Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Римус Люпин стоял в первой линии защиты Хогвартса. За его спиной были дети, была школа, которую он считал домом. Он не мог позволить Пожирателям Смерти пройти дальше. Палочка дрожала в руке от напряжения, тонкий слух улавливал звуки борьбы со всего периметра защищаемой территории — крики, взрывы, стоны раненых. Флитвик всего в нескольких метрах от него поднял в воздух груду камней и с невероятной скоростью направил их в троих Пожирателей, сбивая тех с ног. Обломки с грохотом разлетались в стороны, поднимая новые клубы пыли. Пыль мешала дышать и ухудшала видимость. Она оседала на лице, щипала глаза и забивалась в горло. Поэтому когда рядом показался силуэт и начал размахивать палочкой направо и налево, отражая летящие со всех сторон проклятия, Римус сначала не мог понять, кто пришёл к нему на помощь. Но стоило пыли осесть, как в поле зрения появились сиреневые волосы и аврорская мантия. Нимфадора! — Какого чёрта ты тут делаешь? — крикнул Римус, отбивая шальное заклинание, пронесшееся в считанных сантиметрах от его головы. — Разве ты не должна сейчас… Он не успел договорить. Долохов оказался прямо перед ним — бледный, с горящими безумием глазами, — и уже поднял палочку для смертельного проклятия. Времени на уклонение не оставалось. Тонкс дёрнула его на себя в последний момент — резко, почти грубо, — и они оба рухнули за обломки башни, укрываясь от града зелёных вспышек. — Ещё скажи, что ты не рад меня видеть! — Она улыбнулась ему шальной, почти безумной улыбкой и снова бросилась в бой, не дожидаясь ответа. Её палочка уже плела новое заклинание, а сиреневые волосы развевались на ветру. Спорить Люпин не стал. Вместо этого он поднялся и встал рядом с верной подругой, прикрывая её спину. Долохов не церемонился, посылая одну цепочку заклинаний за другой — проклятия сменяли друг друга, почти не оставляя времени на вздох. Они наверняка бы справились с ним, если бы не находились на столь неудобной позиции. С одной стороны, обломки стены и башни давали им укрытие, с другой — сильно ограничивали манёвренность: каждый шаг приходилось просчитывать. Тонкс почти пропустила одно из заклинаний Пожирателя — зелёная вспышка скользнула в опасной близости от её плеча — и оказалась сбита с ног каменной крошкой от рикошета. Она ойкнула и прижалась к земле, пытаясь восстановить дыхание. Римус остался с противником один на один. Воздух вокруг сгустился. Он уже видел, как расцветает торжествующая улыбка на губах Долохова, как в его глазах вспыхивает предвкушение, а на кончике палочки противника зеленеет убивающее заклинание, финальный аккорд их короткой схватки. Римус почувствовал, как время замедлилось. И тут Долохов упал. Нелепо, как подкошенный, рухнул лицом в пыль. На его теле алыми росчерками выступали глубокие порезы — словно невидимый нож прошёлся по всему телу, — и сам он скулил и задыхался от боли, катаясь по земле и хватаясь за воздух дрожащими пальцами. Римус поднял взгляд на фигуру, что стояла с поднятой палочкой за спиной противника, и не смог сдержать возгласа удивления. Вокруг всё ещё сверкали сполохи заклинаний, но в этом хаосе силуэт был узнаваем — чёрная мантия, идеально прямая осанка, развевающиеся на ветру тёмные волосы. — Снейп? Северус с чувством пнул умирающего от его заклинания Долохова — коротко, зло, с какой-то почти неуместной брезгливостью — и только после этого поднял взгляд на Люпина и поднимающуюся с земли Тонкс. На его лице застыло выражение усталой решимости. — Соскучились по мне? — с кривой, почти горькой улыбкой спросил он. Тонкс выкинула руку с палочкой вперёд быстрее, чем мозг Римуса успел обработать информацию. — Инкарцеро! Римус понял, что, действуя на инстинктах, чуть не кинулся её останавливать — от нападения на Северуса. Но тот остался стоять на земле. А вот Яксли, секундой раньше метивший ему в спину, рухнул на землю, опутанный магическими верёвками. Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но путы только затянулись туже. — Я безумно рада видеть тебя, Снейп, но давай пообнимаемся попозже? — крикнула Нимфадора, выразительно указывая на приближающихся Руквуда и Мальсибера. В её голосе звучала та самая шальная нотка, которую Римус так хорошо помнил. Римус хотел доебаться и до Северуса — выясняя, почему он их спас, — и до Тонкс, которая, казалось, совсем этому факту не удивлена. Но противники не давали им ни одной свободной минуты. Рядом снова взорвалось заклинание, обдав их градом каменной крошки. — Какого хрена ты так долго? — только и успела спросить Нимфадора, посылая патронуса в сторону спешащих в их сторону дементоров. — По пути пришлось подстраховать кого-то из Уизли. Не то чтобы я их сильно различал. Благодарности, как ты