В "напарники"?

Чужие руки скользнули вниз по груди — медленно, почти лениво, но с той уверенностью, которая появляется только у людей, давно знавших чужое тело. Длинные смуглые пальцы ощутимо прошлись по рёбрам Данилы, задержались на мгновение там, где под тонкой тканью футболки билось сердце, а после сцепились в замок. Губы мазнули по шее — едва ощутимо, почти случайно. — В «напарники»? — спросил он уже мягче и тише, как-то расслабленно-тягуче. Данила почувствовал, как тёплый нос Тушенцова ткнулся куда-то за ухо. Горячее дыхание опалило этот маленький участок, и по спине рыжего пробежала такая знакомая, но каждый раз слишком ощутимая волна мурашек. Он замер на секунду, прикрыв светло-голубые глаза. В груди что-то ёкнуло — немой, привычный уже рефлекс на присутствие темноволосого так близко.

⏱𓊆 Тогда 𓊇⏱

Кашин снова гулял допоздна. Их компания — человек пять-шесть, вечно то собиравшаяся, то распадавшаяся — оккупировала место возле заброшенных гаражей. Ржавое железо, битое стекло под ногами, запах сырости и старых покрышек. Место не для всех, но для них — родное. Третья подряд сигарета тлела между длинными пальцами Данилы. Светлая кожа на тыльной стороне ладони была испещрена едва заметными веснушками — как и всё его тело. Он поднёс сигарету к губам, затянулся, выпустил дым в ночное небо, где не было видно ни одной звезды — только оранжевый отсвет городских фонарей. Он внимательно слушал рассказ одного из друзей — что-то про девушку, про измену, про то, как «она вообще не права». Кивал в нужных местах, иногда вставлял короткое «да ладно», хотя на самом деле думал о своём. Телефон завибрировал в кармане джинсов. Даня ловко вытащил смартфон. Экран загорелся, высветив уведомление. Илюха кска Дань, ты пойдёшь сегодня? Договаривались же Бляяять. Илья Коряков — его ровесник. Парень, с которым они познакомились в игре буквально неделю назад. Тогда же и договорились собраться полной командой, поиграть с новыми ребятами, с которыми Илья обещал познакомить Кашина. Рыжий тогда согласился сразу и даже обрадовался новым знакомствам. Но благополучно забыл обо всём на следующий же день. Пальцы скользнули по экрану, быстро набирая ответ.

Иду. 20 минут есть в запасе?

