Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Приходил в себя Северус уже в абсолютно новой реальности. Пахло чистыми простынями, целебными зельями и слабым отваром ромашки, который всегда ставили у постели больных. За окном больничного крыла Святого Мунго сияло солнце — яркое, майское, почти нахальное. Здесь был мир, где Волан-де-Морт был мёртв, Пожиратели Смерти схвачены бравыми аврорами, а сам Северус внезапно прослыл национальным героем. Но даже не это было наибольшим потрясением для него. Потрясением был молодой человек, сидевший у его больничной койки. Свет лампы падал на его растрёпанные чёрные волосы, делая их почти синими, а на лице застыло выражение спокойной, чуть виноватой радости. — Поттер?! — не удержался от эмоционального возгласа Северус. Мальчишка поднял на него ясный взгляд своих зелёных глаз и улыбнулся — тепло, как-то по родному, будто они не ненавидели друг друга все последние годы. Снейп даже на секунду решил, что умер и попал в чистилище. Но тут раздался тихий смешок, и в его поле зрения появился Римус — чуть помятый, небритый, но живой и почти счастливый. — А я говорил, Гарри, что не нужно шокировать Северуса, — с насмешкой проговорил Люпин, опускаясь на край кровати. — Это вам в отместку за то, что шокировали меня, — смущенно оповестил их Поттер. Римусу хватило совести покраснеть. Снейпу — не хватило. — Поттер, вы выжили, — констатировал он очевидный, но оттого не менее невероятный факт. Голос его звучал глухо. Мальчишка кивнул. — Но если бы не вы, то… — начал было он, но был бесцеремонно перебит Снейпом. — Пожалуйста, избавьте меня от ваших умозаключений! — раздражённо прошипел Северус. Голос его прозвучал резче, чем хотелось, но он ничего не мог с собой поделать – привычка. Однако его авторитет и репутация были основательно испорчены тем проявлением человечности, что увидел Поттер в директорском кабинете. Избранный даже не подумал пугаться, злиться или куда-то уходить. Он сидел на краю стула, опираясь локтями на колени, и смотрел на Снейпа спокойно, почти по-взрослому. — И всё-таки я вам благодарен. Не только за то, что спасали мне жизнь всё это время, но и за то, что не относились ко мне… как к оружию. Северус не знал, куда девать взгляд. Белые простыни больничной койки, пузырьки с зельями на тумбочке, солнечные блики на кафельном полу — всё это вдруг стало невыносимо интересным. Он отчаянно пытался не смотреть на Поттера, а потому уставился на Римуса. Тот ехидно улыбался. Весь его вид — полулежа на спинке стула, сложив руки на груди, — говорил о том, что он согласен с каждой репликой мальчишки. Глаза Люпина блестели, и Снейп готов был поклясться, что тот получает от этой сцены почти неприличное удовольствие. — Поттер, неужели у вас нет дел, кроме как ошиваться у постели вашего ненавистного профессора? — проворчал Северус, не разделяя его энтузиазма. Он попытался придать голосу привычную язвительность, но вышло как-то скучно, почти фальшиво. — О, я думаю, что теперь вы мой любимый профессор, сэр, — бесхитростно оповестил Снейпа парень и, улыбаясь, переглянулся с Римусом. — Прости, кажется, тебя придётся сместить на второе место в моём списке. — Я не в обиде, — со смехом в голосе ответил Люпин и снова обратил свой взгляд на Снейпа. Солнечный луч упал ему на лицо, и Северус вдруг заметил, как мало вокруг стало морщин — словно война, закончившись, забрала с собой и часть чужой усталости. — Вообще-то Гарри тут скрывается от репортёров, которые атакуют его по всем фронтам. Но не беспокойся, он долго донимать тебя не будет. Там, за дверью, ещё куча желающих с тобой повидаться. Северус в панике уставился на Римуса, надеясь, что тот пошутил. В его глазах читалось отчаянное «только не это», пальцы вцепились в край больничной простыни. Однако его мечтам не суждено было сбыться. Из-за двери уже доносились приглушённые голоса и звук шагов. Снейп тяжело вздохнул и откинулся на подушку, чувствуя, как закипает внутри привычное, почти забытое раздражение. Посетители не заканчивались. Снейп даже попытался разыграть карту тяжело больного, на что Римус в удивлении поднял глаза. — Тебя