Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Тёмный Лорд был в ярости из-за проваленного Люциусом задания. Досталось всем. Северусу — в меньшей степени: он как-никак со своими обязанностями справлялся прекрасно. Ну, или так думал Лорд. Оставался весь год в Хогвартсе, ничем подозрительным не занимался, приносил необходимые сведения. Пришлось пожертвовать Эммелиной Вэнс — на неё так или иначе уже точил зуб Эйвери, и было делом времени, когда у порога её дома появятся Пожиратели. Северус разве что ускорил процесс, чувствуя себя при этом отвратительным слизняком. К слову о слизняках. Тёмный Лорд приставил к нему Петтигрю — по официальной версии, как помощника. Однако все, включая Северуса, понимали, что скорее для слежки. Как будто мало ему было стресса. Видимо, мало. Дамблдор недолго думая сунулся куда-то за темнейшим артефактом и словил проклятие. Северус потратил несколько недель, просиживая ночи над книгами и свитками, пытаясь придумать, как остановить его действие. Но всё, что было в его силах, — это притормозить распространение чёрной магии, отодвинуть неизбежное, но не отменить. Целители Святого Мунго справились бы с этим куда лучше — у них и опыт, и оборудование, и целые отделы проклятий, — но Дамблдор, опасаясь утечки информации, конечно же, не хотел к ним обращаться. Снейп закатывал глаза, повторяя в сотый раз, что Целительская клятва не дала бы им и шанса выдать пациента, но старик не хотел ничего слушать. По плану надо было умирать — значит, будем умирать. И спорить с этим упрямством было бесполезно. И чем дальше шли каникулы, тем больше они напоминали фильм ужасов — с той лишь разницей, что выключить его было нельзя. Оказалось, что в чувстве стыда и вины он был совсем не одинок. Девчонка Тонкс решила, что будь она порасторопнее в бою с Беллатрисой — на шаг быстрее, заклинание точнее, — то Блэк бы выжил. И теперь ходила с таким видом, будто сама себе вынесла приговор. Люпин же в Ордене, видимо, решил взять на себя роль психотерапевта. Он пытался добраться до Снейпа с разговорами, но тому откровенно было не до этого. А потому под раздачу попала Тонкс — Римус переключился на неё, а Снейп остался один на один со своей совестью, что, в общем-то, его вполне устраивало. По крайней мере, так он себе говорил. Северус подумал, что так будет лучше для всех них. Ему быть сейчас с Римусом — значит подвергать его ещё большей опасности. А Тонкс… что ж, он вынужден был признать: она была не так плоха. И пусть, глядя на них двоих, он чувствовал себя как при дементорах — тоскливо, без надежды на просвет, — менять что-то не собирался. Вот только Римусу такой расклад не понравился. Наплевав на любую конспирацию, тот прижал-таки Снейпа к стенке и потребовал объяснений. Оправдываться Северус не любил — ему этого хватало с Тёмным Лордом и Дамблдором. Но он понимал: он задолжал Римусу хоть какие-то объяснения. Однако дом Уизли явно был не тем местом, где стоило это обсуждать. Поэтому он вытащил Римуса за границу антиаппарационных чар и переместился. Оказались они в уже такой родной деревушке Уай — тихой, знакомой до последней трещины на тротуаре. Погода стояла промозглая и дождливая, но даже она не могла скрыть живописных видов этого места: холмы, укутанные серой дымкой, мокрая зелень, далёкий шум ручья. Не сговариваясь, они нырнули под крышу знакомой кафешки. Внутри было тепло и пахло корицей. За прилавком, как всегда, стояла Миранда — вытирала блюдца полотенцем и о чём-то своём думала, глядя в окно. Услышав звон колокольчика над дверью, она повернулась, узнала их и уже открыла рот для привычного подначивания. Северус замер на секунду. Рядом — Римус, мокрый, уставший, с горящими глазами, полными невысказанных слов. А напротив — Миранда, которая сейчас скажет что-нибудь тёплое и едкое, и они оба на мгновение почувствуют себя почти нормальными людьми. Снейп вдруг понял, что ему отчаянно хочется не конспирации, а просто сесть за этот столик, выпить её имбирного чая и притвориться, что ничего