Последний из Этерна. Книга VII: Дары Смерти

Хогвартс никогда не был тихим. Даже ночью. Даже в те часы, когда Большой зал пустел, лестницы медленно меняли положение, портреты дремали в рамах, а школьники, если верить правилам, должны были спать по кроватям, замок все равно жил. Где-то поскрипывала дверь. Где-то шелестела мантия привидения. Где-то в стенах текла старая магия, такая привычная, что ее переставали слышать, как перестают слышать собственное дыхание. Но в эту ночь Хогвартс звучал иначе. Он не просыпался. Он вставал. Доспехи шли по коридорам, и каждый их шаг отдавался в камне глухим металлическим эхом. Портреты кричали друг другу через этажи, передавая сообщения быстрее сов. Лестницы перестраивались не капризно, а целенаправленно, отрезая одни проходы и открывая другие. Статуи, которые годами стояли под пылью, вдруг спускались с постаментов с тяжестью старых часовых. Двери, раньше открывавшиеся перед любым учеником с опозданием, теперь спрашивали не пароль, а намерение. Замок стал живой границей. Александр почувствовал это сразу, когда вышел из Выручай-комнаты в коридор. Не дом Диггори. Не Роузхилл. Не убежище у моря. Хогвартс был старше, шире, суровее. Он не просил защиты, как раненый человек. Он давал каждому живому внутри себя участок, который тот мог удержать. Не весь замок. Не всю войну. Только место, где стоишь, и тех, кто рядом. Кольцо Тихого Круга на пальце стало холодным и ясным. Не предупреждало. Собирало. Седрик шел справа, палочка в руке, плечо почти касалось плеча Александра. Слева летел Нокс, низко, под каменными арками, оставляя синий иней только там, где проход был чист. Позади двигались Том, двое старших пуффендуйцев, Томас Рейк и когтевранка с перевязанной рукой, которая наотрез отказалась уходить, потому что, как сказала, "если я могу считать ступени под обстрелом, я полезна". Том назвал это когтевранской формой безумия. Она ответила, что пуффендуйская форма безумия выглядит как добровольное распределение одеял. Спор прекратился, когда первый взрыв ударил где-то над ними. Потолок дрогнул. С каменных швов посыпалась пыль. Далеко, за стенами, загудела первая настоящая атака на защиту замка. Не отдельное проклятие, не проверочный удар. Снаружи по Хогвартсу били много голосов, много палочек, много чужой воли, собранной вокруг одного имени. Волан-де-Морт еще не вошел. Но его война уже стояла у стен. Том побледнел, но не остановился. - Это внешние щиты? - Да, - сказал Седрик. - Они выдержат? Седрик посмотрел на Александра. Александр прислушался. Над замком поднимались защитные чары. Макгонагалл, Флитвик, Стебль, преподаватели, Орден, старые школьные заклинания, которые, возможно, спали десятилетиями, а теперь вспоминали назначение. Защита не была гладкой стеной. Она была многослойной, живой, разной: где-то светлой и точной, как работа профессора Флитвика; где-то земной и упрямой, как магия профессора Стебль; где-то строгой и стальной, как голос Макгонагалл. - Выдержат первый удар, - сказал Александр. - Не все. Том сглотнул. - Очень обнадеживающе. - Лучше, чем врать. - Да. Но врать иногда приятнее. Нокс резко вскрикнул. Не тревожно. Предупреждающе. Синий след перед ними стал серым у поворота. Седрик поднял руку. Все остановились. Из бокового коридора вылетела девочка лет тринадцати, в слишком большой гриффиндорской мантии. За ней бежал мальчик из Когтеврана, держа за плечо младшего, который почти не видел из-за крови на лице. Они не заметили Александра сразу. Бежали на страхе, вслепую, туда, где коридор должен был вести к Выручай-комнате. Но теперь не вел. Лестница за спиной уже сменила положение. А впереди серый след Нокса означал нарушенный порог. Александр шагнул вперед. - Стойте! Девочка вскинула палочку. Седрик сразу поднял пустую ладонь, не опуская своей. - Свои. Стойте. Она узнала его первой. - Диггори? Потом увидела Александра. - Этерна? Мальчик из Когтеврана почти выронил младшего. - Там... они идут через северную галерею. Мы хотели к Комнате, но лестница... - Комната закрыла прежний путь, - сказал Александр. - Значит, там опасно. Том уже подхватил младшего под вторую руку. - Он ранен? Когтевранец кивнул. - Заклятие рядом попало. Не в него. Камнем. Александр опустился перед мальчиком. Кровь текла с рассеченного лба, но хуже было дыхание: частое, мелкое, паническое. Не смертельно. Если сейчас дать страху закрепиться, он начнет задыхаться. - Смотри на меня, - сказал Александр. Мальчик пытался, но взгляд расплывался. Нокс спустился на плечо Александра и тихо запел. Песнь тишины легла вокруг них маленьким кругом. Не на весь коридор. Только на ребенка, на его дыхание, на руки Тома, который держал его осторожно, на когтевранца, который дрожал, но не отпускал. Александр коснулся палочкой воздуха перед грудью мальчика. Не лечить рану полностью. Стабилизировать. Дыхание выровнялось на третьем вдохе. Кровь замедлилась. Мальчик моргнул, увидел Нокса и неожиданно прошептал: - Это тот, что на носке? Нокс оборвал песнь так резко, что Седрик почти улыбнулся. - Именно он, - сказал