Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Он аппарировал к дому по улице Гриммо, с неудовольствием заметив, как рядом околачиваются несколько Пожирателей. Улица была тихой и безлюдной — лишь старые фонари мерцали тусклым светом, да редкие тучи проплывали над крышами Лондона. Лёгкий Конфундус со спины помог ему оставаться незамеченным. Дом всё так же был неприступен для последователей Тёмного Лорда: пыльный фасад, покосившиеся решётки на окнах и ощущение давно покинутого места, за которым всё равно продолжали следить. Но рисковать Северус не мог. Добавив к имеющимся чарам защиты ещё пару слоёв чар для отвлечения внимания, он слегка успокоился. Идти внутрь дома было чистой воды безумием. Но ему нужно знать, что мальчишка в безопасности. Хотя бы сейчас. И тогда ему в голову пришла прекрасная мысль. В его будущем кабинете — кабинете директора Хогвартса — находился очень полезный портрет. Портрет Финеаса Блэка. До которого он смог добраться только к вечеру. Едва Снейп появился в воротах Хогвартса, на него налетела злая как фурия Минерва МакГонагалл. — И ты ещё смеешь сюда возвращаться, Северус Снейп? — с отвращением прошипела она. Снейпу казалось, что при этом Минерва как никогда раньше походила на свою анимагическую форму. Разве что спину не гнула и хвост не пушила. — Было бы странно не вернуться в школу, где я назначен директором, не правда ли, Минерва? — Снейп примерзко ухмыльнулся, стараясь соответствовать ожиданиям. — Позволь мне пройти в мой кабинет. Вокруг было тихо — лишь ветер гулял по пустынному двору, да редкие листья шуршали под ногами. МакГонагалл преградила ему дорогу, доставая волшебную палочку. В свете заходящего солнца её профиль казался высеченным из камня — жёсткий, непреклонный, полный сдерживаемой ярости. — Ты не посмеешь! Это ЕГО кабинет! — Гнев сочился из каждого слова женщины, что она кидала в лицо оппоненту. — Если ты забыла, Минерва, — вкрадчиво говорил Снейп, чувствуя, что его самого захлёстывает ярость, — то я могу напомнить. Бывший директор мёртв. Теперь я директор Хогвартса! «Ну, буквально: король мёртв, да здравствует король», — с отвращением подумал про себя Снейп. В конце концов, именно благодаря Альбусу Дамблдору он сейчас тут оказался. Так что право злиться у него было ничуть не меньше, чем у старой кошки. Минерва запустила в него первое заклинание. Северус хотел было его уже блокировать, однако ему не пришлось — с двух сторон на  женщину налетели брат и сестра Кэрроу, заключая в магические путы. Снейп заставил себя усмехнуться. — Доброго времени суток, господа, — он коротким кивком их поприветствовал. — Господин директор! — протянула Алекто Кэрроу и издевательски сделала реверанс. Её брат просто хмыкнул. — Что с этой делать? — вместо приветствия спросил Амикус, толкая обездвиженную Минерву. Северусу захотелось ему вмазать. По-магловски. Так, чтоб нос превратился в кровавый суп. МакГонагалл, лишённая способности говорить, только яростно сверкала глазами в сторону Пожирателей. — Я с ней побеседую, — Северус сделал паузу и улыбнулся. — В моём кабинете. Минерва явно готова была расцарапать ему лицо. После продолжительного разговора Минерву угрозами и насмешками удалось убедить не только в своей лояльности к Тёмному Лорду, но и в неотвратимости его директорства. Северус надеялся лишь на то, что после его мини-спектакля она не решит покинуть пост заместителя. Ему совсем не улыбалось самому разбираться с бумажками и домовиками. — Ты мерзавец, Северус Снейп, — сказала женщина, напоследок хлопнув дверью в директорский кабинет. Дребезжание стёкол ещё несколько секунд висело в воздухе. Снейп устало развалился в кресле, закрывая лицо руками. Учебный год ещё даже не начался, а управление школой ему уже не нравилось. Тишина кабинета