Surviving the Nightlife

— Бри-е-е-ен-на, — капризно проныл Джейме, пока она открывала входную дверь. — Ты раздуваешь из мухи слона. Бриенну охватила такая ледяная ярость, что она не решалась открыть рот. Она так сильно ударила по выключателю в коридоре, что пластик треснул. — Очень умно, — продолжал Джейме, следуя за ней внутрь. — Вымещать злость на безобидных вещах, когда и расстраиваться-то из-за такой ерунды не стоило… — Ты бы предпочел, чтобы я сорвалась на тебя? — перебила она, голос её звучал глухо, а глаза сверкали в полумраке гостиной. Она застыла, её руки были свободно опущены по бокам — напускное спокойствие. Не выпей он лишнего и не прими кое-чего ещё в клубе, Джейме, возможно, заметил бы, что она и близко не была спокойна. Но вместо этого он лишь вяло взмахнул рукой перед самым лицом Бриенны. — Я же сказал, это ребята с работы. Они бы не предложили мне ничего опасного. — Опасного? — переспросила она, и голос её начал дрожать. — Ты едва знаешь их имён, и даже если бы знал — это всё равно не повод пихать себе в нос любую дрянь, которую тебе суют. Джейме прошёл мимо неё и плюхнулся на диван — такой же беспечный, какой напряжённой оставалась Бриенна. — Честно, — сказал он. — Я, наконец, уговорил тебя влезть в эти узкие джинсы, о которых упрашивал уже лет сто, и пойти со мной в клуб, а ты устраиваешь сцену из-за ерунды. Я годами шастал по клубам ещё до нашего знакомства, и никто никогда не подсыпал мне ничего в выпивку и не совал чего-то опасного. Ну, почти. Не опасно в рамках приятного вечера. — Он окинул её взглядом — бесяче медленным. — Концепция, с которой ты, по всей видимости, не знакома. Даже в этих джинсах. — Ты считаешь, что употреблять запрещённые вещества с едва знакомыми людьми — это «приятный вечер»? А, ну конечно. Я и забыла, какой ты поверхностный и тупой. Джейме улыбнулся — лениво, улыбкой острой, как лезвие бритвы, но оттого не менее притягательной. — Если уж мы перешли на оскорбления, Бриенна, позволь напомнить: в этом деле я куда больший профессионал. Так что давай, выбирайся из этих джинсов, раз уж ты утащила меня домой так рано, и иди сюда. Найдём твоей злости куда более приятное применение. — Или я просто тебя арестую. Слова на миг повисли в воздухе — хрупкие, как мыльный пузырь. Потом Джейме фыркнул и устроился на диване поудобнее. — Наркота была не моей, и продавать её я не собирался. Быть поверхностным и тупым, как ты столь нежно выразилась, законом не запрещено. Да и вообще, ты бы меня не арестовала. Ты слишком сильно хочешь меня трахнуть. — С этими словами он запрокинул голову, широко развёл колени и ухмыльнулся ей снизу вверх — явно рассчитывая, что она подойдёт и оседлает его, и на этом с этой темой будет покончено. Бриенна долго не двигалась. Когда она всё же подошла к нему — медленно, шаг за шагом, Джейме улыбнулся и потянул руку к её джинсам, чтобы расстегнуть их. Она перехватила его руку и перевернула быстрее, чем он успел вскрикнуть. Колено вжалось ему в поясницу, лицо утонуло в диванной подушке — он даже не успел толком возразить, как она завела ему левую руку за спину, затем правую и с отработанной лёгкостью защёлкнула наручники. Потом рывком подняла его и усадила обратно. Джейме неловко завалился набок, безуспешно пытаясь нащупать опору скованными за спиной руками, тяжело дыша, а от его самоуверенности и след простыл. — Седьмое пекло, Бриенна! Что ты творишь вообще? — Ты же знаешь, я никогда не выхожу из дома без наручников, — невозмутимо сказала она. Теперь, когда преимущество было у неё, она выглядела намного спокойнее. — Работа полицейского никогда не прекращается. — Если уж ты решила играть в такие игры, я бы предпочёл наручники с мягкой