понимаешь, не дождался, — пробурчал Северус, посылая своего Патронуса вслед за её. Серебристое сияние на мгновение разогнало тьму, и холод стал чуть менее цепким. — Это что, волчий хвост? — хихикнула Тонкс, указывая на серебристую лань, за спиной которой действительно вился странный, явно не положенный природой этому грациозному существу хвост. Снейп промолчал. Он даже не повернул головы. А Римус задохнулся от внезапного понимания. — Мне нужно найти Поттера, и нужна будет твоя помощь, — обратился он к Нимфадоре. Та с готовностью кивнула и, отправив очередную «Бомбарду» в выступ здания — чтобы отвлечь противника и поднять новое облако пыли, — побежала внутрь замка. Северус схватил Люпина за рукав и двинулся следом, не оборачиваясь. — Давай, не тормози, — только и сказал он Римусу, прежде чем уйти с линии огня. Голос его звучал ровно, и даже пальцы, сжимавшие рукав, на удивление не дрожали. На втором этаже решили разделиться. Тонкс отправилась искать мальчишку Поттера, а Северус и Римус — в кабинет директора. Сколько Снейп ни пытался убедить оборотня помочь своей женщине и не оставлять её одну — тот наотрез отказался. Весь вид Римуса говорил о том, что он Снейпу не доверяет и отходить от него не намерен. — Приведи мальчишку в директорский кабинет. Скажи, что это последняя воля Дамблдора или что-нибудь в этом духе, — дал последние указания Снейп, прежде чем наслать очередную Сектусемпру. На этот раз уже в Сивого. Тот уже почти вцепился в одну из учениц — девчонка забилась в углу, закрывая голову руками, — но проклятие настигло его раньше. Сивый рухнул с рассечённой грудью, и Снейпу пришлось тут же скрываться за ближайшей колонной, чтобы не привлечь лишнего внимания. Римус рванул за ним. Передвигались они перебежками, периодически отстреливаясь заклинаниями, если видели преграды. Коридоры Хогвартса давно перестали быть родными — теперь они превратились в поле боя: раскуроченные статуи, дымящиеся обломки, стены с чёрными отметинами от попаданий. Снейп радовался, что в основном им до этого встречались ученики — перепуганные, грязные, с горящими глазами, но живые, — потому что тратить время на объяснения преподавателям или членам Ордена он не мог. На подходе к директорской башне уже не было никаких сражений. Все они остались на нижних этажах, и здесь вдруг стало тихо. Северус надеялся только, что Нимфадора в гонке за Поттером не пострадает. Стоило зайти в знакомый кабинет, как со спины прилетело обезоруживающее заклинание. Палочка вылетела из руки, описала дугу и глухо стукнулась об пол. Очень логично, конечно. — Я жду объяснений, — настороженно проговорил Люпин, направляя на безоружного Северуса свою палочку. Кончик палочки смотрел прямо в грудь, и в глазах Римуса горело недоверие. — Ну, спасибо, что хоть не сделал этого посреди битвы, — усмехнулся Снейп, пытаясь скрыть нервозность за привычным сарказмом. — Почему ты нам помог? — Римус повысил голос, не сводя с него взгляда. — Тебе краткую или развёрнутую версию? — раздражённо отозвался Снейп. Он стоял с пустыми руками, чувствуя себя до неприличия уязвимым, и это бесило ещё больше. С одной стороны, он понимал недоверие и возмущение Римуса. Сам бы на его месте уже давно припёр предателя к стенке и вломился бы в его разум… Стоп. — Времени, впрочем, нет ни на одну из них. У меня есть идея получше, — Северус быстрым шагом дошёл до Омута Памяти. Жидкость в каменной чаше мерцала бледно-голубым светом, неторопливо вращаясь. — Верни мне, пожалуйста, палочку? Люпин переводил взгляд с Омута на Северуса и обратно. — Мне нужно извлечь воспоминания. На слово я бы и сам себе не поверил. Давай, Люпин, не тормози. Скоро здесь будут Тонкс с Поттером! — интонации Снейпа с каждым словом становились всё более раздражёнными, в голосе прорезались знакомые командные нотки. — Можешь меня в любой момент обездвижить, если что-то пойдёт не так. Он протянул руку ладонью вверх. Сердце колотилось где-то у горла, но Северус заставил себя не отводить взгляд. Римус, явно проиграв какую-то внутреннюю битву, протянул Северусу его палочку, не выходя из боевой стойки. Снейп не сдержал облегчённого вздоха. Он прижал палочку к своему виску, стараясь вспомнить тот момент, когда Дамблдор озвучил свою отвратительную просьбу. Серебристые нити воспоминания, мерцающие и яркие, потянулись из его виска и полетели в Омут, мягко касаясь поверхности светящейся жидкости. Та взволновалась, закружилась медленным водоворотом, принимая новые образы. Следующим Северус выбрал тот момент, когда их подслушала Тонкс и согласилась на Непреложный Обет. Ну и последним он добавил разговор с Альбусом, где тот раскрывает карты насчёт роли Гарри Поттера в этой войне. Люпин смотрел на действия Северуса с настороженным любопытством, но