давила — портреты бывших директоров подозрительно щурились, но молчали, словно выжидали. Долго предаваться грустным размышлениям, однако, он не мог. В любой момент сюда могли нагрянуть пресловутые брат и сестра Кэрроу, которых ещё предстояло официально утвердить в должностях. А пока пора было поболтать с портретом. — Директор Блэк? Финеас! Будьте так добры, уделите мне минутку? — подчёркнуто-вежливо позвал Снейп, не поднимая головы. Седой старик с пронзительным взглядом, чуть вытянутым лицом и презрительно поджатыми губами раздражённо вздохнул. — И что же вы хотите, юноша? Кресло директора жмёт? — пошутил он и сам же злобно усмехнулся своей шутке. — Полно тебе, Финеас, — раздался вдруг с пустой картины знакомый голос, а мгновением позже в рамке появился и сам Альбус Дамблдор. Снейп задержал дыхание. Он уже и забыл, что его портрет тоже здесь. Целых несколько недель он не видел пронзительный взгляд Дамблдора. И ещё бы столько же не видел. — Альбус, — выдохнул Северус, отводя глаза. В горле пересохло, а внутри поднялась какая-то глухая, невнятная боль. Старик был облачён в свою любимую фиолетовую мантию со звёздами. На лице чёткими мазками прорезались глубокие морщинки, когда Дамблдор ему улыбнулся — светло, буднично, словно ничего не случилось. — Рад видеть тебя, Северус, — всё с той же мягкой улыбкой проговорил он. — О, я смотрю, Альбус, — с радостным удивлением проговорил Финеас, — вас совсем не смущает, что этот юноша является вашим убийцей? Северус про себя сделал вывод, что заглушающие чары Дамблдора действовали даже против портретов. Сам же он о такой предосторожности в этот раз не задумался. — Ничуть, Финеас, — кивнул Альбус. — Что ж, тогда думаю, я могу выслушать его просьбу, — директор Блэк пристально уставился на Северуса. — Я же правильно понимаю, что вы хотели о чём-то попросить, юноша? Снейп с трудом перевёл взгляд с портрета Альбуса — тот кивнул ему, как будто разрешая — и рассказал Финеасу о том, что от него требовалось. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. Тот выслушал и без всяких уточнений пропал с портрета. — Коммуникативные навыки на высоте, — прокомментировал вслух Снейп. — Кого-то напоминает, не так ли? — усмехнулся Дамблдор. Северус смотрел на него и абсолютно не знал, что говорить. Хотелось и кричать, и ругаться… и просто сказать о том, что он скучает. Ровно с тем же успехом он мог сказать ему, что ненавидит всё это. Однако, даже будучи портретом, Дамблдор словно видел его насквозь — следил за ним пронзительным взглядом, от которого никуда не деться. — Ты всё сделал правильно, Северус. Спасибо, что не отступил, — серьёзно сказал Альбус. — Идите к чёрту со своим «правильно»! Снейп отвернулся и стал перебирать на столе лежащие в беспорядке документы — старые пергаменты, отчёты, какие-то незнакомые расписания. Пальцы дрожали. Что ещё ответить на это «спасибо», он просто не знал. К тому же он не был уверен, что, начав говорить, не сорвётся на злую истерику. Финеас вернулся через пятнадцать минут, весьма озадаченный. — Кажется, там трое или четверо человек? — с сомнением проговорил он. — Я слышу какие-то голоса, но они в других комнатах. Обсуждали какой-то медальон и одного из моих правнуков — Регулуса Блэка. Северус задумался, что бы это могло быть. Перевёл взгляд на портрет Альбуса и даже не удивился, что тот отсутствовал — пустая рама, никакой фиолетовой мантии, никаких искорок в глазах. Что ж, Дамблдор всегда умел хранить секреты. Что абсолютно не значит, что Снейп их не раскроет. Август пошёл своим чередом. Финеас ежедневно мотался на Гриммо, шпионя за подростками. Преподаватели, прибывая в школу, через одного пытались напасть на нового директора. Учебные планы переписывались и со скрипом утверждались. Новые… преподаватели, если