Шестой круг

Том Реддл узнал об исчезновении Драко не утром, а ночью. Он почувствовал это — странное, едва уловимое смещение в магическом поле замка, как будто кто-то перерезал невидимую нить, связывавшую его с Малфоем. Том лежал в постели, глядя в темноту, и прислушивался. Тишина. Слишком густая, слишком плотная для обычной ночи в Хогвартсе. Даже портреты, казалось, затаили дыхание. Он не сразу понял, что именно его разбудило. Но когда понял — в груди что-то сжалось. Не сердце. С ним всё было в порядке. Сжалось что-то другое, чему Том не мог подобрать названия. Инстинкт охотника, потерявшего след. Или что-то более странное, более непривычное — чувство, будто у него что-то отняли. Он поднялся, накинул мантию и бесшумно вышел в гостиную. Пусто. Зеленоватый свет из окон озера падал на ковры и диваны, пустой камин зиял чёрным провалом. Том прошёл в спальню, которую делили Драко, Поттер и ещё несколько слизеринцев, и замер на пороге. Кровать Малфоя была пуста. Заправлена идеально — ни складки, ни морщинки. Подушка лежала ровно, одеяло натянуто, как в больничном крыле. Никаких следов борьбы, никакой записки, никаких намёков. Просто пустота, аккуратная и безупречная, как всё, что делал Драко. Том стоял и смотрел на эту пустоту, и что-то внутри него медленно, неумолимо леденело. Он не знал, куда делся Драко. Не знал, почему тот сбежал — хотя догадывался. Поцелуй в коридоре. Ответ дрогнувших губ. Паника в серых глазах. Драко испугался — не Тома, нет, — а самого себя. Своей собственной реакции. Того, что на какой-то краткий миг ответил. Но куда он мог пойти? И где он теперь? У Тома не было ответов. Только глухое, саднящее раздражение, которое он не мог классифицировать, а значит — не мог контролировать. И это бесило его больше всего. Малфой оставил после себя пустоту. Не просто пустое место за столом, не просто заправленную кровать. Настоящую пустоту — зияющую дыру в ткани повседневности. Том ловил себя на том, что оборачивается, ожидая увидеть белокурого слизеринца, идущего рядом. Что прислушивается к шагам в коридоре — не его ли это лёгкая, уверенная поступь? Что садится за стол и по привычке оставляет место справа. Пустое. Теперь пустое. Это раздражало. Это выбивало из равновесия. Завтрак прошёл идеально — для посторонних глаз. Том сидел во главе стола, улыбался Эйвери, кивал Лестрейнджу, делал вид, что слушает Вальпургу Блэк. Но его взгляд каждые несколько минут возвращался к пустому месту, и с каждым разом улыбка становилась всё более механической. Поттер появился позже обычного — взлохмаченный, с тёмными кругами под глазами. — Доброе утро, Поттер, — произнёс Том, когда Гарри проходил мимо. — Вы не видели сегодня Драко? — Нет. А что, его нет? Поттер ответил ровно, без запинки. Но Том заметил то, что другие не заметили бы: едва уловимую заминку перед ответом, слишком прямой взгляд, попытку выглядеть спокойным. Поттер знал, что Драко нет. Знал с самого начала. Может быть, даже знал, куда тот делся. Но Том не стал давить. Не сейчас. Поттер был единственной ниточкой, которая всё ещё связывала его с Драко, и рвать её было бы глупо. — Какая жалость, — сказал он вслух. — Я только начал ценить его общество. Поттер не ответил. Просто кивнул и прошёл дальше, а Том проводил его взглядом. Дни после исчезновения Драко текли медленно, как холодный мёд. Том не сидел сложа руки — он наблюдал. Он наблюдал за Поттером. Тот был странным с самого начала — они оба были странными, Драко и Поттер, появившиеся из ниоткуда и явно связанные какой-то тайной. Но тогда, пока Драко был рядом, Том не слишком обращал на это внимание. Теперь же, когда единственным источником информации остался Поттер, Том следил за ним с удвоенным вниманием. Поттер ждал. Это было очевидно. Он ходил на уроки, выполнял домашние задания, даже поддерживал видимость общения с однокурсниками. Но каждые несколько часов он замирал, запускал руку в карман, касался чего-то — блокнота? артефакта? — и его лицо на мгновение становилось напряжённым. А потом расслаблялось. Разочарование или облегчение? Том не мог определить, но фиксировал каждый такой момент. Они общались. Поттер и Драко. Каким-то образом, не через сову, не через камин. Том не знал, как именно, но знал, что связь существует. И это жгло. Почему? Он задавал себе этот вопрос снова и снова. Почему ему не всё равно? Почему мысль о том, что Драко где-то там, вне досягаемости, пишет кому-то другому — Поттеру, чёрт возьми, — вызывает такое глухое, тёмное раздражение? Ответа не было. Только это странное, непривычное