Александр. - И он очень горд. Птица щелкнула клювом у него над ухом. Том тихо сказал: - Не уверен, что это гордость. - Том. - Молчу. Седрик уже смотрел на карту коридоров, которую Комната дала им перед выходом. Карта была живая, но не всевидящая. Хогвартс менял проходы быстрее, чем пергамент успевал перестраиваться. - До Большого зала ближе через нижнюю галерею, - сказал он. - Там медицинский сбор. - Северная галерея занята, - сказал когтевранец. - Значит, не северная. Александр посмотрел на стену справа. На первый взгляд там была сплошная кладка. Но замок сегодня слушал. Он положил ладонь на камень. - Нам нужен путь вниз. Не широкий. Для раненых. Камень был холодным. Потом стал теплее. Не ответ словами. Ответ движением. Шов между двумя плитами дрогнул, расширился, и в стене открылся узкий проход с низкими ступенями. Не парадная лестница. Служебная тропа, которой, возможно, пользовались домовики или сам замок, когда не хотел, чтобы ученики знали обо всех своих костях. Седрик поднял палочку. - Я первый. Том, ведешь младших после меня. Томас, замыкаешь с Марой. Когтевранка с перевязанной рукой подняла подбородок. - Я Мира. - Значит, Мира замыкает слева. Томас справа. Томас Рейк посмотрел на Седрика так, будто хотел возразить из принципа. Потом только сказал: - Я не ваш... - Сейчас ты человек у правого края, - сказал Седрик. - Этого достаточно. Слизеринец замолчал. И встал туда, куда ему сказали. Александр остался у входа в проход, пока все вошли. Синий иней Нокса лег на верхнюю ступень. Чисто. За дальним поворотом северной галереи раздались голоса. Чужие. Не школьные. Седрик задержался на первой ступени. - Идем. Александр закрыл проход за ними не полностью. Оставил зазор для воздуха и магии замка, но убрал видимость. Если кто-то пройдет мимо, увидит стену. Если ударит по стене, проход выдержит один удар. Возможно, два. Больше не нужно. Живое пространство не обязано стоять вечно. Оно должно дать выйти. Внизу Большой зал уже был не Большим залом. Он стал лазаретом, сборным пунктом, местом приказов, местом прощаний, складом, проходом, сердцем замка и одновременно чем-то страшно похожим на вокзал перед концом света. Столы отодвинули к стенам. На полу лежали матрасы и одеяла. Часть одеял была из дома Диггори, с маленькими синими метками на углах. У дальней стены профессор Спраут раздавала горшки с растениями старшим ученикам и говорила так грозно, что даже корни, наверное, слушались. Флитвик стоял на скамье, чтобы его видели, и посылал в разные стороны короткие серебристые чары, укрепляя окна. Макгонагалл быстро говорила с Кингсли, лицом бледная, но осанка такая, что сама война должна была бы попросить разрешения войти. У входа несколько младших спорили со старшими, что хотят остаться. Джинни стояла перед ними, рыжие волосы выбились из косы, палочка в руке. - Нет, - сказала она. - Это не обсуждается. - Но ты остаешься! - Я старше. - Не намного! - Достаточно, чтобы понимать, что спорить со мной сейчас вредно для здоровья. Один мальчик открыл рот. Луна, появившаяся рядом с выражением задумчивого спокойствия, сказала: - Если вы уйдете, у нас будет меньше поводов смотреть назад. Это тоже помощь. Мальчик закрыл рот. Джинни бросила на Луну быстрый взгляд. - Спасибо. - Пожалуйста. Иногда прямые угрозы полезно разбавлять смыслом. Том подвел раненого мальчика к мадам Помфри. Она была в центре, строгая, злая, почти страшная. Она взяла мальчика одним движением, посмотрела на синюю стабилизацию и сразу подняла голову. - Кто делал? - Я, - сказал Александр. Она посмотрела на него так, будто хотела сначала отругать за состояние мира, потом обнять, потом снова отругать. - Хорошо. Не тратьте силу на то, что я могу сделать сама. Стабилизируйте только тех, кто не дойдет. - Да, мадам Помфри. - И если сами начнете шататься, я вас привяжу к ближайшей скамье. Седрик негромко сказал: - Запомнил. Александр покосился на него. - Ты слишком доволен. - Мадам Помфри на моей стороне. Это редкая роскошь. Нокс на его плече тихо щелкнул клювом, явно тоже считая себя на этой стороне. Макгонагалл подошла к ним через несколько секунд. - Мистер Этерна. Северный проход? - Частично занят. Мы вывели троих через служебную лестницу. Там нарушенный порог. Возможно, Пожиратели ищут обход. - Флитвик, северную галерею закрыть вторым слоем! - крикнула она, даже не оборачиваясь. Флитвик поднял палочку в ответ. Макгонагалл посмотрела на Седрика. - Мистер Диггори, у нас не хватает людей у перехода к внутреннему двору. Если двор прорвут, раненых придется вести обратно через зал. Вы сможете держать внешний щит с группой? - Да. - Возьмите тех, кто слушает. Том рядом сказал: - Это сильно сужает выбор. Макгонагалл медленно повернула к нему голову. Том побледнел. - Я уже иду, профессор. - Очень разумно. Александр почувствовал, как над замком снова ударили. На этот раз внешняя защита не просто загудела. Она треснула. Не полностью. Но где-то высоко, у башен, один слой сорвался. Камень под ногами дернулся. С потолка Большого зала посыпались искры зачарованного