Илюха кска Есть Ещё некоторых ждём Поставив быструю реакцию — смайлик с поднятым большим пальцем — Кашин убрал телефон обратно в карман. Последний раз затянулся, чувствуя, как никотин щиплет горло, и затушил сигарету о железную дверцу ближайшего гаража. Окурок упал в траву, и Даня придавил его кроссовкой. — Парни, я пошёл, — сказал он, даже не удосужившись объяснить причину. В ответ ему только махнули рукой и бросили короткое «давай, не пропадай». И Даня развернулся, быстрым шагом направляясь к дому. Квартира встретила привычной тишиной и темнотой. Мама снова была на работе. Он почти бежал всю дорогу — примерно два километра от гаражей до дома — и сейчас дыхания едва хватало. Лёгкие горели, рыжие волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб. Он быстро прошёл в свою комнату. Компьютер загудел, включаясь. Монитор загорелся холодным светом. Рыжий упал в кресло и наконец расслабился. Плечи опустились, пальцы перестали дрожать. Пароль — день рождения матери и три рандомных слова, начинающихся на буквы её инициалов. Экран разблокировался. Осталось только дождаться загрузки игры и приглашения от Ильи на сервер в «Discord'е». В наушниках раздался приятный звук сообщения. Кашин сразу щёлкнул по появившемуся уведомлению — сердце забилось быстрее от ожидания и того лёгкого приятного волнения, которое всегда возникает перед знакомством с новыми людьми. Несколько секунд он медлил. Курсор завис над кнопкой «Присоединиться». Вдох. Выдох. Он зашёл в звонок. — Данька, привет! — голос Ильи звучал громко, позитивно, — Парни, знакомьтесь, это Даня, я вам про него говорил. Сразу после этих слов послышались другие голоса. Коли Ромадова — немного гнусавый, веселый, как у Ильи. Славы Машнова — тихий и даже немного ленивый. — Мы только Руслана ждём, — сказал Коля. — Он опять там в два на два всех ебёт, наверное. Руслан. От этого имени по спине Данилы пробежали мурашки — холодные, но почему-то не неприятные. По словам Ильи, этот парень был самым опытным из всех них. «Прошаренный», — так сказал Коряков. Играл лучше всех, знал все карты, некоторые тактики. Только порой слишком агрессивный — может сказать лишнего на эмоциях, сорваться, полить матами, но, если такое случалось с друзьями, сразу извинялся искренне, по-настоящему. — Да ладно, сейчас подтянется, — бросил Слава. Но это «сейчас» наступило только через двадцать минут, хотя за увлечённым разговором они пролетели незаметно. Даня, на удивление, влился в компанию как свой. Они обсуждали игру, смеялись над какими-то ситуациями из раундов, спорили о том, какая карта лучше, а какая — «говно полное». Кашину было легко с ними — не нужно было подбирать слова, не нужно было притворяться. Их смех вдруг прервал раздражённый, озлобленный голос — хрипловатый, такой знакомый, что у Данилы перехватило дыхание: — Всю душу мне выебали, бляди. Тишина на секунду повисла в звонке — а потом Коля хохотнул: — Руслан, это вместо привета? Даня замер. Он даже не заметил, как уголки его губ поползли вверх, растягиваясь в широкую, почти глупую улыбку. Этот голос. Парни говорили что-то ещё — Коля шутил, Слава вставлял свои пять копеек, Илья как-то неуклюже пытался то ли поддакивать, то ли ещё что-то — но Кашин почти не слышал их. В его наушниках сейчас звучал тот самый голос, что пару недель назад крыл его матом в ответ на «кисёш» и «солнце». Тушенцов нервно щёлкал клавишами, ещё стараясь сдержать рвущиеся наружу ругательства. Тёмные, почти чёрные глаза сузились, глядя на экран монитора, брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую линию. Он поклялся себе: больше никогда он не будет разминаться с кем-то незнакомым перед тем, как пойти играть с парнями. Только с ботами или вообще никак. Сливаться с катки было нельзя — напарник бы не понял, рейтинг бы упал, но и быстро закончить эту игру не получалось. Его напарник — очередной