подкладкой и полегче, мать твою, да они тяжеленные! — Они и не должны быть удобными, Джейме. И я не играю. Ты думаешь, что раз у тебя есть опыт клубной жизни и ты мужчина, то ты в безопасности? Это не так. Кто угодно мог бы воспользоваться тобой, пока ты считал розовых слонов или что там ещё с тобой сделали бы эти наркотики… Он не сдержался. Просто не смог не расхохотаться. — Розовые слоны? Серьёзно? Твои познания о всяких дурманящих веществах заканчиваются на мультфильмах? — Я к тому, — повторила она, и в её голосе снова зазвучала злость, — что тебе нужно лучше о себе заботиться. — Ладно. Посыл принят. А теперь сними их с меня. Бриенна даже не шелохнулась. — Бриенна? Ха-ха. Я всё понял. Урок усвоен, честное скаутское. Снимай их. — Ты никогда не был бойскаутом, — медленно сказала Бриенна. — А если и был, то очень плохим. Не верю, что ты услышал хотя бы одно слово из того, что я сказала. Может быть… Она замолчала, раздумывая. Руки Джейме за спиной уже затекли. Он мысленно выругался, пытаясь пошевелить пальцами, чтобы вернуть им чувствительность. Занятый этим, он не сразу заметил огонёк в глазах Бриенны, когда она оглянула его, распростертого на диване, как марионетка с перерезанными нитями. — Может быть, мне стоит показать тебе, что я считаю приятным вечером? Чтобы в будущем тебе точно не захотелось браться за наркотики. Такой тон появлялся в её голосе редко. Он тут же отвлёк Джейме от нарастающего онемения в руках. Он уже подумывал велеть ей кончать этот цирк, или… Бриенна обычно не позволяла себе игривости, если её как следует не растормошить. Что ж, почему бы не посмотреть, что она задумала. — Похоже, я в твоей власти. — Он откинулся на спинку дивана, насколько позволяли связанные руки, открывая ей свободный доступ к своему паху. — Ну давай же. Трахни меня. — Обязательно. С этими словами она развернулась и ушла в спальню. Джейме не успел даже толком испугаться — она ведь не оставит его в наручниках на диване на всю ночь, уйдя спать, ведь так? — как она уже вернулась, держа что-то в руке. Бриенна поставила флакон на журнальный столик, и Джейме узнал смазку из того, что они держали в прикроватной тумбочке. Пользовались они ею редко, Джейме отлично знал, как сделать так, чтобы она хорошенько взмокла, за исключением тех случаев, когда они… Он поймал взгляд Бриенны. В её глазах плясал озорной голубой огонёк. Джейме сглотнул — всего один-единственный раз. Пусть никто и никогда не посмеет сказать, что Джейме Ланнистер пасует перед вызовом. — Бриенна? — Джейме? — Давай. Она едва заметно улыбнулась с чем-то похожим на облегчение, и Джейме понял, что в безопасности. Она никогда не причинит ему боли даже в гневе. К тому же он не мог отрицать, что мысль о том, как она сотворит с ним всё, что ей вздумается, уже начинала его заводить — и этот факт стал совершенно очевиден, когда Бриенна расстегнула его джинсы, а он неловко приподнялся с дивана, помогая стянуть их до колен. Он уже открыл было рот, чтобы спросить, как именно она его хочет, к нему как раз начало возвращаться былое нахальство, но тут Бриенна обхватила его за талию и снова перевернула — на этот раз мягче, но совершенно непреклонно. С закованными за спиной руками он мог лишь уткнуться лбом в спинку дивана и ждать. Стоя на коленях и задрав зад, он чувствовал себя уязвимым, взвинченным и до безумия возбужденным. Он вздрогнул, когда Бриенна накрыла его ладонью, нежно сжимая и поглаживая, так же нежно, как делала это раньше, когда правила игры диктовал он. Он окончательно понял, что правила игры диктует не он, когда её рука оставила его — разгоряченного и внезапно одинокого, — но лишь для того, чтобы вернуться и щедро покрыть его смазкой. Он сильнее