залатали минут за пять. Вообще-то, кроме небольшого магического истощения, ты абсолютно здоров. Можно даже выписываться домой. Вот только твой дом так же окружён репортёрами, как и Нора, где сейчас живёт Гарри. Если даже не больше, — задумчиво закончил тот. Так что отбрыкаться от людей у Снейпа не получалось. Солнце за окном больничной палаты давно перевалило за полдень, отбрасывая длинные золотистые полосы на начищенный кафельный пол. Приходил весь педсостав, хоть и ненадолго. У всех были свои потери, но поблагодарить Северуса как будто было долгом каждого. МакГонагалл даже всплакнула, вникнув в суть истории — слёзы блестели на её строгом лице, и она утирала их уголком мантии, не стесняясь. Слизнорт долго жал ему руку и предлагал обращаться к нему за любой помощью. Спраут и Вектор чувствовали себя явно неловко в его компании — всё ещё не могли отойти от образа Пожирателя, что преследовал их весь год. А вот Флитвик смерил его спокойным, даже мудрым взглядом и от всей души поблагодарил за своевременную помощь. Под вечер прибежала взволнованная Тонкс и набросилась на него с объятиями. Северус чувствовал себя максимально смущённым — учитывая, что всё это происходило в присутствии Римуса. Тонкс прижималась к нему, словно не верила, что они выжили. Словно для того, чтобы совсем сбить его с толку, Нимфадора с улыбкой расцеловала его в обе щёки — громко, по-родственному, совсем как сестра. Её лицо озарялось широкой улыбкой, и в глазах плясали живые, радостные искры, которых так не хватало последние месяцы. — Ты хоть понимаешь, как я волновалась! — искренне возмутилась Нимфадора, в то время как её глаза подозрительно блестели. Она всё ещё держала его за плечи, словно боялась, что он растворится в воздухе. Северус понял, что улыбается, только когда увидел, что Люпин сидит с такой же улыбкой напротив. Он тут же попытался стереть с лица это дурацкое выражение, но получилось плохо. — Всё, я живой, — буркнул он, отводя взгляд. — Можешь не натягивать на себя маску заботливой медиведьмы. — Ах так? — Тонкс упёрла руки в бока, и в её глазах заплясали знакомые искорки. — А кто, интересно, отбивал тебя от Яксли? Кто отпугивал репортеров? Кто, в конце концов, устроил скандал целителям, чтобы тебя положили в отдельную палату? — Я не просил, — огрызнулся Северус. — А я и не спрашивала, — парировала Тонкс. И вдруг, резко сменив тон на нарочито-восторженный, добавила: — Знаешь, а ты, оказывается, человек! Я, честно говоря, начала сомневаться. Думала, у тебя вместо сердца — пробирки, а вместо души – зелья, боггарты да дементоры. Северус только скрипнул зубами. Римус за его спиной тихонько хмыкнул. — И что, — продолжала Тонкс, уже откровенно издеваясь, — теперь, когда скрываться больше нет смысла, ты будешь ходить по коридорам Хогвартса и всем улыбаться? Может, даже цветы дарить? Или займёшься чем-нибудь романтичным? Например, стихи начнёшь писать? О любви? — Нимфадора, — предупреждающе прорычал Снейп. — Не смей меня так называть! Но… ладно-ладно, молчу, — она подняла руки в примирительном жесте, но глаза её смеялись. — Просто рада за вас. Честно. Вы оба заслужили немного счастья. Она перевела взгляд на Римуса, потом снова на Северуса — и вдруг расцвела в такой тёплой, открытой улыбке, что Снейпу стало почти неловко. Он не привык, чтобы на него так смотрели. — А ещё у нас есть новости, — сказала Тонкс, хитро прищурившись. Она плюхнулась на край его кровати, совершенно не церемонясь. И начал рассказывать про то как Люциуса Малфоя отпустили под домашний арест, про помощь аврорам, про Пожирателей — Знаешь, такая приятная неожиданность. Нарцисса с Драко дома, приходят в себя. — голос её звучал расслабленно и успокаивал своей мелодичностью. Северус чувствовал, как начинает засыпать, под размеренные рассказы. — А еще, — протянула Тонкс, — Беллатрису похоронили. Тихо, без пафоса. Никто особо не горевал, если честно. Долохов приговорён к пожизненному, Яксли — тоже. А вот Кэрроу сбежали. Но их найдут, не сомневайся. — Я и не сомневаюсь, — уже сонно ответил Снейп. — И ещё, — Тонкс наклонилась к нему почти вплотную, переходя на заговорщический