Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Начало учебного года всегда было временем неприятным. Однако в этом году все неприятности усиливались в несколько раз. Не успел он войти в Большой зал на праздничный пир, как появился серебристый волк и голосом Тонкс оповестил, что нужно встретить Поттера. Ну конечно же, Золотой мальчик не мог прибыть в Хогвартс по-человечески, со всеми остальными. Нимфадора и Поттер стояли у ворот, о чём-то тихо переговариваясь. Девушка была без своих ярких раскрасок во внешности — с волосами обычного мышиного цвета, — а потому бесила Северуса чуть меньше, чем обычно. Однако совсем удержаться от шпильки он не смог. — Кстати, — добавил Снейп после приветствия, — любопытно было увидеть твоего нового Патронуса. После чего он с грохотом захлопнул створки дверей прямо перед её носом — тяжело, громко, вкладывая в этот жест всё своё раздражение. — По-моему, прежний был лучше, — сказал он со злорадством в голосе. — Новый слабоват. Снейп повернулся и в последний момент увидел потрясение и гнев на лице Нимфадоры — живые, настоящие эмоции. Всё лучше, чем отстранённость и тоска, что приклеились к ней в последние месяцы. Ну и самому стало легче. Хотя бы на несколько минут. Занятия Защиты от Тёмных Искусств шли очень даже хорошо. Конечно же, до тех пор, пока не пришлось вести урок у шестого курса Гриффиндора. Поттер на первом же занятии умудрился впечатать его в стену — с размаху, так, что искры из глаз посыпались. Ярость мальчишки в его сторону множилась с каждым годом, что, с одной стороны, конечно, было ему на руку, но с другой… — Никакой, блять, благодарности, — ворчал он, рассматривая вечером синяк у себя под рёбрами — багровый, ноющий, величиной с бладжер. Но Поттер был обузой знакомой и привычной: хоть и ёршился, но пытался поступать разумно, зачастую даже наступая на горло своей ненависти по отношению к злобному преподавателю. Другое дело — Драко Малфой. Казалось, что тот вообще не осознавал, в какой жопе оказался. Северус уже десять раз пожалел, что дал Нарциссе обещание его подстраховывать. Мальчишка рычал, отбрыкивался и всячески строил из себя храбреца, делал вид, что всё контролирует. Снейп про себя удивлялся, что с такими качествами тот вообще забыл на Слизерине. В конце концов, Малфой сглупил. Ожерелье? Серьёзно? Да тут не то, что Тёмный Лорд — тут первокурсник не поверил бы в серьёзность этой жалкой попытки. Но от помощи тот всё равно упрямо отказывался — закусывал губу, отводил глаза, делал вид, что справится сам. Снейп даже в растрёпанных чувствах пожаловался на это Дамблдору, но у того самого был такой вид, словно его переехали Хогвартс-экспрессом — усталый, почти неживой. Поэтому утешения он, конечно, не получил. Психологическая помощь пришла откуда не ждали. Дежурства авроров на территории школы были постоянными, но Тонкс почему-то Снейп видел чаще других. Аккурат перед Рождеством эта девица выловила его на пути в Хогсмид и пристроилась рядом, подстраиваясь под его шаг — широкий и резкий. — Следите за мной, Нимфадора? — дружелюбно поинтересовался Снейп, видя, как её перекашивает от звуков собственного имени. — Составляю вам компанию, — отозвалась та, очевидно пытаясь не раздражаться. — Отчего же вы предпочли моё общество? Неужели на дворе полнолуние? — нарочито удивлённо протянул он, косясь на неё с притворным любопытством. Тонкс резко покраснела — и даже, казалось, мышиного цвета волосы слегка заалели на концах. Но длилось это максимум одно мгновение, после чего она взяла себя в руки. — Если тебе интересно, то Римус сейчас… не с нами. Он уже неделю обитает со стаей, — напряжённо проговорила девчонка. Северус чуть не сбился с шага. Он даже не сразу ухватил тот факт, что она решила, будто ему интересен