Ржавый рыцарь

Жон стоял посреди бескрайнего поля белых лилий, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Миллионы нежных цветов, словно снежный покров, простирались до самого горизонта, едва колыхаясь под слабым, едва уловимым ветерком. Их тонкий, сладковатый аромат смешивался с тяжёлой сыростью воздуха, предвещавшей скорый дождь. Небо над головой было полностью затянуто плотными, свинцово-серыми тучами, которые нависали так низко, что, казалось, вот-вот коснутся верхушек высоких стеблей. Парень растерянно моргал, пытаясь осмыслить происходящее. Ещё несколько мгновений назад он лежал в кровати, в отеле. Он закрыл глаза, проваливаясь в обычный, ничем не примечательный сон… а открыл их уже здесь — в этом чужом, нереальном месте. Сердце бешено колотилось в груди, в горле пересохло. Жон судорожно сглотнул, чувствуя, как холодный комок страха медленно спускается вниз по пищеводу. Он медленно повернулся вокруг своей оси, и поле закружилось вместе с ним — бесконечное, белоснежное море, нарушаемое лишь редкими тёмными силуэтами каких-то далёких деревьев на горизонте. Ни дорог, ни домов, ни единого признака человеческого присутствия. Только лилии, небо и он сам. Ветер усилился, и теперь уже целые волны пробегали по цветам, заставляя их склонять тяжёлые головки, словно в поклоне невидимому хозяину этого странного мира. — Где я?.. — прошептал Жон хрипло, и собственный голос показался ему чужим и слишком громким в этой ватной тишине. Он сделал осторожный шаг вперёд. Мягкая земля пружинила под сопогами, а стебли лилий тихо шелестели, касаясь его джинсов. Воздух был прохладным и влажным, на лице оседали мельчайшие капельки влаги. Где-то далеко, за стеной туч, глухо зарокотал гром — низко, протяжно, словно огромное существо ворочалось во сне. Жон вздрогнул. В голове проносились обрывки мыслей: сон? кома? параллельный мир? галлюцинация? Он вспомнил, как накануне поздно лёг, долго читал книгу при тусклом свете лампы, выпил холодного чая… ничего необычного. Внезапно среди белого ковра он заметил нечто странное — небольшую тропинку, едва заметную, где лилии росли чуть реже, словно кто-то уже проходил здесь раньше. Сердце учащённо забилось. Жон колебался всего секунду, а потом, глубоко вдохнув тяжёлый, пропитанный цветочным ароматом воздух, двинулся вперёд по этой призрачной тропе. Каждый шаг отдавался лёгким хрустом стеблей, а ветер всё сильнее трепал его волосы и забирался под тонкую футболку. Вдалеке, там, где поле слегка поднималось, он разглядел силуэт старого, одиноко стоящего дерева. Его чёрные, скрученные ветви резко контрастировали с белизной лилий и серостью неба. Казалось, дерево указывало путь… или предупреждало. Жон шёл, не отрывая взгляда от этого ориентира, а в груди росло странное, тревожное чувство: он был здесь не просто так. Это место звало его. Или ждало. И чем дальше он шёл, тем сильнее становилось ощущение, что за следующим холмом или за стеной туч его ждёт ответ — или новая, ещё более невероятная тайна. Жон так и шёл бы вперёд сквозь бесконечное море белых лилий, если бы внезапно не услышал за спиной низкий, чуть хрипловатый голос: — Нам надо поговорить… Жон вздрогнул так резко, что едва не упал. Сердце ударило в рёбра с такой силой, будто хотело вырваться наружу. Он мгновенно обернулся, замерев на месте, и кровь отхлынула от лица. Перед ним стоял он сам. Точнее — та версия его, которую он когда-то оставил в прошлом. Высокая, закованная в тяжёлые, покрытые густой рыжей ржавчиной доспехи фигура. Плащ, изодранный и выцветший, тяжело свисал с плеч. Под мышкой — старый шлем с узкой смотровой щелью. Лицо… его собственное лицо, только постаревшее, измождённое, с глубокими морщинами и старым шрамом через левую бровь. Перед Жоном Арком стоял Ржавый Рыцарь из времён Евер Афтер. — Ты… — вырвалось у Жона хрипло. Ржавый Рыцарь смотрел на него спокойно, почти с печальной усталостью. Ветер трепал его седеющие волосы. — Да… Я — это ты. Или, точнее, часть тебя. Та, которую ты пытался забыть. Он сделал небольшую паузу, затем