неба. На мгновение над головами вместо ночи показался зеленый всполох, огромный, змеиный. Несколько младших закричали. Дементорский холод ударил снаружи почти сразу, как вода через трещину. Не дементоры в зале. Пока нет. Но их присутствие нашло брешь в страхе. Александр поднял палочку. Седрик тоже. - Экспекто патронум, - сказали они почти одновременно. Серебряно-синий феникс поднялся к потолку. Серебряный барсук встал у входа в зал. Нокс запел. Песнь тишины прошла по залу низкой волной. Не заставила людей перестать бояться. Не имела права. Но страх снова стал чувством, а не приказом. Где-то у стены мальчик перестал кричать. Мира, когтевранка, выпрямилась и начала считать вслух: - Один, два, три, дышим, четыре... К ней присоединились еще двое. Томас Рейк неожиданно рявкнул на группу слизеринцев: - Не стойте столбами! Воду к раненым! Один из них огрызнулся: - Ты кто такой... Томас шагнул ближе. - Тот, кто не хочет умереть из-за твоей тупости. Воду! Они пошли. Седрик бросил на него короткий взгляд. - Хорошо. Томас дернулся, будто не ожидал похвалы, и тут же сделал вид, что не слышал. Макгонагалл уже поднимала новую защитную линию у дверей. - Все, кто не может держать палочку, к стенам! Старшие - по группам! Не толпиться! Мистер Этерна, не держите весь зал! Александр опустил палочку чуть ниже. - Участки, - сказал он сам себе. Седрик услышал. - Да. Участки. Патронус-феникс разделился не телом, а следом: серебряно-синий свет лег по трем направлениям в зале, где паника была сильнее. Барсук Седрика ходил у дверей, упрямо, низко, отбивая холод, который тянулся из коридора. Ноксова песнь держала дыхание младших. Сила уходила. Но ровно. Александр чувствовал расход, чувствовал край, чувствовал кольцо на пальце, собирающее магию в форму. Он мог держать. Не бесконечно, не весь замок, но здесь и сейчас - мог. И это знание было почти страшнее слабости. Потому что теперь нельзя было спрятаться за "не выдержу". Нужно было выбирать, где именно выдержать. Первый прорыв случился у внутреннего двора. Не сразу в зал. Сначала из коридора донесся грохот, потом крик, потом серия красных вспышек. Статуя кабана, оживленная Макгонагалл, пронеслась мимо дверей с таким видом, будто всю жизнь ждала возможности кого-нибудь растоптать. За ней бежали двое старших гриффиндорцев и пуффендуйка с перевязанной головой. Седрик развернулся. - Том, со мной! Томас, правый край! Мира, остаешься у раненых! Александр шагнул за ним. Седрик даже не обернулся, только сказал: - Вместе, но не вместо. - Знаю. Они вышли в коридор к внутреннему двору. И битва перестала быть подготовкой. Внутренний двор был открыт небу, но небо уже не было просто ночным. Над защитными чарами полыхали зеленые и красные вспышки. Каменные стены дрожали от ударов. Одна башенка сбоку горела темным огнем, который не освещал, а поглощал свет. По дальней стене карабкались фигуры в темных мантиях, кто-то пытался проломить нижние ворота, кто-то уже вступил в бой с преподавателями и старшими. Гигантский удар снаружи сотряс ворота так, что несколько защитников упали на колени. Что-то тяжелое. Заклятие, усиленное несколькими волшебниками. Или тварь, которую Александр пока не видел. Воздух был полон пыли, дождя, искр, криков и запаха камня, который слишком долго держался и теперь начинал трескаться. Седрик поднял щит как раз в тот момент, когда в них ударило режущее проклятие. Золотой купол вспыхнул перед Александром. Проклятие рассыпалось искрами. - Слева! - крикнул Том. Трое Пожирателей прорвались через боковой проход. Один ударил по ближайшей ученице. Та не успевала поднять палочку. Александр не атаковал Пожирателя. Он дернул порог между заклятием и телом. Синий край вспыхнул на расстоянии ладони от груди девочки, и проклятие ушло в камень, оставив черную борозду. Томас Рейк, оказавшийся справа, ударил Пожирателя обезноживающим. Неидеально. Слишком низко. Но тот споткнулся. Седрик добил заклятием связывания. - Хорошо! - крикнул он. Томас почти зарычал: - Я знаю! Но голос дрогнул. Александр увидел второго Пожирателя, который целился не в них, а в арку над проходом. Если арка рухнет, отрежет двор от Большого зала, и раненых будет не вывести. Он поднял палочку. - Протего вита. Синий щит лег не перед людьми, а по линии камня. Удержание формы. Арка дрогнула, но не распалась. Пожиратель выругался и ударил снова. Седрик метнулся вперед, отбил проклятие и заставил его отступить на три шага. Не стал преследовать дальше. Вернулся к Александру. - Арка? - Держится. - Ты? - Держусь. Седрик посмотрел на него. - Правда? - Правда. - Хорошо. Еще один удар по воротам. На этот раз створки прогнулись внутрь. Макгонагалл, появившаяся на верхней галерее, крикнула что-то на латыни, и две каменные фигуры львов бросились к воротам, упираясь в них плечами. Профессор Спраут швырнула горсть семян, и из земли у порога двора выросли толстые колючие стебли, обвившие нижнюю щель. Флитвик послал над ними серию синих искр, укрепляя узлы. Хогвартс держался. Но враг давил со всех сторон. Патронусы начали гаснуть