Нрав пустоты

      Военно-транспортный самолёт «Геркулес» заходил на посадку, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая пустыню в оттенки ржавчины и охры. Елена смотрела в иллюминатор, и под крылом самолёта проплывала бесконечная, выжженная земля на которой не было ни городов, ни дорог, только песок и редкие островки чахлой растительности. Всё это провинция Анбар, западный Ирак. Край, где время, казалось, остановилось уже очень давно.       Самолёт коснулся взлётной полосы, и Елена почувствовала, как её тело дёрнулось вперёд, по инерции. Двигатели взревели на реверсе, а когда стихли, наступила тишина, которая бывает только в пустыне: глубокая, звенящая, нарушаемая лишь завыванием ветра.       Она спустилась по трапу с одной транспортной сумкой. В сумке было не много вещей: сменная форма, старая кобура, фотография Наташи, сложенная вчетверо мишень «К. Бишоп» и значок лейтенанта, завёрнутый в чистую ткань. На плече висела винтовка – стандартная M4, полученная ещё на пересыльной базе в Кувейте. Жара ударила в лицо, как открытая дверца печи, слизистую глаз и носа неприятно зажгло. По ощущениям тут было пятьдесят градусов, не меньше. Воздух был сухим, пах пылью, авиационным керосином и нагретым металлом – знакомый запах юности в армии, ещё на прошлой войне. Елена замерла на секунду, привыкая, вспоминая: первая командировка, «Иракская свобода» – тогда она была ещё солдатом, только что получившим гражданство по программе MAVNI, и верила, что сможет оставить прошлое за спиной.       Тогда Елена была переводчиком, культурным специалистом и куратором по работе с местным населением благодаря программе специалиста 09L. Она была обучена не просто переводить, а думать, как местный, понимать логику, различать диалекты арабского. Тогда она впервые поняла, что её родной русский – это не проклятие, а оружие. Именно там она впервые узнала, на что способны люди, которых система сначала сломала, а потом выбросила.       База, которую здесь называли «Фалькон» представляла собой прямоугольник выжженной земли размером примерно в квадратный километр, обнесённый высокими бетонными заграждениями, ти-воллами (T-walls), поверх которых тянулись ряды вьющейся колючей проволоки. По периметру через равные промежутки возвышались сторожевые вышки с часовыми и пулемётами. Внутри периметра всё было организовано с типичной военной логикой. Жилые модули представляли собой сборные алюминиевые контейнеры, известные как чус (CHUs: Containerized Housing Units). Они стояли ровными рядами в одном секторе. Елена передёрнула плечами, вспоминая их не иначе как «духовками». Штабной модуль располагался в параллельном секторе. Столовая, медпункт, арсенал и центр связи занимали центр базы. Между модулями были проложены дорожки из гравия, вдоль которых стояли деревянные указатели с расстояниями до родных городов: «Чикаго – 6,200 миль», «Нью-Йорк – 5,980 миль». Елена посмотрела на последний и поправила лямку автомата на плече.       Её провожал молодой сержант, представившийся как Сандерс. Он провёл её через КПП, где охранник с немецкой овчаркой на поводке проверил документы, и направился к штабному модулю.       – Полковник Дэнверс ждёт вас, мэм, – сказал он. – Она не любит, когда опаздывают.       Елена не ответила. Она не собиралась опаздывать, и знала об армейских порядках.       Штабной модуль был таким же сборным контейнером, как и все остальные, но внутри его постарались сделать похожим на настоящий кабинет. Кондиционер работал на пределе возможностей, но всё равно не справлялся с жарой. На стенах висели карты провинции с нанесёнными от руки пометками, фотографии разыскиваемых лиц и большая тактическая доска с расписанием операций. В углу стоял флаг Соединённых Штатов, а рядом знамя Объединённого командования специальных операций. За столом, заваленным папками и распечатками, сидела женщина.       