продолжил, стараясь говорить ровно и спокойно: — Я не буду лгать нам, Жон. Но… то, что ты делаешь, только погубит тебя и остальных. Стоило Ржавому Рыцарю произнести эти слова, как Жон напрягся всем телом. В груди поднялась волна жгучего недоумения, смешанного с гневом. О чём он говорит? Мы… или точнее я… вернулся назад во времени, чтобы изменить прошлое. Чтобы спасти тех, кого мы потеряли. Близких. Родных. Всех, кого не смог защитить тогда. Почему он утверждает, что это нас губит? Жон невольно отступил на шаг. Лилии под ногами тихо зашелестели, словно шептались между собой. — Ты ошибаешься, — жёстко ответил он. — Мы исправляем ошибки. Мы даём им второй шанс. Тем, кого забрали у нас. Как ты можешь говорить, что это плохо? Ты — это я! Ты должен понимать! Ржавый Рыцарь смотрел на него долго, не отводя глаз. Тяжёлые капли дождя уже начали падать чаще, ударяясь о ржавые пластины доспехов и белые лепестки лилий. Голос его стал ниже, пронизанный болью, которую он больше не пытался скрыть: — Жон… Ты снова стал тем наивным парнем, которого я когда-то знал. Но в то же время… ты стал жёстче. Ты убивал ради выживания. Ты тренировался до крови и изнеможения, доводил тело и разум до предела. Ты даже не позволил Нео оказаться рядом с Романом, чтобы защитить то, что ещё осталось… Но, Жон… ты забыл, кто ты сам. Ты больше не ребёнок. И незачем в него играть. Незачем притворяться перед друзьями, что ты в норме. Мы не в норме, Жон. Мы… разбиты. Слова старшей версии ударили сильнее, чем любой меч. Жон замер, словно молния пригвоздила его к земле. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с холодным потом. Внутри всё сжалось, а потом медленно, мучительно разжалось. Он опустил голову, глядя на белые лилии у своих ног, которые теперь поникли под тяжестью воды. Тишина повисла всего на несколько секунд, а затем Жон слабо, надломленно рассмеялся. Смех был тихим, хриплым, без единой нотки радости — словно треснувшее стекло. — Верно… — прошептал он, всё ещё улыбаясь этой болезненной, кривой улыбкой. — Жон Арк — сломанный человек. Давно сломанный. Он однажды потерял всё. Дом, друзей, надежду… всё. А сейчас? Сейчас он стоит посреди этого проклятого поля и притворяется, будто способен всё исправить. Будто достаточно просто вернуться назад и переписать историю, как в дешёвой сказке. Жон провёл мокрой рукой по лицу, стирая дождь и слёзы, которые он себе не позволял замечать. — Боже… Братья Гримм, наверное, посмеялись бы надо мной. Какой же я жалкий. Герой, который вернулся из ада, но так и не смог выбраться из своей собственной головы. Я улыбаюсь друзьям, говорю «всё нормально», а внутри — пустота и осколки. Я стал сильнее, да. Я научился убивать. Научился не доверять. Научился выживать. Но того мальчишку, который когда-то верил в добро и светлое будущее… я сам его похоронил. А теперь пытаюсь воскресить, меняя прошлое. Ржавый Рыцарь стоял неподвижно. Дождь стекал по его ржавым доспехам, словно слёзы по старым ранам. Он не перебивал. Просто слушал. Жон поднял взгляд. В его глазах теперь плескалась смесь боли, злости и усталости — той самой, что он так долго прятал. — Так вот что ты пришёл сказать? Что я лгу самому себе? Что все эти попытки спасти их… только глубже загоняют нас в пропасть? — Голос его дрогнул. — Тогда ответь мне, «я». Если мы разбиты… есть ли вообще способ починить то, что уже не собрать? Над полем прогремел особенно мощный раскат грома. Молния осветила двух Жонов — молодого и старого, живого и ржавого — стоящих лицом к лицу посреди бушующего белого моря. Дождь лил уже стеной, превращая лилии в мокрую, дрожащую массу. Ржавый Рыцарь медленно поднял руку в железной перчатке и положил её на плечо Жону. Тяжёлая. Холодная. — Я не знаю, есть ли способ починить, — тихо сказал он. — Но я знаю точно: пока ты продолжаешь притворяться целым, ты будешь ломать и себя, и тех, кто рядом. Сначала признай правду, Жон. Мы разбиты. И только приняв это… можно начать собирать осколки заново. Не в прошлом. А здесь. Сейчас. Жон медленно опустил голову. Холодные струи