у внешних участков. Дементоры спускались ниже. Они тянулись не только к Гарри. К страху. К боли. К детям в зале. К тем, кто уже видел смерть. К тем, кто еще не понимал, что увидит ее через несколько минут. Александр почувствовал, как холод пытается пройти через двор в зал. Нет. Не весь замок. Участок. Он поднял палочку. - Экспекто патронум. Снежный феникс снова вспыхнул над двором, шире, ярче. Теперь его крылья были почти прозрачными, синими по краям, как лед на рассвете. Он ударил вверх, не один: барсук Седрика поднялся на задние лапы у ворот, упрямый и сияющий, а Нокс взлетел между ними и запел так, что даже камень, казалось, вспомнил тишину снега. Дементоры отпрянули. Несколько защитников, стоявших у ворот, выпрямились. Один старший когтевранец всхлипнул, но не упал. Том рядом прошептал: - Мерлин. Александр не ответил. Патронус держался. Сила уходила быстрее. Кольцо холодило палец сильнее, но не темнело. Седрик встал чуть впереди, отбивая проклятия одно за другим. Он не давал никому целиться в Александра достаточно долго. Два шага вправо, щит, короткий удар, разворот, приказ Тому отвести раненую, снова щит. В его движениях не было школьной дуэльной красоты. Это была работа. Жесткая, точная, взрослая. Александр держал Патронуса и арку. Седрик держал его внешний круг. И именно поэтому Покров не сорвался шире. Когда ворота наконец треснули, звук был таким, будто ломалась кость. Одна створка ушла внутрь. Через пролом хлынули темные фигуры. Не десятки сразу. Пятеро. Семеро. Но за ними был шум большего. Профессор Спраут крикнула: - Мандрагоры! Несколько учеников в защитных наушниках подхватили горшки. Крик растений ударил по первым прорвавшимся так, что двое рухнули сразу, еще один схватился за голову. За ними через пролом попытался пролезть огромный серый силуэт. Великан. Не полностью в двор. Только рука, плечо, часть лица. И этого хватило, чтобы несколько защитников отступили. Каменные львы бросились вперед. Один был сметен ударом руки и разбился о стену. Второй вцепился в великана, как живой. Седрик выругался. - Назад к арке! Если ворота падут, двор не удержим! Александр чувствовал то же. Двор превращался в ловушку. Если остаться слишком долго, их отрежут от раненых. - Отход! - крикнул Седрик. - По двое! Не бегом! Том, правый ряд! Том подхватил: - Пуффендуй, слышали! Не изображать героев с пустой головой! Гриффиндорец рядом возмутился: - Это ты кому? - Всем, кто узнал себя! Александр поставил узкий Покров вдоль отхода. Не весь двор. Коридор от ворот к арке. Живой проход. Люди начали уходить. Не паникой. Группами. Кто-то тащил раненого. Кто-то прикрывал. Кто-то плакал и все равно шел. Томас Рейк поднял с земли слизеринскую девочку, которая, кажется, совсем не ожидала помощи от своего же, и почти швырнул ее в сторону прохода. - Иди! - Но... - Потом будешь ненавидеть меня за тон! Она пошла. Великан ударил по воротам снова. Одна из каменных балок треснула. Осколки полетели в проход. Нокс сорвался вниз и раскрыл крылья над группой младших, которые не успели отойти. Синий иней вспыхнул в воздухе. Осколки замедлились. Не остановились. Замедлились. Достаточно. Седрик рывком отбросил одного ученика в сторону, Том успел закрыть второго щитом, Александр ударил удержанием по самому крупному камню. Тот завис на секунду, потом рухнул уже после того, как проход опустел. Нокс упал на плечо Александра тяжелее обычного. - Нокс? Птица щелкнула клювом. Слабее. Жив. Устал. Седрик повернулся. - Все в арку! Последним из двора выходил Александр. Не потому, что герой. Потому что Покров должен был закрыться последним. Седрик остался с ним. Разумеется. - Я сказал всем, - сказал Александр сквозь зубы. - Я не все. - Седрик... - Закрывай. Он закрыл. Покров схлопнулся за последней группой, как дверь, которую заперли перед бурей. В тот же миг проклятие ударило снаружи, расплющилось по синему краю и взорвалось слепящими искрами. Александр пошатнулся, но не упал. Седрик подхватил его за локоть только на секунду. - Пей. - Не сейчас. - Сейчас. Флакон уже был у его губ. Александр хотел возразить. Седрик посмотрел так, что спор стал глупым. Он выпил. Горькое зелье обожгло язык и вернуло телу ощущение ног. - Спасибо. - Не благодари. Еще рано. Они отступили к Большому залу. Там уже лежали новые раненые. Мадам Помфри командовала так, что даже взрослые из Ордена слушались. Линины метки работали: флаконы открывались в нужных руках, бинты не путались, одеяла сами согревали сильнее там, где человек дрожал от шока. Александр увидел мальчика с ожогом темного проклятия на руке. Кожа вокруг раны серела. Мадам Помфри была занята у другого. Он подошел. - Держи его плечо, - сказал он Томасу, оказавшемуся рядом. - Я? - Да. Томас стиснул зубы и сделал. Александр опустил палочку над раной. Не лечить полностью. Стабилизировать живое, пока не придет целитель. Синий свет вошел в серый край ожога. Проклятие дернулось, пытаясь расползтись дальше. Александр удержал форму руки, не позволяя ткани распасться под темной магией. Мальчик застонал. - Дыши, - сказал