страшного в их жизни не происходит. Но нельзя. Римус ждёт объяснений. А чужие уши  сейчас будут лишними. Снейп стиснул зубы, поднял палочку и наложил на них заклинание отвлечения. Магглы теперь даже не захотят смотреть в их сторону. Оставалось надеяться только на то, что в этой дыре не найдётся ни одного волшебника. Миранда моргнула, перевела взгляд сквозь них, будто их и не было, и вернулась к своим блюдцам. Северус почувствовал неприятный укол в груди — что-то среднее между виной и сожалением. — Знаешь, Люпин, есть такие понятия, как безопасность и конспирация, — устало проговорил Снейп, располагаясь за угловым столиком. Римус сел напротив. — О, теперь я снова Люпин, — голос его звучал ядовито, с какой-то холодной обидой. Снейп поморщился. Он уже и забыл за прошедший год, каким может быть Римус, когда хочет чего-то добиться. — Блять, Римус, перестань, — Северус умоляюще смотрел, чувствуя, как распадается привычная маска отчуждённости. Он так устал от всего, что происходит вокруг. И почему-то именно сейчас, при Римусе, когда он должен оставаться уверенным и непоколебимым, Северус не мог сдержать своих эмоций. — Я устал, — честно выдохнул он. — Я не справляюсь. Постоянно боюсь, что меня раскроют. Боюсь, что подвергну всех опасности. А тебя — в первую очередь. — Северус… — жёстко прервал его Римус. Тот вздрогнул от его голоса. Последний раз такие интонации Люпин использовал, когда думал, что тот скрывает имя настоящего предателя Поттеров. — Я не знаю, что творится конкретно в твоей голове, — продолжил Римус тем временем, глядя ему прямо в глаза. — Но ты не должен с этим справляться в одиночку. Нам всем тяжело. Северус кивнул, чувствуя, как волной поднимается раздражение. Всем тяжело. Однако никому из них не приходится работать на два фронта, подставляя своих же соратников. Ни за кем из них нет постоянной слежки с двух сторон. А ещё никого из них величайший Дамблдор не просил его убить. Конечно, всем тяжело. Видимо, что-то из его мыслей всё-таки отразилось на лице, потому что Римус замолчал. Но Северус не собирался ничего говорить. Почему-то ему жизненно необходимо было услышать, что скажет Римус. — Я… Наши отношения тебя сейчас напрягают? — неловко задал тот вопрос. Снейп бы рассмеялся от такой формулировки, если бы не обстоятельства. Римус ведь понял, как для него сейчас сложно разрываться между долгом и чувствами. И как бы он ни хотел сохранить то, что было между ними, он понимал, что не сможет. Встречи слишком опасны. Его сознание в любой момент может быть раскрыто Тёмным Лордом. Хотя… в таком случае пиздец всем. Однако если он и дальше продолжит постоянно думать о Римусе, ждать с ним встречи — не закончится ли это тем, что их поймают? Его лояльность Тёмному Лорду окажется под угрозой, а Люпина в лучшем случае ждёт смерть. Мысль о потенциальной смерти Римуса оказалась выше его сил. — Я думаю… да, — почему-то охрипшим голосом всё-таки ответил он, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. Римус молчал — напряжённо, выжидающе, словно давал ему высказаться до конца, не перебивая. — Я отвлекаюсь, — продолжил Снейп, отводя глаза в сторону, туда, где за мокрым окном расплывались огни. — Я действую с оглядкой на то, что ты обо мне подумаешь. Я подвергаю опасности всех, даже просто сидя сейчас тут с тобой. И я устал… прятаться. Он сказал это, искренне надеясь, что Римус поймёт. Поймёт без лишних слов, без уговоров, без попыток его переубедить. — Я не хочу отказываться от тебя, — голос Римуса прозвучал куда увереннее, чем у самого Снейпа — твёрдо, без тени сомнения. — Я понимаю, как это эгоистично. Но, Северус, завтра кого-то из нас может уже не быть. Я отказываюсь терять тебя раньше времени. Снейп устало провёл ладонью по лицу, будто стараясь снова надеть на себя маску безразличия. Конечно же, ему это не удалось — перед Римусом вся его выдержка давала сбой. — Ты как мозгошмыг, — внезапно сказал он и усмехнулся. — Мозго… что? — переспросил Римус, и на его лице отразилось такое