Полковник Кэрол Дэнверс была именно такой, какой её описывали в досье: высокой, широкоплечей, с коротко стриженными светлыми волосами и цепким взглядом. Она не носила головного убора в помещении – нарушение устава, которое мог позволить себе только командир. На её форме не было лишних нашивок, только знак различия, крылышки авиатора и эмблема подразделения. Она подняла голову, когда Елена вошла, и несколько секунд изучала её молча.       – Детектив Белова, – произнесла она наконец, – Или мне следует говорить «Белая Вдова»?       – Как вам удобнее, мэм, – ответила Елена.       – Здесь все обращаются по позывным. Привыкай. Твой позывной – Белая Вдова. – Кэрол откинулась на спинку стула. – Я читала твоё досье: детектив отдела нравов, специализация – допросы и трафикинг; а до этого, – она опустила взгляд на строчки дела Елены, которое лежало на столе. – Программа MAVNI, специалист из программы 09L. Ирак, провинция Анбар – эта же самая дыра, где мы сейчас сидим, затем был Афганистан. Знание языков: пушту, дари, арабский иракский. Повсеместное культурное консультирование, ведение допросов, налаживание контактов с местными. Впечатляющий набор.       – Это было давно, мэм.       Кэрол прищурилась.       – Не настолько, чтобы забыть, – Кэрол подняла взгляд с папки на Елену. – Ты знаешь эту страну, язык, племена, и как разговаривать с местными так, чтобы они тебя слушали. Это именно то, что мне нужно. Поэтому ты здесь, – она подалась вперёд. – Ты прикомандирована как гражданский специалист по контртеррору. Формально – это анализ разведданных, допросы пленных, участие в операциях по захвату. Неформально – твоя задача делать то, что ты умеешь лучше всего: находить нужных людей и заставлять их говорить.       – Так точно, мэм.       – У тебя нет звания и формального статуса в армейской иерархии, но ты подчиняешься мне и только мне. Никакой самодеятельности в поле без моего одобрения. Никаких допросов без моего ведома. Ты здесь не для того, чтобы вести собственную войну, Вдова. Ты здесь, чтобы помочь нам закончить общую. Всё ясно?       – Я поняла, мэм.       Кэрол задумчиво хмыкнула. Что-то во взгляде Беловой подсказывало – она будет ценным оперативником не только как бывший специалист 09L. Пусть армейский послужной список и слыл своей подробностью, но даже походка Беловой не подходила для гражданского специалиста.       – Ты хорошо говорила на арабском десять лет назад. Так что освежи все доступные языки в памяти. Завтра у тебя первый инструктаж, – она мотнула головой из стороны в сторону, значит давно сидела за документами. – Твой напарник – Призрак – она разведке с восемнадцати, восемь лет оперативного стажа; работала в Кабуле, Кандагаре, Фаллудже. Не пытайся её впечатлить – она уже видела больше, чем мы с тобой вместе взятые. Будешь работать с ней в паре. Если она скажет «нет» – ты уедешь следующим бортом. – Кэрол кивнула в сторону двери. – Она сейчас у модуля. Иди, познакомься.       Елена коротко кивнула и вышла из модуля, остановилась, давая глазам привыкнуть к яркому свету. У входа, на ящике с боеприпасами, сидела женщина и методично точила нож. Движения были точными, экономными, почти гипнотическими – лезвие скользило по камню с мягким, ритмичным шелестом. Женщина была смуглой от загара, с коротко стриженными тёмными волосами и шрамом вдоль предплечья: неровным, белёсым, явно старым. На вид ей было около тридцати, но глаза выглядели старше: тёмные, спокойные. Она не подняла головы, пока Елена не подошла на расстояние вытянутой руки.       – Белая Вдова, – произнесла она, проводя лезвием по камню. – Я читала твоё досье. Была тут, потом Бронкс, сеть трафикинга, допросы с пристрастием. Говорят, ты ни разу не промахнулась.       – Говорят, ты трижды выходила из окружения в одиночку, – ответила Елена.       Эйва наконец подняла взгляд. Глаза у неё были спокойные, без вызова, просто изучающие новый объект.       – Трижды. Первый раз – везение. Второй – подготовка. Третий – злость. – она убрала нож в ножны на бедре. – Я не нянчусь с напарниками, если ты замедлишься, я пойду дальше без тебя.       – Я не замедляюсь.       – Посмотрим, – Эйва встала. – Твоя койка в третьем модуле. Завтра в четыре утра инструктаж. Нас уже ждёт цель.       Елена коротко кивнула и зашагала к жилым модулям. Сандерс, всё ещё ожидавший неподалёку, проводил её до нужного. Внутри было тесно, но чисто: две койки, два шкафчика, маленький стол и кондиционер, который работал с таким шумом, что, казалось, вот-вот взлетит. На соседней койке уже лежал спальный мешок, а на тумбочке стояла фотография – молодая женщина в форме, смеётся в камеру.       Она распаковала вещи. Сменная форма, туалетные принадлежности, старая кобура. Фотографию Наташи она поставила на свою тумбочку, значок положила рядом, а мишень «К. Бишоп» аккуратно сложила и убрала в нагрудный карман куртки. Эйва, вошедшая через несколько минут, ничего не сказала, но Елена заметила, как та посмотрела на фотографию и отвернулась.       Остаток дня Елена провела в знакомстве с сослуживцами. Начиная от коменданта, выдавшего всё необходимое снаряжение. Заканчивая ужином в палаточной столовой.       На следующее утро, ровно в четыре, Елена стояла в штабном модуле вместе с Авой, Кэрол и ещё шестью бойцами. Инструктаж проводила Кэрол – коротко, по делу. На стене висела карта деревни, где, по данным разведки, скрывался связной Абу Саида – человека, который был одним из фигур связанных с трафикингом в Нью-Йорке.       – Цель: мужчина, от тридцати пяти до сорока лет, известен как Тарик, – говорила Кэрол, водя указкой по карте. – Объект находится в доме на окраине. Дом двухэтажный, глинобитный. Вход один – через переднюю дверь. Возможен запасной выход через крышу, замаскирован хорошо, спутниковые съёмки ничего не дали. В доме, предположительно, могут находиться трое-четверо человек, включая цель. Оружие, классика, автоматы, возможно, ручной пулемёт. Задача – захватить Тарика живым. Любые другие на ваше усмотрение. Вдова, Призрак – вы заходите с юга. Остальные блокируют северный выход и обеспечивают периметр. Работаем тихо, без лишнего шума. Вопросы?       Вопросов не было.       Операция началась в полночь. Группа из восьми человек выдвинулась из лагеря на двух внедорожниках с выключенными фарами. Двигались в полной темноте. Приборы ночного видения окрашивали мир в изумрудный, и в этом призрачном свете деревня выглядела как декорация к фильму ужасов: глинобитные дома, пыльные улицы, ни единого огонька. Тишина нарушалась только стрекотом ночных насекомых и далёким лаем собак. Елена сидела во второй машине, рядом с Авой, и смотрела на дорогу. Внутри было спокойно – не холодно, а именно спокойно, как бывает перед боем, когда организм уже перешёл в режим выживания.       У южной окраины Эйва подняла сжатый кулак, сигнал «внимание». Она заметила часового, тот сидел на корточках у стены, курил.       Эйва показала Елене жестом: «Твоя цель. Устранить».       Елена кивнула и бесшумно выскользнула из машины. Она двигалась пригнувшись, используя тени от построек, и не издала ни звука. Часовой не подозревал об опасности – он затягивался сигаретой, глядя куда-то в сторону. Елена сократила дистанцию до пяти метров, затем до трёх, до одного. Захват шеи, удушение. Тело осело на землю без звука. Она опустила его на пыльную землю и на секунду задержала дыхание. В наушниках щелчок – Эйва не комментировала, но Елена знала – это была оценка сил.       