Римус. Первой его реакцией было всепоглощающее беспокойство за самого волка. — Блять, — невольно вырвалось у Снейпа, глухо и с такой неподдельной тревогой, что самому себе стало тошно. Казалось, эта простая реакция тут же снизила уровень враждебности со стороны Нимфадоры. — Вот и я об этом, — вздохнула она, и в этом вздохе слышалось что-то усталое, почти сочувственное. Северус напрягся — всем телом, каждой мышцей. Никто не должен был знать. — Я не… — начал было он, но тут же был прерван. — Ой, заткнись, пожалуйста, Снейп. Оставь свою ложь при себе. Я видела вас, — говоря это, Тонкс поморщилась, словно её тошнило от собственных слов, — но, поверь, рассказывать никому не собираюсь. Не то чтобы мне кто-то мог поверить. Снейп остановился как вкопанный. Мозг лихорадочно соображал, перебирая варианты — проклясть? Наслать Обливейт? Но для этого надо знать, что и когда она видела… Слишком много неизвестных. Он уже почти готов был применить лигилименцию, как был остановлен её голосом. — Перестань, — насупилась она. — Не надо… не стирай мне память. В её тоне вдруг проскользнула такая неподдельная, почти детская мольба, что Снейп на миг растерялся. Хотя девчонка-аврор и пыталась быть храброй, видно было, что с ним она насторожена — взгляд исподлобья, плечи чуть напряжены, пальцы то сжимаются, то разжимаются. Надо отдать должное Грюму — явно его школа. Постоянная бдительность, вашу мать. — Не знаю, что ты там видела, но можешь быть спокойна, всё уже в прошлом. Мне не нужен этот плешивый обо… Договорить он не успел. Ему прилетело даже не заклинанием — пощёчиной. Звонкой, сочной, вполне ощутимой. Очень по-маггловски. И очень унизительно. Глаза Тонкс сверкали яростью — в них плясало что-то дикое, едва сдерживаемое. — Ну и мудак ты, Снейп, — выплюнула она. Спасибо, эту информацию он и сам знал прекрасно. — В прошлом году, когда Дамблдор просил Римуса отправиться к оборотням, тот отказался — не хотел рисковать, не хотел уходить. А в этом… даже просить не пришлось! Сам побежал! И теперь я вижу, какого хрена с ним случилось! — Тонкс распалялась с каждым словом, голос её звенел, срывался на крик. Северус смотрел на эту молоденькую девчонку и не понимал, какого чёрта Люпин не обращает на неё внимания. У неё в глазах полыхал буквально такой же огонь, как у Римуса, когда он злился, — жаркий, безрассудный, готовый сжечь всё вокруг. — Когда я увидела вас вместе в той маггловской гостинице, я думала, что готова убить тебя своими же руками! — почти уже кричала она, и голос её срывался на хрип. — Но то, как Римус рядом с тобой менялся, заставило меня молчать и дать ему быть счастливым. Так какого хера ты решил именно сейчас отступить? Северус наконец-то понял, про какой эпизод говорила Тонкс, и уже почти достал палочку, чтобы применить заклинание памяти. Однако девчонка оказалась быстрее — пальнула невербальным Экспеллиармусом, и палочка вылетела у него из рук, описав в воздухе нелепую дугу. — Теряешь хватку, Снейп, — с весёлой злостью прокомментировала она, ловя трофей на лету. Что теперь делать, Северус не знал. Его радовал только тот факт, что учеников и преподавателей поблизости не было. Так что, скорее всего, крики бешеной Тонкс никто не слышал. Как и не видел его позора. Быть обезоруженным этой пигалицей… Кошмар. — Ты закончила? — вкрадчиво поинтересовался Снейп, пытаясь сохранить самообладание, хотя внутри всё кипело. Нимфадора смешалась. Ярость схлынула так же внезапно, как и пришла, оставив после себя растерянность и какой-то детский стыд на лице. Она явно была расстроена своим всплеском эмоций. — Ну и к чему ты это всё говорила? — нарочито-скучающе протянул Северус, скрещивая руки на груди. Он смотрел на свою палочку у неё в руках и думал о том, каковы шансы её выхватить. — Не