искреннее недоумение, что Северус не выдержал. Удивлённое лицо Люпина заставило Снейпа улыбнуться. — Одна моя студентка постоянно рассказывает о мозгошмыгах. Это существа, которые размягчают мозг. Вот и ты… Римус тоже начал улыбаться. Однако улыбка была грустной. Северус подозревал, что на его лице точно такая же. — Достаточно ли твой мозг размягчился, чтобы остаться со мной? — В голосе Римуса звучала неподдельная надежда. Северус покачал головой. — Не в качестве… отношений, — в итоге сказал он, чувствуя, как каждое слово царапает горло. — Будем честными, мы не спали с тобой уже долгое время. И смысла продолжать то, что у нас было, я не вижу. Опасность превышает… ожидания. — Понятно, — ровно ответил Римус. Слишком ровно — так, что Снейп не смог понять, что скрывается за этим голосом. — Однако, — продолжил Северус, не давая себе передумать, пока ещё мог говорить, — если я тебе понадоблюсь… если что-то случится, пожалуйста, не держи меня в неведении. Он и сам понимал, что звучит как сопливый первокурсник — неуклюже и жалко. Но Римус не стал смеяться и не разозлился в ответ на эту невнятную просьбу. Он просто протянул руку и взял ладонь Снейпа в свою — тёплую, чуть шершавую, такую знакомую. — Северус, посмотри на меня, — голос Люпина был спокоен и тих. — Ты в любом случае не один. Что бы между нами ни происходило, я буду на твоей стороне. Снейпу ответить помешал ком в горле. И это его спасло. Сейчас он готов был рассказать Люпину обо всём: об именах, которые он сдал Тёмному Лорду, о Петтигрю, который ошивался у него дома, и даже об отвратительной просьбе Дамблдора, что навсегда изменит его жизнь. Но нельзя было об этом рассказывать. Ни за что нельзя. Когда он смог взять себя в руки достаточно, чтобы что-то сказать, Северус выдал единственное, что могло успокоить его совесть. — Не только я нуждаюсь в том, чтобы не быть одному, — он старался быть убедительным, произнося это, но голос всё равно чуть дрожал. — Не надо из-за меня отталкивать от себя других людей. На вопросительный взгляд Римуса он не мог не улыбнуться — кривовато, натянуто, но искренне. — Мисс Тонкс нуждается в тебе не меньше, чем я. Он последний раз сжал руку Римуса, прежде чем встать со своего места. Рем ничего не сказал, только нахмурился на его последнее высказывание. Снейп был благодарен, что тот не стал удерживать его. Потому что Северуса разрывали чувства и эмоции, которых он раньше вообще не испытывал. Это было ужасно, отвратительно и в то же время… приносило облегчение. Он никогда не отличался благородностью, всегда был эгоистом. Но сейчас, буквально направляя любимого человека в сторону других отношений, он чувствовал, как груз на его душе стал легче. Северус застыл. Он только что назвал Люпина… как? Осознание собственных чувств не помешало Снейпу продолжить жить так, как все от него ждали. Вот только если раньше его характер легким назвать было сложно, то теперь вообще было впору вешать табличку «Не подходи — убьёт». Когда на пороге его дома появилась Нарцисса Малфой в сопровождении своей очаровательной сестры-психопатки, Северус уже даже не удивился. Казалось, что жизнь хуже уже быть не может. Обетом больше, обетом меньше — есть ли разница? Как он будет убивать Дамблдора, он предпочёл пока не думать — отодвинул эту мысль в самый дальний угол сознания, запер на все замки. Гарантии, что он вообще сможет дожить до этого момента, не было никакой. Хотелось кого-нибудь заковыристо проклясть — со вкусом, с фантазией, чтобы на душе хоть немного отлегло. И как же хорошо, что под рукой оказался Петтигрю. Вызверяясь на него за то, что тот якобы подслушивал разговор, выплёскивая всю накопившуюся злость в шипение и ядовитые проклятия, Северус немного успокоился. Вино, оставшееся после визита сестёр, он допивал в одиночестве. Хвост наверняка побежал жаловаться хозяину, что его притесняют. Ну и хуй с ним — подумал Северус, отставляя пустой бокал. В конце концов, мелочные доносы крысы были последним, что его сейчас волновало.