Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Спустя месяц после битвы они решили устроить нормальное свидание. Идея принадлежала Римусу. Он долго подбирал слова, мялся, краснел и в итоге выдал что-то невнятное про «хорошо бы куда-нибудь сходить, как раньше». Северус посмотрел на него, хмыкнул и кивнул. Потому что «как раньше» — это было то, чего им обоим катастрофически не хватало. И потому что отказывать человеку, который только что пережил полнолуние, войну и его самого, было как-то неудобно. Проблема началась с одежды. Северус достал из шкафа маггловскую чёрную рубашку, которую не надевал… много лет. Она оказалась узковата в плечах — то ли он раздался, то ли рубашка села после стирки, то ли просто вселенная решила напомнить, что он больше не молодой стройный профессор, а мужчина с проблемной осанкой и кучей шрамов. Брюки тоже непривычно жали где-то в районе талии. В зеркале отражался напряжённый тип, который пытался выглядеть романтично, а выглядел так, будто собрался на допрос. Зеркало, благо, было не магическим, а потому прокомментировать вид Снейпа не могло. И слава Мерлину. Римус тем временем возился со своим галстуком — пальцы не слушались, узел получался кривой и напоминал результат работы пьяного эльфа. Северус молча подошёл, развернул его к себе и завязал галстук заново. Быстро, привычно, будто делал это всю жизнь. Потому что, в отличие от Римуса, он хотя бы умел обращаться с одеждой. — Спасибо, — тихо сказал Римус. — Обращайся, — так же тихо ответил Снейп. — В следующий раз заплатишь. И они замерли. Стояли в двух шагах друг от друга, чувствовали тепло, дыхание, слышали, как тикают часы на стене. И оба ждали подвоха. Не потому что они параноики, а потому что последние несколько лет любое расслабление заканчивалось либо проклятием, либо известием о чьей-то смерти. Привычка, знаете ли. — Пойдём уже, — буркнул Северус. — А то я в этой рубашке скоро задохнусь. Они вышли из дома и сели в машину — взяли напрокат, потому что Римус заявил, что аппарировать на свидание «это не романтично». Северус возражать не стал. Во-первых, ему было лень. Во-вторых, машина — это возможность помолчать, не делая вид, что ты медитируешь. Римус за рулём чувствовал себя неуверенно, но дорогу до деревушки помнил хорошо. Ехали молча, слушая радио, которое ловило какую-то старую песню с дурацкими словами про любовь до гроба. Северус мысленно пожелал диджею всего самого неприятного. Ехали в привычное кафе. Римус конечно хотел сходить куда-нибудь еще, но Снейп сказал, что не готов к таким потрясениям. Либо – привычное место, либо остаются дома. В «Уютном уголке» было полно народу — их любимый столик у окна оказался занят какой-то парочкой, которая строила глазки друг другу и, судя по всему, была на первом свидании. Пришлось сесть в углу, лицом к залу. Северус устроился так, чтобы видеть вход. Старые привычки. Римус сел напротив и выглядел готовым в любой момент готов выхватить палочку. Которая, кстати, осталась в кармане куртки на вешалке. Миранда заметила их сразу. Ещё бы она не заметила — двух мужиков, которые сидят в углу и сканируют помещение как авроры перед рейдом. — О, глядите-ка! — воскликнула она, подходя к их столику. — Мои любимые страдальцы! Явились, не запылились! А я уж думала, вы опять поссорились или того хуже — спились. — Миранда, мы… — начал Римус. — Знаю, знаю. Вы просто чай пить пришли. С виноватыми лицами. Прямо как на первом свидании, честное слово. Только тогда ты ещё в церковь нашу ходил, помогал отцу Томасу, а теперь — ни слуху ни духу. Полдеревни спрашивает: куда подевался этот вежливый молодой человек? А ты, — она перевела взгляд на Северуса, — всё такой же мрачный. Хоть бы улыбнулся разок. Прямо страшно становится. Северус попытался изобразить улыбку. Получилось примерно как у человека, которому только что сообщили, что первокурсники разбили его запас зелий на месяц. Она окинула их насмешливым взглядом. — И поглядите на себя! Галстуки завязаны так, будто на собеседование в банк собрались. Бедная рубашка, — кивнула в сторону Северуса, — Слышно, как нитки стонут. А ты, мистер Мун, в пиджаке, который, наверное, еще на выпускном носил. Вы для кого тут расфуфырились? Для меня, красавцы? Она