Томас неожиданно хрипло. - Слышишь? Дыши. Ты еще должен вернуть мне учебник. Мальчик попытался сказать что-то, но только всхлипнул. Рана перестала сереть. - Мадам Помфри! - крикнул Александр. - Стабилизирован, но нужно снять остаток! - Две минуты! - ответила она. Две минуты. Иногда это была целая жизнь. Седрик уже отбивал проклятие, влетевшее через разбитое окно. Барсук-Патронус метнулся туда же, где холод дементора снова пытался проникнуть в зал. У дверей Кингсли сражался с двумя Пожирателями, которые каким-то образом прорвались через боковой коридор. Джинни встала рядом с ним, и ее заклятие ударило так ярко, что один из Пожирателей отлетел в колонну. - Мисс Уизли! - крикнула Макгонагалл с другого конца зала. - Я занята, профессор! - Я вижу! Не умирайте без разрешения! - Не планировала! Луна у дальней стены помогала младшему когтевранцу перевязать руку и одновременно говорила что-то про то, что страх любит острые углы, поэтому надо сидеть у круглого стола. Рядом действительно оказался круглый стол, которого в Большом зале раньше не было. Хогвартс слушал даже Луну. Александр почти не удивился. Где-то в замке Гарри, Рон и Гермиона все еще двигались. Он чувствовал их не ясно, но как далекую нить: спешка, лестницы, опасность, что-то старое, спрятанное. Он не пошел. Не мог. Не должен. Но когда внезапно где-то высоко, в стороне Выручай-комнаты, взорвался жар, слишком резкий, слишком голодный, Александр вскинул голову. Огонь. Не обычный. Проклятый. Седрик тоже почувствовал, хотя не так, как он. - Что? Александр прислушался. Жар был не здесь. Где-то в глубине замка. В месте, где вещи копились годами, где прятали, забывали, желали, крали, бросали. Выручай-комната? Нет. Не та часть, где были дети. Другая. Скрытая. Опасная. Там был Гарри. И еще кто-то. Темная нить. Драко. Кольцо на пальце стало ледяным. Не сейчас. Но порог возможного выбора, оставленный когда-то почти ничем, вдруг отозвался тончайшей синей иглой где-то в глубине сознания. Кто-то подошел к краю. Седрик посмотрел на Александра. - Алекс. - Знаю. - Не один. - Знаю. Из коридора к ним ворвался Невилл. Лицо в саже, мантия разодрана, в руках палочка, глаза ясные от той ярости, которая уже перестала ждать разрешения. - В западном коридоре прорыв! Нам нужны люди, иначе они выйдут к лестнице! Макгонагалл резко повернулась. - Кто там? - Смешанная группа. Пожиратели и... ученики. Не понимаю, кто на чьей стороне. Томас побледнел. Седрик сжал палочку. Александр почувствовал одновременно два направления: западный коридор, где живые уже под ударом, и далекий жар, где Гарри столкнулся с чем-то, что могло стать смертью. Разные дороги. Один конец. Его участок сейчас - живые рядом. Но Драко... Седрик сказал тихо: - Если он выберет, ты почувствуешь. Александр посмотрел на него. - А если почувствую? - Тогда пойдем так, чтобы не бросить этих. Седрик не сказал "не пойдем". Не сказал "он не стоит". И это было самое трудное доверие. Невилл смотрел между ними, не понимая всего, но понимая достаточно. - Западный коридор, - сказал он. Александр кивнул. - Идем. Они побежали. Не к Гарри. Не к огню. К западному коридору, где выбор был уже перед ними. Путь туда был хуже, чем двор. Коридор за Большим залом оказался завален камнем. Пришлось идти через класс, где парты сами жались к стенам, пропуская защитников. На полу лежал портрет, сорванный с рамы; ведьма внутри ругалась так яростно, что Том, несшийся рядом, сказал: - Она точно с нашей стороны. Нокс летел впереди, оставляя короткие синие метки на безопасных поворотах. Два раза он резко уходил серым, предупреждая о ловушках. Один раз Александр успел отразить заклятие, спрятанное в дверной ручке. Второй раз Седрик просто взорвал подозрительный шкаф, из которого вылетела стая зачарованных металлических игл. - Это был антиквариат! - крикнул из портрета какой-то волшебник. - Подайте жалобу после битвы! - ответил Седрик. Западный коридор был узким и длинным. В конце его уже шла схватка. Не линия фронта. Хуже. Смешение. Двое учеников в слизеринских мантиях стояли у стены с поднятыми руками. Перед ними старший когтевранец пытался удержать щит. На него давили два Пожирателя. Сбоку гриффиндорец сражался с третьим, но явно проигрывал. У пола лежала пуффендуйка, живая, но не поднимающаяся. Еще одна фигура в темной мантии стояла дальше, целясь не в защитников, а в потолочную балку. Если балка рухнет, коридор запечатает всех внутри. - Седрик! - сказал Александр. - Балка! Они среагировали одновременно. Седрик ударил по фигуре у балки, сбивая прицел. Александр поставил удержание на камень. Невилл с хриплым криком бросил обезоруживающее в одного Пожирателя. Том кинулся к пуффендуйке. Томас Рейк вдруг рванул вперед. К слизеринцам у стены. - Вниз! - крикнул он. Один из них послушался. Второй застыл. Пожиратель увидел. - Предательский выводок, - прошипел он и ударил. Томас встал между. Не щитом даже. Телом. Александр успел. Едва. Синий край Покрова вспыхнул перед Томасом. Проклятие ударилось в него и разбилось, но отдача прошла по руке