знаю, — честно ответила Тонкс, теребя древко с таким видом, будто сама не понимала, как оказалась в этой ситуации. — Кажется, я думала, что если наору на тебя, то станет легче. — И как? — против воли вырвался у него вопрос. — Полегчало? Та покачала головой. — Тогда вот тебе ещё информация к размышлению. Вопреки всему, что ты себе надумала, мы с Римусом расстались спокойно и обоюдно. Без слёз и истерик. И ещё, — он сделал паузу, наблюдая за ней, — Римус взрослый человек. Если он решил отправиться к оборотням, то явно осознавал все риски. Нимфадора вздохнула — глубоко, с каким-то надрывом, словно выдыхала застарелую боль. Она кинула палочку Снейпа к его ногам — небрежно, почти демонстративно, будто бросала вызов. — И стоило строить из себя равнодушную скотину, Северус? — спросила она раздражённо, но в голосе уже не было прежней ярости. После чего обогнала Снейпа и двинулась в сторону деревни, не побоявшись повернуться к нему спиной. Слишком уверенно, слишком доверчиво для человека, который только что обезоружил Пожирателя смерти. Палочка была снова в руках у Северуса, но он просто смотрел вслед девушке и ничего не предпринимал. Он только что успокаивал Нимфадору Тонкс? Снейп не понимал, что на него нашло. С каких пор он стал её психотерапевтом? А ещё он не понимал, почему после разговора стал чувствовать себя немного, но легче. Будто возможность разделить с кем-то свои чувства к Римусу придавала ему сил. Пусть даже этот кто-то и была раздражающей Тонкс. И опять преддверие Рождества у него было связано с одним и тем же человеком. Северус криво усмехнулся своим мыслям и, подняв палочку, направился следом — медленно, задумчиво, впервые за долгое время почти спокойно. Февраль ознаменовался для Снейпа очередной ссорой с Дамблдором. Он понимал, что Малфой ему нисколько не доверяет. А ещё что мальчишка не сможет совершить то, что поручил ему Тёмный Лорд. А это значит, что убивать директора придётся Снейпу. Понятно, что Северуса никто не спрашивал, хочет ли он этим заниматься. Но не высказать Альбусу претензий он не мог. И ведь он был уверен, что у Запретного Леса их никто не подслушает! Но нет. Стоило Дамблдору вернуться в замок, как задержавшегося на опушке Северуса схватили и прижали спиной к ближайшему дереву. Увидев перед собой лицо всё той же Нимфадоры, Снейп готов был застонать от досады. — Тебя не учили быть вежливыми со старшими? — язвительно поинтересовался он. — Ты больше не мой преподаватель, Снейп, — прорычала Тонкс, — так что давай без формальностей. Что за хрень я только что услышала? — Ты ничего не слышала! — рявкнул Снейп, выходя из себя. — И будет лучше, если в этот раз ты добровольно дашь наложить на тебя Обливейт! — С какой это радости? — ровным тоном уточнила Нимфадора. Однако Северус видел, что всё-таки она его боится, хоть и старается не показывать. Он легко оттолкнул её от себя — всё-таки девушкой она была некрупной, и физическое превосходство оставалось на его стороне. Палочка уткнулась ей в лоб. В этот раз хвалёная аврорская реакция её не спасёт. — Стой! — в панике зашептала Тонкс. — Подожди, пожалуйста! Я обещаю, я дам стереть себе память, но выслушай меня! Снейп замешкался всего на одну секунду. И, конечно же, ей этого хватило. Его палочка снова находилась у неё в руках, а сама Тонкс отскочила на добрых пару метров. — Фух… — вырвалось у неё. Тем временем у Снейпа чуть не вырвалось несколько нецензурных слов. В который раз он поддаётся этой девчонке и ничего не может с собой поделать. Он, конечно, понимал, что Тонкс — это единственное, что связывает его сейчас с Римусом. Видимо, подсознательно он ассоциировал её с ним. Но разве ж это повод так халтурить! Необходимо было оставить их с Дамблдором секрет в безопасности. Хотя, с