их можно было так назвать, осваивались и приручались. Северус не собирался давать им полную волю в школе, где полно детей. Единственный, кроме Кэрроу, кто был действительно рад, — это Аргус Филч. Северус уже не в первый раз задумался о том, что старый сквиб — просто больной ублюдок, раз радуется чужим страданиям. Может, и хорошо, что у него не было магии — кто знает, на что он оказался бы способен. В последний день августа Финеас принёс отвратительные новости: он больше не мог подслушивать так же хорошо, как раньше. По его словам, портрет засунули в какую-то сумку, и голоса слышались как из-под толщи воды — глухо, неразборчиво, только смутные обрывки фраз. — Никакого уважения к раритету! Ладно я, но, Северус, вы вообще видели, из чего сделана моя великолепная рама? — возмущался давно почивший директор, найдя в лице Снейпа достойного слушателя. В тот же день сигнальные чары на Гриммо оповестили о прорыве защиты — резкий, неприятный импульс пробежал по руке, будто укол. Дамблдор упорно делал вид, что всё идёт по плану. Даже притащил на свой портрет заварочный чайник и чайную пару с натюрморта этажом выше. Северуса это раздражало похлеще писем от родителей. Учебный год ещё не начался, а школьная почта уже сходила с ума. Одни родители слали вопилеры, которые отстреливались ещё на подлёте самим Снейпом. Другие же, более лояльные новому режиму, не стеснялись поздравлять его с получением должности. И то и другое раздражало неимоверно. Но Альбус уверенно держал пальму первенства в списке факторов, действующих на нервы. — Северус, мальчику нужно передать меч Гриффиндора, — сказал он как-то. В тот вечер Северус корпел над отчётами по расходникам в теплицах и ненавидел МакГонагалл, которая отказалась ему помогать. Новый приказ Дамблдора, конечно же, был как нельзя кстати. — Угу. Меч Гриффиндора. Что ещё? Диадему Когтеврана ему не найти? — пробурчал Снейп, не поднимая головы от бумаг. В ответ он услышал лишь задумчивое «хм». На том и порешили. Неделя в принципе выдалась напряжённой. Кэрроу всё больше зверствовали, оставшиеся в школе гриффиндорцы пытались сопротивляться — не только Алекто и Амникусу, но и ему. Задачи сохранить им жизни это не упрощало. Снейп психанул и на выходных покинул Хогвартс. Даже если за время его отсутствия кого-то убьют — наплевать. Сил выносить этот зоопарк уже не было. За окнами замка уже давно стояла промозглая осень — низкое серое небо, голые ветви деревьев, холодный ветер, пробирающий до костей. Заодно попытался выяснить обстановку в поместье Малфоев. Сам особняк встречал привычной мрачной роскошью — высокие потолки, тусклый свет свечей в тяжёлых канделябрах, холодный каменный пол, от которого тянуло сыростью, несмотря на ковры. В каминах горел огонь, но он почти не согревал. Обстановка была удручающей: все, кроме самого Лорда и нескольких фанатиков, ходили буквально серые от усталости и страха. Зато вот Яксли слишком уж хвастался тем, как быстро бравые авроры встали на их сторону. Снейп скривился, пожалев уже, что пришёл. Воздух в гостиной казался спёртым, тяжёлым — пахло воском, дорогим табаком и чем-то ещё, неуловимо тошнотворным. Но Яксли продолжил хвастаться своими и не своими успехами. — А ведь я почти схватил эту грязнокровку! — распалялся тот. — Уточни, пожалуйста, — проворчал Северус будто бы скучающим тоном. — Их в последнее время слишком много повылезало. Не думаешь же ты, что кто-то помнит их имена? — Нее, — с почти маниакальной улыбкой вдруг ответил тот, — эту ты точно знаешь! Грейнджер, подружка Поттера! Снейп искренне надеялся, что цвет его лица остался прежним. По ощущениям казалось, что вся кровь оттуда схлынула, а в груди стало холодно — так же холодно, как в этом проклятом особняке. — Почти? — прошипел он