чувство — как будто что-то принадлежащее ему ускользнуло из рук, и он не может это вернуть. Пока не может. Письмо от Драко пришло на третий день. Том узнал о нём за завтраком. Диппет распечатал конверт, пробежал глазами по строчкам, нахмурился и передал Дамблдору. Тот прочитал, задумчиво погладил бороду и что-то шепнул директору. Том не слышал слов, но видел, как шевелятся их губы: «Малфой... семейные обстоятельства... не вернётся». После завтрака Том перехватил Слизнорта в коридоре. Профессор зелий был прост и предсказуем — достаточно было пары вежливых вопросов и намёка на беспокойство о «пропавшем товарище», чтобы Слизнорт сам показал письмо. — Ах, мистер Реддл, это так благородно с вашей стороны — волноваться о мистере Малфое! Вот, взгляните. Семейные обстоятельства, ничего серьёзного, я уверен. Том взял письмо. Пергамент был дорогим, с водяными знаками Малфоев. Почерк Драко — элегантный, с характерным наклоном, — но более напряжённый, чем обычно. Том провёл пальцами по строчкам, и его губы беззвучно повторили каждое слово. «В силу непредвиденных семейных обстоятельств... за пределами Великобритании... не планирую возвращаться...» Ложь. От первого до последнего слова. Никаких семейных обстоятельств не было — Том знал это. Драко сбежал. Сбежал от него. Но куда? «За пределами Великобритании» — это могло означать что угодно. Франция, Италия, чёртова Албания. У Малфоев были поместья по всей Европе, и Драко мог спрятаться в любом из них. Том стоял у окна в пустом коридоре и смотрел на письмо. Его лицо было спокойным. Но пальцы, сжимавшие пергамент, побелели. Теперь у него был документ. Вещественное доказательство того, что Драко где-то есть. Что он написал что-то — пусть ложь, но написал. Что он всё ещё существует в этом мире, просто недосягаем. — Где же ты, Драко? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. Только шум ветра за окном и далёкие шаги студентов. В последующие дни Том много думал. Не о том, как найти Драко — для этого у него пока не было зацепок. О другом. О том, почему его это вообще волнует. Драко Малфой был... кем? Слизеринцем. Наследником древнего рода. Умным, острым на язык мальчишкой с аристократической надменностью и странной манерой смотреть — то ли свысока, то ли с любопытством. Он появился в Хогвартсе из ниоткуда, и с самого первого дня между ними возникло что-то. Не просто игра — нечто глубже. Том не мог определить это словами. Он помнил, как впервые увидел Драко — промокшего, растрёпанного, с Поттером за спиной. Даже тогда, в этом жалком состоянии, в нём чувствовалась порода. Том почувствовал это мгновенно — инстинкт, который редко его подводил. Этот человек был особенным. Этот человек был... важен. А потом началась их маленькая игра. Драко льстил ему — с таким ядовитым сарказмом, что Том почти восхищался этой наглостью. Драко улыбался — и его улыбки были фальшивыми, но сам он был настоящим. Драко сидел рядом — касался плечом, шептал свои приторные комплименты, и Том чувствовал странное, тёмное удовлетворение от того, что этот гордый мальчишка здесь, рядом. А потом Том поцеловал его. И Драко ответил. Это было главное. Драко ответил на поцелуй — пусть слабо, пусть испуганно, но ответил. И потом сбежал. Не из страха перед Томом. Из страха перед тем, что этот поцелуй значил. Том понимал это теперь. Понимал так же ясно, как формулы зелий или заклинания легилименции. Драко чувствовал что-то — то же странное притяжение, которое ощущал сам Том. И это пугало его больше, чем любые угрозы. — Ты вернёшься, — прошептал Том однажды ночью, сидя у камина в пустой гостиной. — Ты не сможешь вечно прятаться. Он не знал, где Драко. Не знал, когда тот объявится снова. Не знал, кем он пытается быть там — где бы «там» ни было. Но он знал одно: узел, завязавшийся между ними в ту ночь в коридоре, не распустится сам собой. Драко мог бежать куда угодно, притворяться кем угодно, но связь оставалась. И рано или поздно она приведёт его обратно. Том поднялся, поправил мантию и направился к себе. Завтра будет новый день. А послезавтра Слизнорт объявит о межшкольном дуэльном клубе в Шармбатоне. Том уже записался. Он не знал, будет ли там Драко. Но что-то внутри него — интуиция, чутьё, странное предчувствие, — подсказывало: он должен быть там. И если Драко явится, Том будет ждать. Не чтобы наказать. Не чтобы отомстить. Просто чтобы увидеть снова. Чтобы понять, что именно его тянет к этому мальчишке с такой силой, которую он не мог объяснить. И, возможно, чтобы закончить то, что началось в том коридоре.