла звенящая тишина. Опешивший темноволосый замер, а пальцы его зависли над клавиатурой. Никогда раньше он не слышал, чтобы на его шквал негативных эмоций отвечали так. Никто никогда — ни в игре, ни в жизни — не говорил ему «кисёш». Это звучало… неправильно. Неуместно и даже почти пошло. Щёки, и без того раскрасневшиеся от злости, постепенно начинали гореть сильнее. Теперь уже было непонятно — от ярости или от внезапного режущего стыда. — Че ты сказал? — переспросил Тушенцов осипшим голосом. Он надеялся, что ему просто послышалось, что это помехи, что в наушниках что-то зашумело, но голос в динамиках был чистым и неумолимым. На мониторе тем временем счётчик прибавил очко в пользу Руслана и этого странного парня. — Я говорю тебе — не кричи, — повторил Данила, его светло-голубые глаза весело блестели даже в темноте его комнаты. — Всё будет хорошо, солнце. Не переживай. Солнце. Руслана будто ударило током. Он чуть не взвыл от этого слова — такого чужого, такого лишнего, такого интимного. Стало только хуже. — Слышь, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но вышло как-то жалко. — Ты нормально общайся. Или реально пидорас? — Да почему хоть пидорас сразу? — мягко, почти мурлыча, спросил Даня. В его голосе сквозило откровенное наглое веселье. Он будто специально пытался ухудшить ситуацию. Говорил одновременно спокойно и как-то игриво, растягивая слова, вкладывая в них то, что выводило темноволосого на более яркие эмоции. И Руслан закипал. Он вёлся на провокации и не мог ничего с собой поделать. — Потому что хуйню какую-то порешь! — крикнул он, и тут же сорвался на полтона ниже. — Какое солнце? Какой кисёш? Ты вообще додик? С каждым словом его тон становился неувереннее, и это было заметно даже ему самому. Краска заливала лицо, шею, уши. Смуглая кожа темнела от прилившей крови. — Ну всё, всё, — примирительно сказал Данила. — Не нервничай так сильно. Темноволосый промолчал. Игра между тем стала чуть спокойнее. Счёт радовал — раунд шёл к победе, совсем скоро должно было всё закончиться. Но Руслан чувствовал себя максимально некомфортно из-за этого странного парня, который вёл себя совсем не так, как ожидалось, который не орал в ответ, не оскорблял, не обзывался, а говорил слишком ласково, что было даже хуже любых обидных слов. До сих пор его лицо, шея, уши — всё горело. Но не от злости, а от странного, липкого, горячего стыда и ещё какого-то чувства, которому Руслан не знал названия и которого он никогда раньше не испытывал. Остаток игры он молчал. Просто сидел и нажимал на кнопки — механически, без души. В голове было пусто и одновременно слишком шумно. Единственным желанием было побыстрее закончить раунд и больше никогда не слышать этот голос — такой спокойный, насмешливый и как будто даже неправильный. Игра завершилась через пару минут их победой. Тушенцов не стал ничего говорить, не стал смотреть на итоговую статистику, даже не кинул прощальное «иди на хуй». Он быстро выключил компьютер, лихорадочно стягивая с себя наушники — неуклюже, задев ухо — и бросил их на стол. Быстро, почти в панике переместился с кресла на кровать, лёг на спину и вытянулся во весь свой рост. Его взгляд упёрся в потолок. Сердце колотилось слишком громко, дыхание сбилось, будто он только что пробежал стометровку. В груди рос странный трепет — горячий, пугающий, сладкий. Это просто адреналин. Просто напряжение после игры и ничего такого.