дождя стекали по его лицу, по шее, за воротник, но он почти не чувствовал холода. Слова Ржавого Рыцаря всё ещё звучали в голове тяжёлым эхом, будто удары молота по старой наковальне. Его старая версия была права. Он больше не мог притворяться. Не мог улыбаться, когда внутри всё кровоточило. Не мог говорить «всё в порядке», когда каждый вдох давался через силу. Но… — Я не могу, — тихо, почти беззвучно произнёс Жон. Его голос тонул в шуме ливня. — Я не могу позволить себе развалиться. Не сейчас. Я должен быть сильным для остальных. Должен давать им надежду… Даже если сам её не вижу. Он поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза своей постаревшей версии. В этих глазах отражалась та же боль, та же усталость, но уже прошедшая через десятки битв и потерь. — Ведь если я сломаюсь… кто тогда будет стоять за них? Жон Арк не имеет права быть слабым. Жон Арк должен стать тем, кого все боятся. Тем, кто защитит любой ценой. — Его голос окреп, в нём появились жёсткие, металлические нотки. — Я сделаю так, что все они увидят Ржавого Рыцаря. Я сам стану им. Для них. Я заставлю этот мир принять меня таким, каким я должен быть — несломленным. Даже если внутри от меня уже ничего не осталось. Ржавый Рыцарь слабо улыбнулся в свою спутанную, тронутую сединой бороду. Улыбка вышла усталой, но в ней промелькнула странная смесь гордости и глубокой печали. Он едва заметно кивнул. — Верно… Им нужен Ржавый Рыцарь. Им нужен настоящий ты. Тот, кто не сломается. Тот, кто встанет между ними и тьмой, даже если сам превратится в часть этой тьмы. Дождь продолжал лить стеной, но голос рыцаря звучал неожиданно тепло, почти с отеческой нежностью. Он посмотрел на протянутую руку Жона, которая уже почти коснулась рукояти ржавого меча, и добавил с небольшой искрой веселья в глазах: — А теперь проснись. Иначе Нео выльет тебе на голову целый стакан ледяной воды. Жон замер, не понимая. — Что?.. Он не успел договорить. В тот же миг его тело начало рассыпаться. Пальцы, рука, плечо — всё превращалось в сотни белоснежных лепестков лилий. Они легко отрывались от него, кружась в воздухе, словно снежинки в бурю. Ветер подхватил белое облако и понёс его над полем, развеивая по бескрайнему морю цветов. Через несколько секунд от Жона не осталось ничего, кроме лёгкого аромата лилий, смешанного с запахом дождя. На поле остался только Ржавый Рыцарь. Он медленно опустил протянутый меч и закрыл глаза, слушая, как дождь барабанит по ржавым доспехам. Тишина длилась недолго. Почти сразу послышался звук быстрых, яростных шагов по мокрой земле. Из пелены ливня на него бросилась чёрно-красная тень. Удар пришёлся точно в щит. Раздался громкий, металлический лязг. Фигура зарычала — дико, отчаянно, по-женски: — Почему ты это делаешь?! Почему не позволяешь нам спасти тебя?!. Ржавый Рыцарь отступил на полшага, удерживая равновесие под тяжёлым ливнем. Щит всё ещё гудел после удара. Перед ним стояла Блейк. Вся промокшая до нитки, с растрёпанными чёрными волосами, прилипшими к бледному лицу. Золотистые глаза горели яростью и глубокой, рвущей сердце болью. В руках она крепко сжимала Вилт и Блаш. Не говоря ни слова, Рыцарь резко отшвырнул её тяжёлым ударом щита. Блейк перекувырнулась в воздухе и грациозно приземлилась на ноги, как настоящая кошка, даже несмотря на скользкую от дождя землю. И почти сразу в спину ему прилетел мощный выстрел. Звук был похож на ружейный, но гораздо громче. Пуля ударила в наплечник, оставив глубокую вмятину. Ржавый Рыцарь резко обернулся — и тут же получил сокрушительный удар кулаком в челюсть. Голова дёрнулась назад. Он отступил на шаг, сплёвывая кровь, смешанную с дождевой водой. — Верно… — устало произнёс он, выпрямляясь. Голос звучал глухо и тяжело сквозь шум ливня. — Вы все здесь. Перед ним стояла Янг. Пышные золотистые волосы были собраны в высокий боевой хвост, который сейчас намок и потемнел. Её разноцветные глаза — один пылающе-красный, другой холодно-серебряный — горели настоящим огнём. Она сжимала кулаки, и вокруг её рук уже начинали потрескивать искры