не мешал. В кабинете царил полумрак — свечи в канделябрах почти догорели, их неровный свет едва достигал дальних стеллажей с книгами и закопчённых портретов на стенах. Где-то внизу, под ногами, всё ещё слышались приглушённые взрывы и далёкие крики — битва продолжалась, но здесь, за толстыми стенами директорской башни, звуки казались чужими, почти нереальными. Когда Снейп закончил, он добровольно отдал свою палочку обратно Люпину и сделал приглашающий жест рукой. Мол, на, смотри. Римус, всё ещё готовый к какой-то ловушке со стороны предателя, смерил его недоверчивым взглядом. Но вопреки здравому смыслу не стал обездвиживать. Он нырнул в Омут, проиграв своему желанию знать правду. Северус тем временем подошёл к раме Дамблдора. Сама рамка тускло поблёскивала в полумраке, но внутри было пусто — только смутно угадывался фон библиотеки за спиной портрета, который давно покинул своё место. Директор был явно не в настроении разговаривать. — Финеас, — обратился Снейп к соседнему портрету, понижая голос. — Не могли бы вы привести сюда Альбуса? Скажите, что Гарри Поттер будет тут с минуты на минуту. Блэк смерил его снисходительным взглядом, но всё-таки покинул свой холст. Лёгкий скрип по раме, едва заметная вспышка — и портрет опустел. А Римус тем временем вынырнул из воспоминаний и выглядел так, будто его трижды приложили Ступефаем: бледный, потрясённый, с глазами, которые смотрели сквозь пространство, не сразу фокусируясь на реальности. Северусу стало неловко. Он вообще не надеялся, что доживёт до того момента, когда сможет рассказать кому-либо правду. — Северус, — тихо и как-то совсем жалко позвал его Люпин. — Мм? — неопределённо отозвался Снейп. — Что за дерьмо я только что услышал? Северус рассмеялся. Лучше слов и подобрать было нельзя. Смех, однако, был совсем не радостным, а скорее злым и обречённым. — И какого лешего, — голос Римуса набирал силу, приобретая яростные ноты, — ты не рассказал мне правду? Ты мог взять с меня такой же Обет! — С такого, Люпин, чтобы ты не ринулся мне помогать! Разве у тебя не появилась хорошая возможность построить своё счастье? Или ты думаешь, я хотел, чтобы ты барахтался в том же дерьме, что и я? — Северус напустил в свою речь столько язвительности и безразличия, сколько мог. Он стоял на фоне тёмного окна, за которым догорал майский закат, и его силуэт казался карикатурной черной кляксой. Однако на Римуса его пафосная интонация не произвела никакого впечатления. Он смотрел в глаза Северусу. В комнате стало тихо. — О каком, блять, счастье ты говоришь? — почти зарычал он. — Я каждый день ненавидел себя за то, что так и не смог возненавидеть тебя! Если бы не Нимфадора… — Вот о ней я и говорю, — спокойно отозвался Северус, пожимая плечами. — Разве у вас не было свадьбы? — Сва… что? — Римус замолчал, неверяще глядя на Снейпа. — Ты идиот? Я же… тебя любил всё это время. Какая свадьба? Ты вообще не слышишь, что я говорю? Северус заткнулся. Он не понимал, что сказать на выпад. Он был искренне уверен, что Римус сошёлся с девчонкой Тонкс и у них всё хорошо. А на деле выходило, что он… Что? Любил? Его? До сих пор? — Пиздец ты идиот, — только и сказал Снейп, прежде чем преодолеть разделяющее их пространство и сжать Римуса в объятиях. Тот вцепился в него с такой силой, что, казалось, мог бы сломать пару рёбер — но Снейпу было без разницы. Он чувствовал, как колотится сердце Люпина под мантией, как дрожат чужие руки на его спине. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть Римусу в глаза — и увидеть там такую же бурю эмоций, какая разрывала его самого. Конечно, их ждут еще долгие разговоры и выяснения отношений, но это будет потом… если они выживут. Северус сам не понял, кто кого притянул ближе, но целовал мужчину напротив так, как не целовал никого и никогда. Он вкладывал в этот поцелуй весь накопившийся страх, всю ревность, весь тот спектр отчаяния и счастья, что успел испытать за последние несколько минут. Губы горели, в груди не хватало воздуха, но отступать не хотелось. И кто знает, во что вылился бы этот порыв, если бы не девчачий восторженный визг и второй голос, полный шока и отвращения: — Блять, что это?! Судя по интонации, мальчишка Поттер перформанс не оценил. Северус готов был провалиться сквозь землю. Со стороны портретов послышались покашливания и смех — призрачные, сдавленные, совсем не театральные. И именно этот момент выбрал Альбус Дамблдор, чтобы вернуться в свою раму. Хорошая же сцена перед ним открылась: покрасневшие и смущённые как первокурсники Римус и Северус в объятиях друг друга, улыбающаяся Тонкс, вцепившаяся в руку Избранного, ну и сам Избранный — с шоком и отвращением на лице. — Добрый всем вечер, господа и дамы, — с удивлённой улыбкой поздоровался Альбус.