рассмеялась собственной шутке — громко, по-деревенски, так, что пара за соседним столиком обернулась. — Господи, вы уж столько лет вместе, а ведёте себя как подростки на первом свидании. Серёжки-цветочки, причёсочки... Вы, главное, не парьтесь. Любовь она не в галстуках, а в том, кто утром первым за кофе идёт. Римус виновато улыбнулся — эта вечная его привычка чувствовать себя виноватым даже тогда, когда он ничего не сделал. Северус демонстративно отодвинул чашку и процедил: — Вы закончили? Или у вас есть ещё что сказать про наш внешний вид? — Закончила, закончила, — Миранда махнула рукой. — Ох уж эти мужчины. Ничего им не скажи. Она отошла к стойке, что-то бурча себе под нос про неблагодарных посетителей. — Она права, — тихо сказал Римус. — Ты так считаешь? — огрызнулся Северус. — И в чём именно она права? В том, что я выгляжу как пугало? Или в том, что мы два идиота, которые не умеют… — Она не это имела в виду. — А что она имела в виду? — Северус подозрительно сузил глаза. — Что мы перестарались. Что нормальное свидание — это не про одежду… — Звучит как цитата из женского романа. — Может быть, — согласился Римус. — Но это не делает её неправильной. Северус хотел съязвить про «умные слова», но в этот момент вернулась Миранда с чаем — имбирным, с мёдом, — и пирогом, привычно-рассыпчатым, яблочным. Поставила всё на стол, с умилением на них посмотрела. — Красавцы, хватит уже вздрагивать. Я понимаю, неспокойное время сейчас — мало ли что в новостях говорят. Но у нас тут деревня, понимаете ли. Самое страшное, что может случиться — это кот соседский залезет на крышу. Не слушайте вы эти новости! Главное что? Правильно, любовь! — А я думал, главное — пирог, — невозмутимо заметил Северус. Миранда на секунду зависла, а потом расхохоталась. — Ожил, чёрт! А говорили, не умеешь шутить. Ешьте давайте, а то остынет. Когда она ушла, Римус тихо рассмеялся. — Ты её покорил. — Это было несложно, — отозвался Северус. Он отломил кусок, прожевал. Потом добавил: — Вообще-то, я прав. Пирог — это важно. Они помолчали. Потом Римус вдруг сказал: — Тебе не кажется, что всё это, — он обвёл невнятным жестом свой пиджак, рубашку Северуса и зал в целом, — не наша тема? — Я уже понял, что наша тема — это ты в дырявом свитере и я в лаборатории, — проворчал Северус. — Спасибо, Миранда просветила. — Я серьзно. Давай в следующий раз без всего этого. Без костюмов, цветов и дурацких галстуков. Северус замер. — Откуда ты знаешь про цветы? — Ты положил их в бардачок машины. Я видел. — Ты шарил в бардачке? — Я искал салфетки. — И нашёл цветы. — И нашёл цветы, — спокойно подтвердил Римус. — Ты, знаешь, мог бы их подарить. — Я забыл. — Я понял. Повисла пауза. Северус чувствовал себя идиотом. Римус смотрел на него с той усмешкой, которая одновременно бесила и успокаивала. — Они в машине, — буркнул Северус. — Можешь забрать. — Обязательно, — серьёзно кивнул Римус. — Поставлю в вазу. Прямо сегодня. — Не смейся. — Я не смеюсь. Он смеялся. Пирог доели молча. Чай допили. Расплатился Северус, потому что «ты ещё на прошлой неделе в магазин ходил». Попрощались с Мирандой, которая успела выдать им напоследок: «Вы приходите ещё, только без этих ваших нервов. И на свадьбу позовите!». Они вышли на улицу, посмотрели на машину, потом друг на друга. Решили бессовестно бросить арендованную машину на стоянке у кафе и аппарировали домой. Римус закрыл дверь, повернулся к Северусу и, не говоря ни слова, потянул его за воротник той самой чёрной рубашки. — Ты чего творишь? — притворно возмутился Снейп. — Она и так трещит по швам. — Спасаю тебя от удушения, — довольно ответил Римус. — Романтика, знаешь ли, бывает разная. — Какая, например? — Например, такая, — Римус наконец справился с верхней пуговицей и поцеловал Снейпа в шею. — Это угроза? — Обещание, — усмехнулся Римус. Снейп вместо ответа потянул его за галстук, развязывая тот самый узел, который сам же и завязал пару часов назад. — Ну, давай, — сказал он. — Удиви меня. И постарайся не порвать рубашку. Она у меня одна. — Врёшь, — усмехнулся Римус, стягивая с него эту самую рубашку. — У тебя их две. — Но эта была любимая — прошептал Северус, сдаваясь. — Была, — согласился Римус, и на этом разговоры закончились.