с яростью, которая хоть и не была наигранной, но причины имела не те, которые он показывал. — То есть ты хочешь сказать, что она была у тебя в руках, но удержать ты её не смог? Обычную девчонку? — Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации! — ощетинился Яксли. — Она аппарировала прямо в дом Блэков! Меня защита вышибла быстрее, чем я вообще понял, где оказался! И тут Северус понял, почему сработали сигнальные чары в конце августа. И почему подростки покинули дом на Гриммо. И вот, благодаря этому идиоту, спустя несколько недель ему-таки пришлось доставать этот несчастный меч Гриффиндора и тащиться с ним через всю Шотландию. Конечно, если бы он бывал раньше в лесу Дин, то мог бы просто аппарировать, но знал Снейп лишь примерные координаты. А посему пришлось накрываться дезиллюминационными чарами и лететь. Лес встретил его промозглой сыростью и запахом прелой листвы. Ветви деревьев тянулись вверх, словно скрюченные пальцы, сквозь них едва пробивался лунный свет. Снейп двигался бесшумно, стараясь не оставлять следов. Но это была половина беды. Когда полёт был завершён, Поттер найден, а сам он согрелся чарами, возник вопрос: как пацану проявить гриффиндорскую отвагу, чтобы меч его признал? И тут Северусу на глаза попалось озеро — чёрное, непроглядное, с водой, похожей на жидкий лёд. Глубоко вздохнув, он мысленно обратился ко всем существующим и несуществующим богам, чтобы Поттер не стал сегодня Мальчиком-который-утонул. После чего отлевитировал меч в водоём. Тот ушёл под воду с глухим плеском, оставив на поверхности расходящиеся круги. — Эспекто Патронум! — прошептал Северус, вспоминая нежную улыбку первой подруги. Лили во время урока зельеварения с помощью левитации старалась незаметно стащить его конспекты по чарам из сумки, а когда Северус это заметил, тут же уронила всё прямо посреди прохода. Слизнорта, обернувшегося на шум, Снейп убедил в том, что в беспорядке виноват он. Он, конечно, потерял пять баллов, но Лили смущённо улыбалась ему до конца занятия. Одно счастливое воспоминание сменилось другим. Теперь улыбкой его одаривал Римус, который, забирая у него Волчье зелье, радостно произнёс: «Я бы тебя расцеловал». Северус сам не заметил, как улыбнулся этому нелепому воспоминанию. А когда он открыл глаза, перед ним стояла прекрасная серебристая лань… с волчьим хвостом. И, кажется, магический защитник и сам не понимал, почему таким получился. Лань косилась на виляющую часть тела и забавно постукивала призрачным копытцем. Что ж, Поттер будет в восторге от такого проводника, Северус был уверен. Если Дамблдор надеялся, что Северус передаст меч и уползёт обратно в Хогвартс, то он очень сильно недооценил своего шпиона. Мальчишки каким-то образом смогли вскрыть медальон. После чего началась настоящая чертовщина. Какие-то образы, прямо-таки средоточие Тёмной магии — чёрные клубящиеся тени, шепотки, от которых стыла кровь. Даже Северуса накрыло, хотя стоял он в десятке метров от эпицентра. Противные липкие мурашки пронеслись по всему телу, стало отвратительно и плохо, как при дементорах. И этим должны заниматься дети, по мнению Дамблдора? Снейп подумал, что раз сам директор успел отправиться в иной мир, то страдать от его сегодняшних возмущений придётся его портрету. — Ты сегодня вроде как всё это наверстал, — сказал Поттер, продолжая диалог с Уизли. — Вытащил меч. Прикончил крестраж. Мне жизнь спас. Дальше Северус уже не слушал. Вот чем занималась эта троица. Искала какие-то крестражи и уничтожала их. У Снейпа было одно очень нехорошее подозрение о том, чем могли являться эти предметы. Тишина леса больше не казалась привычной — теперь в ней слышалось что-то зловещее, неумолимое. Стоило вытрясти из этого нарисованного старого манипулятора некоторые факты.