другой стороны… — Я всё слышала, — бесхитростно выдала Тонкс и упёрлась взглядом в собеседника. Снейп пожал плечами. Он не мог говорить на эту тему. Но раз девчонка узнала обо всём сама, действительно ли он обязан стирать ей память? С другой стороны, если она, например, попадёт в плен… — Я не могу оставить эти сведения тебе, ты же понимаешь? — Я понимаю, что тут творится какая-то чертовщина! — с раздражением произнесла Тонкс. — Не то слово, — согласился Северус. Они замолчали, просверливая друг друга взглядами. Мозг Снейпа пытался придумать выход из ситуации. Тонкс же готова была в любой момент отразить атаку, если таковая будет. — Я могу дать Непреложный Обет, — с сомнением проговорила она, — если это поможет мне сохранить информацию при себе. — Если ты не знала, то для Непреложного нужен свидетель, неуч, — раздражённо отозвался Северус. — Римус подойдёт? — Она нервно улыбнулась. — Он вернулся? — не удержался от вопроса Северус. Тонкс кивнула. Снейп замер, не зная, как поступить. С одной стороны, человеческая его сторона безумно хотела увидеть Римуса. К тому же, было бы неплохо, чтоб хоть кто-то знал о его роли в грядущих событиях. Пусть даже это будет Тонкс. Но рациональная его часть требовала отобрать у девчонки палочку, стереть ей память и скрыться в своих подземельях, будто ничего не было. — При одном условии. Тонкс с готовностью кивнула, даже не выслушав, что за условие. Северус закатил глаза от раздражения. — Даже Римус не должен узнать эту информацию! — Но… — На лице Нимфадоры читалось потрясение. — Когда всё… случится, он же будет тебя ненавидеть! Снейп кивнул. — Так и должно быть. На самом деле проще было сказать, чем сделать. Выбраться из замка — полбеды. К тому времени, как они вдвоём добрались до Хогсмида, Римус уже ждал их у Аберфорта. Северус, конечно, сильно сомневался, что тот не сдаст их своему брату, но альтернативы всё равно не было. Тонкс в любом случае сказала, что сама разберётся с легендой. Римус выглядел неважно. Как обычно, весьма потрёпан и бесконечно уставший, он был к тому же не брит. Обычно его одежда хоть и была истасканной, но никогда не выглядела небрежно. Сейчас он явно не заботился о том, чтобы хотя бы разгладить свою мантию. Однако, только взглянув на них, Люпин понял, что дело срочное. Тут же подобрался, будто готовый к схватке. — Остынь, Рем, — со смешком успокоил его Северус, — нам всего лишь нужен свидетель для Непреложного Обета. — Что? Почему? — Римус переводил взгляд с одного лица на другое. Нимфадора при виде Люпина как-то машинально посерела, скуксилась, но всё так же крепко сжимала в руках и свою, и снейпову палочки. Северус задался про себя вопросом, что же происходит между ними двумя, но тут же отогнал от себя эти мысли. Сейчас его это не касалось. — Кое-кто подслушал то, что не должно было быть никогда подслушано. Информацию между мной и директором, — пояснил Северус. Римус нахмурился. — И так как эта информация не должна никуда просочиться, чтобы не пострадали люди, я предлагал ей стереть память, — Снейп сделал паузу. — Как видишь, мисс Тонкс против. Он махнул рукой, показывая на свою палочку в руках у девчонки. Римус перестал хмуриться и усмехнулся, хотя и не особо весело. -Я понял. От меня требуется только подтвердить клятву? – Деловито уточнил он, стараясь не встречаться с Тонкс взглядом. Да что же между ними не так? Этот вопрос зудел на подкорке у Северуса и никак не прогонялся. -Тогда вперед, - скомандовал Люпин. – Как я понимаю, времени у вас не особо много. Становясь на колени напротив Нимфадоры, Северус думал только о том, что слишком много Обетов даже для него в этом году. Он встретился взглядом с Римусом, подтверждающим их клятву и на несколько мгновений почувствовал себя лучше, не смотря