шёпот, — Гарри сказал, что подумывает назвать первого сына в твою честь. — Что?! — Северус мгновенно проснулся . Тонкс рассмеялась, откидываясь назад. — Кошмар какой — Снейп помотал головой, прогоняя образы поттеровского отпрыска с его именем. — Или попросит тебя быть крёстным, он ещё не решил, — хитро добавила она. — Я не собираюсь становиться крёстным отцом для его детей, — проворчал он, пытаясь вернуть лицу привычное кислое выражение. — А тебя никто и не зовёт, — парировала Тонкс. — Пока. Она подмигнула ему, спрыгнула с кровати и направилась к двери. На пороге обернулась. —Римус, присмотри за ним. А то он снова начнёт притворяться, что у него нет сердца. — Я тебя слышу, — буркнул Снейп. — И правильно, — весело отозвалась Тонкс и, махнув рукой, скрылась за дверью. — Ненавижу вас обоих, — сказал Снейп без всякой злости. В палате повисла тишина. Римус смотрел на Северуса с едва сдерживаемым смехом. Они так и не поговорили о том, что было между ними теперь. Северус просто, аппарируя из больницы, взял Люпина за руку. Он даже не сразу задумался о том, что, возможно, волку нужно быть где-то в другом месте. А когда задумался — было уже поздно. Или неловко. Или страшно. «Интересно, — думал он, глядя в потолок. — Я водил за нос самого Тёмного Лорда двадцать лет, а теперь трясусь из-за того, что какой-то мужик может встать и уйти. Прогресс налицо». Вдруг это просто привычка? Вдруг Римус остался из жалости? Вдруг завтра он встанет и уйдёт — в какую-то свою жизнь, в которой нет места Северусу? Римус шуршал чем-то на кухне. Снейп лежал в постели и слушал. Время давно перевалило за полдень, а он не спешил вылезать из кровати. «Или ему просто некуда идти, — размышлял он. — Квартирный вопрос, знаете ли. После войны с жильём напряжёнка. Вот и терпит мою кислую физиономию по утрам». Римус вошёл в спальню с двумя тарелками. Поставил одну на тумбочку, сел на край кровати. — Чего не встаёшь? — Думаю, — честно ответил Снейп. — О чём? — О том, когда ты съедешь. Римус хмыкнул, отхлебнул чай. — Выгоняешь? Снейп посмотрел на него. Волк сидел на его кровати, ел кашу его ложкой и выглядел так, будто никуда не собирался. — Пока нет, — сказал Снейп. И решил, что вопрос «а что дальше» подождёт. Может быть, никогда. Может быть, это и есть то самое «дальше». Он взял ложку. — Каша пересолена. — Ты всегда можешь готовить сам, — пожал плечами Римус, прекрасно зная, что о такой мелочи как завтрак Снейп без него и не задумается. А спустя пару недель, когда он снова успел загнаться по тому же поводу до паранойи, уже как будто и не актуально было разговаривать о чём-то таком. Особенно если в этот момент предмет твоих сомнений во сне закидывает ногу на твой живот. Северус замер. Римус что-то прошептал в полусне, придвинулся ближе и уткнулся носом ему в плечо. Его рука легла на грудь Снейпа — тяжелая, тёплая, спокойная. — Не думай так громко, — вдруг хрипло пробормотал Римус, не открывая глаз. — Я ничего не… — начал было Северус, но Люпин перебил его, не размыкая век. — Ты всегда начинаешь сомневаться, когда всё становится хорошо. Я здесь, Северус. И он просто поцеловал его в уголок губ — сонно, буднично, так, как целуют по утрам человека, с которым прожили не один год. Просто потому, что это привычно. И от этой простой, будничной ласки у Снейпа внутри что-то перевернулось — и наконец-то встало на место. Северус отогнал от себя остатки мрачных мыслей и устроился поудобнее в объятиях партнёра. Время было только шесть утра, и он никак не мог привыкнуть, что не нужно было никуда бежать в такую рань. Сквозь распахнутое окно в комнату пробивался мягкий свет утреннего солнца, ласково освещая светлые стены и мягкий плед, расстеленный на кровати. В этом уютном уголке солнечного утра всё напоминало о спокойствии и безмятежности, которых так не хватало в прежней суете. На окно кухни спустя несколько часов приземлилась серая сипуха, сжимая в лапах красивый свиток пергамента. На нём синими чернилами было выведено красивым почерком: «Северусу Снейпу и Римусу Люпину. Нимфадора Тонкс и Чарльз Уизли приглашают вас на свою свадьбу 20 июля 1997 года».