Александра до плеча. Он стиснул зубы. Седрик мгновенно оказался перед ним, отбив второе проклятие. - Назад! - Я держу! - Я вижу. Назад на шаг! Александр сделал шаг. Не потому, что слаб. Потому что Седрик видел линию атаки лучше. Томас стоял белый, как мел. - Ты идиот, - сказал Александр. - Я знаю, - ответил Томас. - Но он младше. Слизеринец, которого он закрыл, смотрел на него с ужасом. - Ты... - Потом, - рявкнул Томас. - Ложись! Невилл, воспользовавшись секундой, ударил по первому Пожирателю так сильно, что тот врезался в стену и сполз вниз. Гриффиндорец добил второго вместе с когтевранцем. Седрик связал третьего, а Мира, появившаяся откуда-то сзади, бросила в четвертого заклятие, которое превратило пол под ним в липкую серую массу. - Это что? - выдохнул Том. - Экспериментальное, - сказала она. - Не наступайте. - Спасибо за предупреждение после применения! Балка над ними треснула. Александр поднял обе руки. Не весь коридор. Балка. Камень. Форма, которая еще может держаться. Синий свет прошел по трещинам, стягивая их на несколько минут. Не починка. Удержание. Достаточно, чтобы вывести. - Все назад! - крикнул Седрик. - Раненых первыми! Том подхватил пуффендуйку. Томас и спасенный слизеринец потащили второго. Невилл прикрывал. Седрик двигался последним перед Александром, отбивая случайные удары из дальнего конца коридора. И тогда Александр снова почувствовал жар. Гораздо сильнее. Глубоко в замке. Не просто огонь. Адское пламя. Оно не горело. Оно хотело. Жрать, расти, превращать все в себя. Александр почти потерял шаг. Кольцо обожгло холодом. Седрик резко обернулся. - Алекс! - Огонь. - Где? - В глубине Комнаты. Не нашей. Гарри там. Невилл услышал и побледнел. - Гарри? Александр сжал палочку. Живые рядом выходили из западного коридора. Раненые еще не дошли до зала. Балка держалась только на его удержании. Если он сейчас бросит... Гарри шел своей дорогой. Но там, в огне, кто-то еще стоял на краю. Порог возможного выбора отозвался снова. На этот раз яснее. Не зов Александра. Не просьба. Секунда, в которой чужая воля не была единственным законом. Седрик подошел ближе. - Я держу внешний круг здесь. Том и Невилл выведут раненых. Если ты должен проверить... - Нет. Слово вырвалось раньше мысли. Седрик замер. Александр дышал тяжело. - Я не бросаю этот коридор на ощущение. Не первый крик. Даже если это правда. Гарри там не один. Это их путь. Невилл, белый как стена, сказал: - Они справятся. Не как уверенность. Как решение, без которого нельзя было двигаться. Александр кивнул. - Выводим. Балка держалась еще две минуты. Потом они вышли. Когда последний раненый оказался за углом, Александр отпустил удержание. Западный коридор рухнул за их спинами. Грохот ударил в грудь. Каменная пыль вырвалась облаком. Том закашлялся. Мира села прямо на пол. Томас Рейк упал рядом со спасенным слизеринцем и сказал: - Если кто-нибудь скажет, что я сделал это ради факультетской солидарности, я его ударю. Слизеринец посмотрел на него. - Ты сделал это ради меня? Томас отвернулся. - Молчи. Седрик опустил руку на плечо Александра. - Ты сделал выбор. Александр закрыл глаза. - Да. - Не ошибку. Пауза. - Не ошибку. Седрик сжал плечо. Из глубины замка вдруг донесся далекий, странный, хищный рев. Адское пламя. Потом еще один звук. Как если бы сама Комната захлопнула что-то внутри себя. А потом жар начал спадать. Не исчез. Спадать. Александр открыл глаза. - Они вышли, - сказал он. Невилл выдохнул так резко, что почти согнулся. - Гарри? Александр прислушался. Далекая нить не оборвалась. Гарри был жив. Рядом с ним были еще две знакомые живые искры. И где-то на самом краю, обожженный страхом и последствиями, оставался еще один отклик, темный, дрожащий, но не исчезнувший. Не сейчас. Потом. Седрик понял по его лицу. - Потом. - Да. - Сначала зал. Они вернулись в Большой зал уже под новый удар. Теперь внешние щиты действительно падали. Не все сразу. Слой за слоем. Сверху посыпались осколки зачарованного неба. За окнами мелькали тени. Крики стали ближе. Ворота внутреннего двора, возможно, уже не держались. Где-то снаружи ревел великан. В другом конце замка статуи шли на бой, и их шаги были похожи на сердцебиение камня. Большой зал встретил их хаосом, но не развалом. Медицинские ряды работали. Младших почти всех вывели. Старшие распределялись по участкам. Орден прибывал все еще, кто через портрет, кто через другие пути, кто прямо из Хогсмида. Макгонагалл стояла у центрального прохода, лицо в пыли, мантия рассечена на плече, но голос все еще мог поставить на место армию. - Мистер Этерна! Александр подошел. Седрик рядом. - Западный коридор обрушен, - сказал Александр. - Раненых вывели. Несколько Пожирателей связаны, один участок закрыт. - Хорошо. Внутренний двор почти потерян. Нам нужно удержать путь от Большого зала к главным лестницам. Гарри... Она на секунду замолчала. Не потому, что не знала. Потому что не могла произнести при всех слишком много. - Мистер Поттер делает то, что должен. Мы должны дать ему время. Александр кивнул. - Где держать? Макгонагалл