Они проникли внутрь бесшумно, прокравшись как две тени. В доме было темно и душно, удушающе пахло восточными специями, финиками и керосином. План был прост: Елена и Эйва заходят с юга, группа захвата блокирует северный выход. Но когда они проникли в главную комнату, один из охранников оказался в тёмном углу, которого Елена не заметила его сразу. Он вскинул автомат. Выстрел – одиночный, резкий, как хлыст. Охранник упал с дырой во лбу. Это выстрелила Эйва быстрее, чем Елена успела развернуться.       – Чисто, — произнесла Призрак в рацию. – Вдова, ты смотрела не туда.       Тарик, главная цель, попытался бежать через восточное окно, замаскированное под стену. Елена перехватила его, сбив с ног, и оперативно заломила руки за спину. Быстро, жёстко, без колебаний. Тарик хрипел и пытался вырваться, но Елена прижала колено к его спине и защёлкнула наручники.       – Тарик, – говорила она ему на ухо на арабском. – Ты поедешь с нами.       Операция завершилась за четыре минуты: двое убитых, один пленный, группа без потерь. На обратном пути, в машине, Эйва молча протянула Елене флягу с водой. Елена взяла её и сделала глоток.       – Ты хорошо сработала, – сказала Призрак. – Кроме мёртвой зоны у стены. В следующий раз проверяй углы.       – Ты меня страховала?       – Я страхую каждого напарника. Не принимай на свой счёт, – Эйва сделала паузу. – Но реакция у тебя отличная. Тарика уложила, как в учебнике.       – Я не училась по учебникам, – ответила Елена с хриплой усмешкой.       Эйва чуть усмехнулась, впервые за всё время.       – Я заметила.       На базе их встретила Кэрол. Она стояла у входа в штабной модуль, и, когда они доложили о результатах, коротко кивнула.       – Хорошая работа. Вдова, Призрак завтра в то же время штаб, – она уже развернула стопу в сторону штаба, но остановилась. – Кстати, Тарик уже заговорил, и у нас есть новые данные по Саиду.       Елена смотрела, как Кэрол уходит в штабной модуль, и чувствовала странное, почти забытое ощущение – удовлетворение от выполненной работы. Она не была дома. Она была в пустыне, в сердце войны, но впервые за долгое время она была на своём месте.       Вечером, когда лагерь затих, Елена сидела у края модуля, глядя на бескрайнюю пустыню. Она похожа на бесконечное песчаное море. В руках она держала значок Наташи. Эйва подошла и села рядом, без приглашения, просто потому что знала, что сейчас не нужно слов.       – Что у тебя там? – спросила она наконец.       Елена молча показала значок. Лейтенантский, Нью-Йорк, выщербленный край – след от взрыва.       – Сестра? – спросила Эйва.       – Не по крови, но да. Лейтенант Романофф – она была всем.       Эйва кивнула. Она не сказала «сочувствую» – за это Елена была ей благодарна.       – У меня тоже, – сказала Эйва после паузы. – Капитан Ивонн, она погибла в Кабуле из-за наводки крота. Мы вместе прошли три года, и я не успела её вытащить, – она достала из кармана фотографию, то же лицо, как с фото на тумбочке Эйвы и показала Елене. – Я не говорю о ней, но постоянно помню.       Елена посмотрела на фотографию, потом на Эйву.       – Ты здесь из-за неё?       – Я здесь, потому что кто-то должен доделать работу. А ты?       Елена долго молчала, смотря на пустыню впереди, прежде чем ответить:       – У меня есть цель. Человек, который её убил. Я найду его.       – Тогда у нас одна цель, – сказала Эйва, поднимаясь. – Завтра в четыре.       Эйва ушла, и Елена осталась одна, глядя в темноту пустыни. В голове её звучали слова, которые она сказала Кейт на крыше участка – «Не жди меня». Она не знала, ждёт ли Кейт. Она не знала, увидит ли её снова. Но сегодня, здесь, в этом пыльном лагере, у неё была цель. И этого было достаточно, чтобы продолжить сердцу биться, а лёгким наполняться пыльным воздухом.