рандом, которого подкинула система — постоянно тупил и косячил: заходил не туда, стрелял не вовремя, будто вовсе играть не умел, хотя ранг был немаленький. Каждое его действие вызывало у Руслана новую волну негатива. Он пытался быть спокойнее обычного — честно пытался. Сжимал челюсть, сглатывал первые слова, которые рвались с языка, но потом плюнул на это дело. — Хуесос тупой, блять, — тяжело выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. В ответ из наушников донёсся неумелый, нелепый мат — так мог ругаться пятиклассник, который только что выучил первые плохие слова и пытается звучать страшно. Это звучало скорее смешно, чем обидно. Руслан даже усмехнулся — коротко, безрадостно. Ещё пару минут он чуть ли не бездумно бродил по карте, нажимая на клавиши на автомате. Напарник успел умереть три раза, пока таймер тикал. И наконец всё закончилось, хотя и их проигрышем. — Блять, похуй, — бросил темноволосый устало. Он даже не стал дослушивать, что там бормочет напарник. — Играть научись, клуша. Непривычно спокойно — по сравнению с обычным своим состоянием — он вышел из режима и закрыл окно игры. Глубоко вздохнул и наконец разжал пальцы, которые всё это время были вцеплены в мышку мёртвой хваткой. Быстро открыв «Discord», зашёл на нужный сервер. В голосовом канале уже было четверо. В уши ударил весёлый смех — Коля рассказывал какую-то историю, Илья подхватывал, Слава иногда добавлял короткие комментарии. Тёплая дружеская атмосфера. Руслан на секунду задержался. Не хотелось врываться со своим дерьмовым настроением, но и молча слушать со стороны было как-то неправильно. — Я тебе рассказывал про Даню, помнишь? — невзначай вкинул Илья, как только Тушенцов закончил с рассказом о непутёвом игроке. — Он как раз тут. Темноволосый помолчал пару секунд. Вздохнул тяжело — будто выпуская наружу всё раздражение, что накопилось за последние полчаса. — Привет, Даня, — произнёс он с какой-то усталостью. Тишина продлилась секунды две, а после тихий, спокойный и знакомый голос ответил: — Привет, кисёш. Руслан замер. Он сидел неподвижно, глупо хлопая длинными ресницами, глядя в одну точку на экране. Тёмные глаза расширились, губы приоткрылись, но не издали ни звука. Пиздец. Этот голос. Это дурацкое «кисёш» было знакомо до мурашек и дрожи в пальцах. — Уёбок, — процедил Руслан сквозь зубы. Он чувствовал, как вместе с новой волной раздражения разливается стыд. Он был горячим, липким, унизительным чувством. Данила засмеялся — открыто, несдержанно, и в этом смехе было что-то откровенно провокационное. Слава прыснул тихо, Коля с Ильёй явно не понимали, что происходит. — Я не буду с ним играть, — сказал Тушенцов, стараясь сделать голос максимально серьёзным и грубым. Парни от этого разразились ещё большим смехом. — Это сейчас звучало очень по-детски, Рус, — Слава старался не смеяться, но получалось откровенно плохо. — Идите нахуй, — выпалил темноволосый, чувствуя, как щёки начинают гореть. Смуглая кожа темнела от прилившей крови. Руслан впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему растерянно. Он не знал, что сказать, не знал, как реагировать. Его привычная броня — злость, мат, агрессия — дала трещину. Он вышел из звонка так же быстро, как и зашёл. Нажал кнопку, снял наушники, откинул их на стол. Сердце колотилось как бешеное — где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Затянулся одноразкой — глубоко, судорожно. Пар наполнил лёгкие, обжёг горло, и он выдохнул его вместе с тихим, почти беззвучным «блять». Щёки горели от смущения. Такого тупого, детского, неправильного смущения. А где-то внизу живота свернулось что-то ещё более неправильное. Такое, о чём не говорят вслух, что не должно ощущаться просто от чужого голоса и дурацкого прозвища. Телефон завибрировал. Ильяяя Ну ты серьёзно? Он тяжело вздохнул и начал печатать, с трудом попадая дрожащими пальцами по буквам.