указала палочкой. - Здесь. От этой колонны до восточного прохода. Не дальше. Седрик сказал: - Я возьму внешний край. - Возьмите еще людей. Том, появившийся рядом с перевязанной щекой, сказал: - Пуффендуй есть. Невилл, вернувшийся с другой стороны, добавил: - И Гриффиндор. Мира подняла руку: - Когтевран считает участок неустойчивым, но удерживаемым. Томас Рейк после короткой паузы сказал: - Слизерин... отдельные есть. Макгонагалл посмотрела на всех. На секунду ее лицо изменилось. Будто она увидела не факультеты, которые годами делила по столам, а школьную ткань, потрепанную, испуганную, злую, но все еще целую. - Тогда держите, - сказала она. И они держали. Александр поставил Покров низко, по линии колонн. Не купол. Не стена. Пространство, где паника не могла стать приказом, а чужая воля не могла войти без сопротивления. Седрик встал у внешнего края с группой старших. Том распределял пуффендуйцев по раненым и щитам. Невилл вел гриффиндорцев к лестнице. Мира считала окна и предупреждала, где трещины расширяются. Томас Рейк и еще двое слизеринцев молча таскали раненых, не спрашивая, кто с какого факультета. Нокс летел над линией Покрова. Его песнь тишины стала частью шума битвы. Не заглушала. Собирала. Когда в зал ворвались первые Пожиратели, их встретила не героическая линия из красивых поз. Их встретил живой порядок. Щит Седрика. Корни Спраут. Заклятия Флитвика. Крик Джинни. Каменная фигура орла, пронесшаяся над столами. Барсук-Патронус у дверей. Снежный феникс над колоннами. Нокс, синий и черный, как морозная ночь. И Александр, стоящий не в центре замка, не в центре войны, а на своем участке. Проклятие ударило в Покров. Второе. Третье. Он держал. Сила уходила. Кольцо холодило палец до боли. Седрик отбил удар, направленный прямо в него, и крикнул: - Пей через две минуты! - Через три! - Через две! - Седрик! - Не спорь с внешним кругом! Том, пробегая мимо с ящиком флаконов, бросил: - Я на стороне Диггори! - Предательство, - сказал Александр сквозь зубы. - Пуффендуйская логистика! И это, нелепо, помогло. Потому что пока они могли спорить о зелье под обстрелом, Волан-де-Морт еще не стал единственным голосом в мире. Новый удар снаружи сотряс замок так, что окна Большого зала лопнули одно за другим. Через проемы хлынул холод. Дементоры. Много. Слишком много. Крики поднялись волной. Александр поднял палочку выше. Седрик рядом поднял свою. - Вместе, - сказал он. - Вместе. - Экспекто патронум! Серебряно-синий феникс взвился над залом. Серебряный барсук бросился к разбитым окнам. Нокс запел так громко, что его песнь стала почти болью в зубах, чистой, ледяной, упрямой. Другие Патронусы вспыхнули рядом. Кошка Макгонагалл. Козел Аберфорта где-то у прохода. Выдра Гермионы мелькнула далеко, значит, она была жива. Терьер Рона. Олень Гарри не появился. Еще нет. Его путь был в другом месте. Но свет многих людей сошелся, и дементоры отпрянули от окон, не побежденные навсегда, но вытолкнутые из первой волны. Зал взревел. Не победно. Живо. А потом Волан-де-Морт ударил по защитам снова. И одна из стен восточного прохода рухнула внутрь. Камень, пыль, крики. Александр увидел, как под завалом исчезает край одеяла с синей меткой. Кто-то живой под камнем. Не один. Он шагнул вперед. Седрик схватил его за руку. - Участок! - Там живые! - Я с тобой. Том, держи линию! Невилл, внешний щит! Они бросились к завалу не вдвоем, а группой. Седрик отбивал проклятия, которые летели через новый пролом. Александр опустился у камней. Нокс спустился рядом, оставляя ледяную стабилизацию на трещинах, чтобы завал не осел сильнее. Под камнем была девочка. Жива. И взрослый мужчина из Ордена, придавленный грудью. Он умирал быстрее. Девочку можно вытащить сейчас. Мужчину нужно держать, снимать камень, стабилизировать грудь, возможно, успеть. Но сзади уже кричали. Пожиратели через пролом. Седрик отбивал их, но долго не сможет. Выбор. Снова. Александр стиснул зубы. - Девочку первой. Мужчина под завалом открыл глаза. Услышал. Понял. И едва заметно кивнул. Александр почувствовал, как это почти разрывает. Но сделал. Удержание на камень. Левитация. Нокс - иней на воздух. Седрик - щит. Томас и Мира подхватили девочку, вытащили ее из-под плиты. Мадам Помфри уже кричала указания издалека. Мужчина закашлялся кровью. Александр повернулся к нему. Седрик отбил еще один удар и крикнул: - У нас секунды! Секунды. Не минуты. Александр положил палочку над грудью мужчины. Стабилизация. Не спасение. Несколько вдохов. Мужчина смотрел на него почти спокойно. - Девочка? - Жива, - сказал Александр. Он выдохнул. - Хорошо. Камень сверху сдвинулся. Седрик рывком оттащил Александра назад за плечо. В тот же миг завал осел окончательно. Александр не успел увидеть лицо. Только серую пыль. И руку Седрика на своем плече, железную. - Живых, - сказал Седрик ему в ухо. - Не легенды. Александр закрыл глаза на одну секунду. Потом открыл. - Живых. Они вернулись к линии. Покров дрожал, но держался. Восточный проход стал новой раной зала. Через него пытались войти еще трое. Невилл