на обстановку. После случившегося Снейп даже нашёл в себе силы докопаться ещё раз до младшего Малфоя. Тот, видимо, не придумал ничего лучше, кроме как подсунуть Слизнорту отравленную медовуху. В этот раз пострадал младший Уизли. Северус даже признал (не вслух конечно), что Поттер не безнадежен — мальчишка вспомнил про безоар. Иначе у Молли и Артура на одного ребенка стало бы меньше. Но Малфой был глух и нем, как флоббер-червь. Молчал, бледнел и закрывался в себе всё больше. Северус даже посочувствовал Нарциссе — ей приходилось воспитывать его аж шестнадцать лет. Более упрямого парня отыскать было сложно. Хотя на второе место упорно просился Поттер. Отыскав где-то его старый учебник, идиот решился применить самое ужасное заклинание из тех, что было на его страницах. И ему ещё хватало наглости врать Северусу прямо в лицо после того, как он чуть не угробил Малфоя. Кажется, Золотой мальчик даже не осознавал, что натворил. Северус был в таком шоке, что спустя пару дней жаловался на это всё той же Нимфадоре. Почему Тонкс постоянно оказывалась рядом и какого хрена её вообще пускали на территорию Хогвартса — он не знал. Но в отсутствие контакта с Римусом она была единственным человеком, кому, как оказалось, можно высказаться. С каждым днём её угрюмое лицо всё больше превращалось в прежнюю жизнерадостную физиономию. А когда Снейп её специально выбешивал, то даже волосы начинали менять цвета. Почему-то это веселило и самого Снейпа. — Карточки Филча, Снейп? Серьёзно? — беспечно крутя палочку в руках, вопрошала аврор. — О, поверь, там много всего интересного. Например, проступки учеников с фамилиями Поттер, Блэк, Люпин, Петтигрю… — Он злорадно усмехнулся, наблюдая, как прядка у лица Нимфадоры отчётливо позеленела. — Ну, ты и сволочь, Снейп, — яростно выдохнула она, но продолжила сидеть на месте. В этот раз встретились они на пути к совятне. Но получилось так, что, убедившись в отсутствии посторонних ушей, там и остались, продолжая разговор. Тонкс с присущей ей грацией соплохвоста уселась на ближайший подоконник, а Снейп стоял рядом с насестом и гладил серую сипуху, что работала для него на каникулах. В руках он держал письмо для Нарциссы Малфой, где ставил её в известность о здоровье наследника. — Так поясни, зачем ты со мной общаешься? — со смешком уточнил Северус, хотя на самом деле не был уверен, что хочет слышать ответ. Ответить себе, почему он общается с Тонкс, он всё равно не мог. Та пожала плечами — устало, как-то по-детски беспомощно. — Скажи мне, Снейп, сколько… — Она запнулась, словно слова застревали в горле. — Сколько осталось времени? Тот раздражённо выдохнул. Вот тебе и ответ, Северус: на хрена она с тобой тут сидит. — Не знаю. Мало. Очень мало. — Произнёс Снейп, отпуская сипуху в серое, низкое небо. Птица взмыла вверх и растворилась среди туч, похожая на маленькую ускользающую надежду. За спиной он услышал сдавленный всхлип — короткий, приглушённый, будто его тут же зажали ладонью. Тонкс молчала. И эта тишина была тяжелее любых слов. Он не думал, что ему будет ТАК больно это сделать. Произнести грёбаные два слова. Глаза Дамблдора, направленные на него в последний раз, говорили: это правильно, так нужно. Но где он мог найти столько ненависти, чтобы заклинание сработало? Но нашёл. И за это он ненавидел самого себя. И Поттера. Мальчишка гнался за ним, буквально отзеркаливая его собственные чувства — ярость, боль, желание разорвать на куски. Снейп не удержался и в очередной раз посоветовал ему контролировать свой разум. И что же он получил в ответ? Трус! Трус! Трус! Он и сам знал это. Знал, что он трус. Знал, что не смог найти в себе силы предложить другой выход. Слепо следовал плану Дамблдора, даже если этот план предполагал, что он станет убийцей.