прижался лбом к дивану, мысленно приказав себе дышать глубже и расслабиться. Джейме едва не рассмеялся, вспомнив, как давал Бриенне точно такой же совет в их самый первый раз… на этом же самом диване. Тогда она так сильно раскраснелась, что он всерьез испугался, как бы она не упала в обморок, но она быстро вошла во вкус — горячая и влажная вокруг него. Мать вашу. У неё были длинные пальцы, и толще, чем у большинства женщин, и всегда было чертовски приятно, когда она ласкала его член, но это — просто что-то с чем-то. Она растягивала его, размеренно и медленно. Как она может быть настолько, блять, терпелива? Он знал, что, вероятно, будет больно, но он уже помирал — почему она просто не сделает это уже? Дыхание сорвалось на тихий свист, когда он почувствовал её палец внутри себя по третью костяшку. Он прикусил губу от небольшой боли, но Бриенна была нежной и он хотел этого. Он вспомнил все те разы, когда Бриенна соглашалась на его эксперименты, и большинство ей даже нравились. Он знал, что не позволил бы никому другому видеть себя таким, вытворять с собой такое. — Бриенна, пожалуйста… Она придержала его свободной рукой, когда его бёдра начали непроизвольно дёргаться; лёгкое трение, которое он сам же создавал о её неподвижный палец, прошибало его насквозь — каждый робкий язычок пламени разрастался в сокрушительный пожар в его изголодавшейся плоти. Член стоял так твёрдо, что уже было больно, руки совсем онемели, и она наконец-то — наконец-то — задвигала пальцем, подстраиваясь под его ритм и ускоряясь: всё так же нежно, но с этой её непреклонной хладнокровностью. Он едва снова не рассмеялся над собой — над самой мыслью о том, как она трахает его, как он трахает сам себя её пальцем — именно в таком ключе. А впрочем, хладнокровней правда было уже некуда. Бриенна добавила второй палец. Джейме откинул голову, уткнувшись макушкой в спинку дивана, чтобы было легче выгибаться навстречу её толчкам без возможности опираться на руки и увидел свой член — налитый и одинокий, метавшийся в такт его лихорадочным движениям. Он почувствовал, как Бриенна опустилась на колени позади него. Её свободная рука обхватила его член. Он скулил, он знал это, но ему было плевать на всё, кроме того, что она с ним делала… Он ведь и сам мог заставить её чувствовать то же самое, и делал это достаточно часто. И если именно это имеют в виду под выражением «долг платежом красен», Джейме был бы совсем не прочь, чтобы она трахала его каждую ночь. — Джейме, — прошептала Бриенна ему прямо в ухо; её горячее дыхание обожгло его потное лицо, а дрожь в голосе выдавала, что это всё заводит её не меньше. — Помнишь, я говорила, что несколько лет проработала в Отделе нравов? На тот момент он едва мог связывать слова, но, к счастью, «да» всё ещё входило в список его возможностей. За последние пару минут он, вообще, мало что говорил. — В Отделе нравов узнаешь о самых разных вещах. Я тут подумала, — продолжала она, стараясь говорить непринужденно, но сбивчивый голос выдал её, пока от её влажных пальцев и теплой ладони он чуть ли не разрывался на части. — Что скажешь, если в следующий раз мы попробуем со страпоном? Вот и всё. Она знала его слишком хорошо, он слишком хорошо её обучил. Он откинул голову назад, и его дыхание — нечто среднее между рыком и воплем банши, — пока он и сжимался, и бился в конвульсиях, и чуть ли не терял сознание, а она целовала его в шею и шептала нежности, продолжая доить его член и двигать пальцами, а онемевшие руки сжимались у него в кулаки за спиной. Он чуть ли не всхлипнул, когда она вынула из него пальцы, теперь совершенно понимая, почему она сама порой издавала тихий звук от утраты, когда он выходил из неё — после