ударил первого. Джинни второго. Третий прорвался бы, если бы Томас Рейк не швырнул в него флакон с липким зельем из набора Лины. Тот взорвался у ног Пожирателя и приклеил его к полу. Томас посмотрел на флакон. - Я не знал, что это так работает. Амос бы гордился отчетом о непредвиденном применении. Снаружи снова заревел великан. Потом другой голос. Чужой. Огромный. Грохот. Стена справа треснула. Не обвалилась. Пока. Битва становилась больше, чем их участок. Слишком большой. Александр чувствовал, как Хогвартс воюет везде сразу: башни, двор, мост, коридоры, лестницы, Большой зал, Выручай-комната, где теперь почти пусто, но все еще готова стать лазаретом, если придется. Он чувствовал Гарри, движущегося сквозь это не как светлая точка, а как человек, вокруг которого сама смерть держит дыхание. Он хотел потянуться. Не стал. Седрик был рядом. Нокс пел. Пуффендуй держал раненых. Гриффиндор держал проходы. Когтевран считал трещины. Отдельные слизеринцы таскали воду и смотрели так, будто каждый их шаг против хаоса будет потом предъявлен им всеми сторонами. Хогвартс был не только Гриффиндор. Не только Гарри. Не только Александр. И именно поэтому еще держался. Когда над залом снова раздался голос Волан-де-Морта, никто сначала не понял слов. Слишком много шума. Потом шум странно провалился. Голос стал яснее. Он звал Гарри. Снова. Обещал прекратить бой на время. Говорил о мертвых. О том, что каждый новый погибший будет на совести Гарри Поттера. Слова входили в зал, как яд. Не через уши. Через вину. Александр почувствовал, как несколько человек рядом дрогнули. Не потому, что верили. Потому что усталость всегда ищет, кого назначить причиной боли. Покров под его рукой стал тяжелее. Это было не просто страх. Это была чужая воля, пытающаяся стать законом через совесть живых. Александр поднял палочку. Не против самого голоса. Не мог. Но вокруг своего участка он поставил синюю линию тише, плотнее. - Слушайте себя, - сказал он негромко. Седрик повторил громче: - Слушайте себя! Том, хриплый, но живой, крикнул: - Пуффендуй, дышим! Джинни, вся в пыли, добавила: - Если кто-то сейчас начнет винить Гарри, я лично прокляну! Луна сказала почти спокойно: - Он пытается подарить нам чужую мысль. Не берите подарки от убийц. Это подействовало лучше любой речи. Голос Волан-де-Морта закончился. Тишина после него была страшной. Не потому, что битва остановилась. Потому что на короткое время стало слышно, сколько людей уже не кричит. Макгонагалл стояла у центрального прохода. Лицо ее стало старым на несколько лет. - У нас есть время вывести раненых, - сказала она. - Используем. Не плакать. Не считать. Не решать за Гарри. Вывести раненых. Живых. Александр опустил палочку. Покров остался низким, почти у пола. Седрик повернулся к нему. - Пей. На этот раз Александр не спорил. Взял флакон. Выпил. Руки дрожали. Не сильно. Но Седрик заметил. - Сядь на минуту. - Нет. - Это не просьба. - Я должен... - Ты должен быть в состоянии стоять через десять минут. Александр посмотрел на него. Потом сел на край скамьи. Седрик встал перед ним, закрывая обзор от зала не полностью, но достаточно, чтобы на одну минуту мир стал меньше. Нокс опустился рядом, перья почернели от пыли, синий свет под ними дрожал, но глаза были ясные. - Ты жив? - спросил Седрик. - Да. - Голова? - Не тихо. - Хорошо. - Силы есть. - Я знаю. Александр поднял взгляд. Седрик сказал тише: - Я вижу, что есть. Поэтому и заставляю останавливаться до края. Это было правильно. И неприятно. Александр выдохнул. - Там, в огне... кто-то дошел до выбора. Седрик замер. Потом кивнул. - Почувствовал? - Да. Не знаю, что именно. Не сейчас. - Тогда потом. - Да. - Сначала зал. Словно услышав, к ним подошла Макгонагалл. Она была в пыли, кровь текла тонкой линией у виска, но голос оставался твердым. - Мистер Этерна. Мистер Диггори. Когда перемирие закончится, они ударят сильнее. Нам нужно подготовить второй медицинский круг у бокового входа и путь к Выручай-комнате для тех, кого нельзя оставить в зале. Справитесь? Александр встал. Седрик не стал удерживать. Только встал рядом. - Да, профессор. Макгонагалл посмотрела на них обоих. На их руки, почти касающиеся. На Нокса. На синий след Покрова у пола. На учеников разных факультетов, которые уже начали поднимать раненых не по цветам мантий, а по тому, кто ближе. - Тогда идем, - сказала она. - Хогвартс еще не закончил. Александр поднял палочку. Где-то далеко Гарри снова шел своей дорогой. Где-то в замке Драко стоял на краю последствий собственной секунды. Где-то за стенами Волан-де-Морт ждал, уверенный, что дал им время подумать о смерти. А внутри Хогвартса живые двигались. Перевязывали. Поднимали. Спорили. Плакали. Ругались. Дышали. И пока они дышали, Александр мог держать следующий проход. Не весь замок. Не всю войну. Следующий проход. Он посмотрел на Седрика. - Готов? Седрик ответил без улыбки: - Рядом. Нокс расправил крылья. Синий иней лег на камень впереди. И они пошли дальше, сквозь пыль, кровь, холод и гул старого замка, который все еще держал своих живых.