абсолютно

Ильяяя Рус, пошли играть Мы только тебя ждали всё это время Чё ваще случилось? Я нихуя не понял

забей

щас я

Телефон отлетел на стол с глухим звуком удара, экран погас. Руслан откинул голову на спинку кресла, уставившись в потолок. Надо взять себя в руки и вернуться в войс. Он только сейчас понял, что устроил какую-то драму и привлёк к себе ненужное внимание. Это было глупо. «Я не буду с ним играть» — серьёзно? Ему не пять лет. Но его реакция была абсолютно честной и искренней. Это совпадение было слишком странным: встретиться в одной компании с человеком, с которым ты никогда в жизни больше не должен был пересекаться. Они наверняка были из разных городов. Илья познакомился с ним где-то на просторах сети. Это случайность, просто нелепая случайность, которая ощущалась так странно и подозрительно. Мысли в голове пролетали со страшной скоростью, заставляя паниковать. Телефон снова завибрировал. Ильяяя Ну и где ты блять Надо возвращаться, и это сейчас было сделать страшнее всего. Руслан надел наушники, поправил их, проверил микрофон, а после всё-таки вернулся в звонок. — На какой карте играем? Голос вышел немного глухим, с ноткой отстранённости. Он старался звучать ровно, спокойно, будто ничего не случилось. — Может, на Мираже? — отозвался Данила первым, быстрее остальных. Его голос звучал неправильно спокойно и приятно. Слишком приятно. — Или на Анубисе, — добавил он чуть тише. И Руслан почувствовал, как его лицо снова, как на зло, начинает гореть. В этот раз рыжий был вообще ни в чём не виноват. Он сказал обычные, самые обычные слова — названия карт. Никаких «кисёш», никаких «солнце». Но его тембр... В нём будто была какая-то чёртова магия тёплого, тягучего, как мёд, голоса. Казалось, неважно, что именно говорил Данила. Это странное влияние на Руслана оказывали не столько слова, сколько то, как они звучали. Тушенцов сжался внутренне и зажмурился на пару секунд, представляя, как рассыпается на мелкие частицы, а потом собирается заново уже другим — спокойным, собранным. После короткого обсуждения остальные парни согласились начать с карты «Анубис», а потом уже «как пойдёт». Руслан честно старался вникать в игру. Но его пальцы предательски не попадали по клавишам — промахивались мимо, путались. Горло пересыхало слишком сильно, из-за чего голос хрипел и сипел, когда он давал команды. — По воде в сторону планта «А» бегут, — торопливо проговорил Коля. В его голосе слышалось напряжение — не то, чтобы он боялся, но явно был напряжён. — Коля, не нервничай, — отозвался Данила спокойно и слишком уверенно. — Я сейчас помогу, только мне ещё кого-то надо. ХП мало. — Я иду, — коротко сказал Руслан. Он не рискнул говорить много — боялся, что выдаст собственное состояние — этот дрожащий, сорванный голос, эту хрипоту, этот стыд. Он уже сам не понимал, с чем связан почти красный цвет его лица — с игровым напряжением или с этим дурацким смущением, но от чужого голоса — от каждого слова, от каждого вздоха Данилы — органы внутри будто переворачивались, а в памяти снова и снова всплывали эти ласково произнесённые когда-то «кисёш» и «солнце». Кашину казалось, что он чувствует напряжение темноволосого через сотни километров и экран монитора. Пусть парень и молчал — почти всё время, за исключением коротких обрывистых команд, — но это молчание говорило громче любых слов. Оно было плотным, тяжёлым, наэлектризованным. Даниле хотелось, чтобы было как в прошлый раз. Вывести Руслана на эмоции, чтобы ругался громко, матом, крыл всех вокруг. Чтобы отвечать — спокойно, ласково, с той хитрой улыбкой, от которой у людей шаблон ломался, а потом смущать сильнее — до хрипоты, до дрожи в голосе. Но вместо этого было только молчание. Из-за этого у Данилы даже упал весь боевой настрой. Он играл механически, на автомате, не столько следя за картой и противниками, сколько за голосом в наушниках: за каждым вздохом Руслана, за каждым шорохом его микрофона. Очередной раунд закончился их победой. Рейтинги парней достаточно поднялись, а силы почти закончились — и физические, и моральные. Постепенно из игры они перешли в обычный разговор в «Discord'e». Руслан так и молчал. Только изредка хмыкал, усмехался, добавлял что-то совсем тихо, почти незаметно, так, что слова тонули в общем шуме. Дане хотелось его разговорить, узнать ближе, заставить рассказать о себе всё. Не про игру — про жизнь. Про то, что он любит, чего боится. Рыжий в последний раз испытывал это чувство, наверное, классе в первом. Когда после садика попал в новый, абсолютно неизвестный коллектив, где всем, в силу возраста, хотелось знать друг о друге всё. Какие игрушки у кого дома есть, какой кто любит суп, боится ли кто-то темноты. Сейчас это чувство вернулось — оглушающее, почти детское любопытство. Но Тушенцов упорно продолжал молчать, и никто из остальных даже не обращал на это внимания — привыкли, наверное. Или просто не лезли, зная характер Руслана. Значит, так и должно быть. Но где-то глубоко внутри, там, где рождались самые упрямые мысли, он знал, что не успокоится. Он всё равно найдёт способ. Совсем неважно, пусть на это уйдёт время — дни, недели, месяцы, но его впервые за много лет тянет к человеку, и поэтому он будет пытаться.