пламени. Ржавый Рыцарь медленно поднял голову. За спиной Янг из пелены проливного дождя проступили ещё два силуэта. Слева — красный. Руби, с мокрым алым плащом, прилипшим к телу, и ее единственый серебреный глаз, полный решимости и отчаяния. Кресент Роуз уже был частично развёрнут в огромную косу. Справа — белая. Вайс. Безупречная даже под ливнем, с мокрыми белоснежными волосами и пылающим взглядом. Мертинастер сверкал в её руке, а вокруг неё уже кружили маленькие ледяные глифы. Все четверо. Команда RWBY. Его команда. Или, точнее, те, кого он когда-то поклялся защищать. Дождь хлестал по полю белых лилий, превращая его в сплошное грязно-белое болото. Гром продолжал рокотать, словно само небо наблюдало за этой встречей. — Вы всё ещё не понимаете… — тихо сказал Ржавый Рыцарь, глядя на них по очереди. — Я делаю это ради вас. Блейк сделала шаг вперёд, не опуская оружия. — Ради нас? — голос её дрожал от гнева. — Ты бросаешь нас! Ты закрываешься в этой ржавой скорлупе и думаешь, что так нас защитишь?! Янг шагнула следом, костяшки её пальцев уже полыхали огнём. — Мы не просим тебя быть нашим щитом, если этот щит убивает тебя изнутри, идиот! Руби сжала древко своей косы, голос был тихим, но твёрдым: — Мы хотим вернуть нашего Жона… а не потерять его окончательно. Вайс ничего не сказала. Она просто подняла Мертинастер, и острый ледяной шип вырос из земли прямо перед Рыцарем, преграждая путь. Ржавый Рыцарь стоял неподвижно. Вода стекала по трещинам его доспехов. Он смотрел на четырёх девушек, которых когда-то знал совсем другими — моложе, светлее, живее. А теперь они стояли здесь, готовые сражаться с ним самим… чтобы спасти его. В груди что-то болезненно сжалось. — Тогда нападайте, — спокойно сказал он, поднимая щит и меч. — Покажите мне, что вы готовы сделать, чтобы «спасти» того, кто уже давно мёртв внутри. Молния разорвала небо, осветив пятерых стоящих друг напротив друга посреди бесконечного поля белых лилий. Битва началась. ----------- Жон проснулся резко — так, словно его выдернули из сна холодной рукой. Ледяная вода ударила ему прямо в лицо, заставив его судорожно вдохнуть и закашляться. Несколько мгновений он беспомощно моргал, пытаясь понять, где находится и что вообще происходит. Комната медленно собиралась в одно целое из размытых пятен. Над ним, с выражением торжествующей гордости, стояла Нео. Она слегка наклонила голову и улыбалась так, словно только что совершила нечто великое и абсолютно заслуживающее восхищения. Жон со стоном откинулся обратно на мокрую подушку, даже не пытаясь сразу подняться. — Руби! Почему ты её не остановила? — простонал он, обращаясь куда-то в сторону ванной комнаты. Из-за двери почти сразу показалась Руби. Она выглядела виновато, словно ученица, застигнутая на месте проступка, хотя по её взгляду было понятно, что ситуация уже давно вышла из-под контроля. — Я пыталась её остановить… правда, пыталась, — тихо ответила она, чуть сжав плечи. — Но после того, как она проснулась и… решила отомстить Янг и Блейк за ночь… Она не договорила, лишь неопределённо махнула рукой, словно этим жестом можно было объяснить всё произошедшее. В комнате послышался тихий смех — сдержанный, усталый и немного смущённый. Жон медленно повернул голову в сторону звука. На соседней кровати, где ещё вчера спала Руби, теперь сидели Янг и Блейк. Они уже были одеты, но выглядели так, будто ночь у них явно прошла не совсем спокойно. Янг прикрывала рот рукой, стараясь сдержать смех, а Блейк отвела взгляд в сторону, сохраняя привычное спокойствие, хотя лёгкая тень смущения всё же выдавала её. Нео, стоявшая рядом с кроватью Жона, довольно прищурилась и слегка покачалась на пятках, явно довольная произведённым эффектом. Вся сцена напоминала не утреннее пробуждение, а последствия маленькой, но очень тщательно спланированной катастрофы. Жон закрыл глаза рукой, словно надеясь, что если он этого не видит — этого не существует. — Я… просто хотел поспать, — тихо и обречённо произнёс он. Но, судя по выражениям лиц остальных, утро только начиналось.