того, как заставлял её выгибаться, хватать ртом воздух и таять под ним, пока её лоно всё ещё хотело его на спадке оргазма. Он и подумать не мог, что сейчас ему может стать ещё лучше, но это произошло: Бриенна дрожащими руками отперла и сняла наручники, так же нежно, как грубо и зло надевала их прежде. Тысячи колких иголок обожгли кисти рук, когда кровь хлынула обратно. Джейме распластался на спине, вращая запястьями и гадая, почему в его голове таким же образом не покалывает от крови, отхлынувшей от его головки. Он перевёл взгляд на Бриенну. Та неловко топталась у дивана, явно не понимая, куда деть руки, наручники были брошены на журнальном столике по соседству с пустым флаконом смазки. Она никак не могла встретиться с ним взглядом, густо покраснев. — Твои джинсы, должно быть, промокли насквозь, — сказал он, возвращая чувствительность пальцам. Он поманил её, согнув указательный. — Иди сюда, сядь на меня. Она покраснела ещё сильнее и уже двинулась, чтобы оседлать его, на ходу расстёгивая ширинку, но он остановил её, перехватив руками за пояс. — Я имею в виду, — сказал он, расстёгивая молнию и стягивая узкий деним с её бёдер, — садись вот сюда. — Он указал на своё лицо и вскинул бровь, когда она громко выдохнула и, скача на одной ноге, вылезая из джинсов. Стоило ей наполовину раздеться и нерешительно склониться над ним, как до него донёсся запах её возбуждения. Его руки прекрасно знали этот танец. Иголки наконец исчезли; он обхватил мягкую плоть её бёдер и притянул её к своему рту. Она была такой мокрой, такой набухшей от того, что творила с ним — отбренчала его, как струны на грёбаной гитаре. Он едва успел устроить ей порку языком, которую она так заслужила, как она выгнулась и всем весом насадилась на его лицо, а её бёдра задрожали, зажимая его щёки. Он продолжал ласкать её вопреки всему её удовольствию, его опустошённый член всё ещё слабо пульсировал, а ноющие мышцы внутри его зада сжимались в едином ритме с ней. Когда она, наконец, кончила, он мягко подтолкнул её назад — так, что она устроилась верхом на его животе, опустив голову на сложенную на спинке дивана руку и тихонько переводив дыхание, не открывая глаз. — Может быть я и поверхностный тупица, — сладко произнёс Джейме. — Но это было не очень-то умно с твоей стороны, знаешь ли. — Он улыбнулся, когда она посмотрела на него огромными, влажными и блестящими на закате своего блаженства глазами. — Сначала ты читаешь нотации о вреде наркотиков, а потом даришь мне такое. Теперь мне хочется выскочить наружу и снова достать дури — чисто посмотреть, что ты придумаешь в следующий раз. Бриенна спрятала лицо в изгибе локтя, видимо, совсем не осознавая, как выглядит со стороны другая её половина: раскрасневшаяся и влажная на нём верхом, а ткань футболки между грудей потемнела от пота. — Идея заключалась в том, чтобы заменить употребление наркотиков в рекреационных целях случайным возмутительным сексуальным актом, — пробормотала она себе в руку. Он ущипнул её за бедро. Она сердито зыркнула на него. — Это я понял. Если хочешь удержать меня на пути истинном, тебе, возможно, всё-таки придется достать тот самый страпон. Или ты просто меня дразнила? Джейме так хотелось сфотографировать выражение лица Бриенны в этот миг, спрятать фото в карман, чтобы доставать всякий раз, когда жизнь покажется слишком серой: эти насупленные брови, этот густой румянец, эта возмущенная мина, этот блеск в глазах и улыбка искренней любви — всё это смешалось на её широком, уродливом лице. Пот над верхней губой, её рука, скользящая по такой же потной груди, легла над самым сердцем Джейме. Его ладонь накрыла её руку: пальцы были всё ещё влажные от того, как она сделала его своим.