Блэк, но с голубым отливом

Начало августа 1992 год. Поместье. Лето тянулось медленно. Миранда получала письма — от Рона (корявые, с кляксами, полные жалоб на старших братьев), от Гермионы (длинные, с десятками постскриптумов и обязательным списком литературы на август). А вот от Гарри — ничего. Ни строчки. Ни совы. Ни даже короткой записки вроде «я жив». — Он в порядке? — спросила Миранда у Гермионы в одном из писем. — Не знаю, — ответила та. — Рон писал, что Гарри не отвечает на его сов. Мы оба волнуемся. Эти его родственники-маглы... они скверно с ним обращаются, я уверена. Миранда перечитывала эти строки по вечерам, сидя на подоконнике, и сжимала пергамент так, что он мялся. Ей было двенадцать, и она уже знала, каково это — бояться за друга, которого даже не можешь защитить. Кактус, который теперь носил гордое имя Колючка I, молчал. Но, кажется, тоже переживал. *** А потом, в один из серых августовских дней, пришло письмо от Рона. Сова влетела в открытое окно, сбросила пергамент прямо на недоеденный завтрак Миранды и тут же унеслась прочь, словно боялась, что её заставят отвечать на вопросы. Миранда развернула послание дрожащими пальцами. Почерк был ещё более ужасным, чем обычно — Рон явно писал в спешке, торопясь и пропуская буквы. «Миранда! Мы с близнецами забираем Гарри. Его родственники держат его взаперти, он не может даже сову отправить. Мы берём папину летающую машину. Заедем за тобой. Будь готова сегодня ночью. Ориентируйся на шум мотора. Не говори взрослым. Ладно, говори. Но только не тем, кто нас остановит. Рон P.S. Фред и Джордж передают привет. И сказали, что научат тебя заклинанию, от которого уши превращаются в капусту. Я не знаю, зачем им это, но они очень воодушевлены.» Миранда перечитала письмо три раза. Потом — в четвёртый, уже вслух, для кактуса. — Они с ума сошли, — сказала она Колючке I. — Летающая машина. Спасать Гарри. Ночью. Кактус молчал. — Они гении, — поправила себя Миранда и, сжав письмо в кулак, помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. *** Кристин сидела на кухне с чашкой чая и изучала какой-то древний фолиант, пахнущий плесенью и приключениями. На её лице застыло выражение человека, который только что решил сложную алхимическую формулу и теперь не уверен, что она не взорвётся. — Мама! — Миранда влетела в кухню, как таран. — Можно я поеду к Уизли? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Гарри освобождают из плена маглов, и мне нужно быть там, чтобы... Она осеклась. Потому что Кристин медленно подняла голову от книги. — Освобождают? — переспросила мать спокойным голосом, который всегда означал: «Я сейчас очень вежливо спрошу, а потом, возможно, убью». — Из плена? Миранда, Гарри Поттер живёт с родственниками, а не в темнице. — Мам, они заколотили решётку на его окне! — выпалила Миранда. — Он даже сову не может отправить! Рон сказал! А Рон врёт только тогда, когда речь о пауках, а тут не про пауков! Кристин помолчала. Отхлебнула чай. Посмотрела в окно, будто ища совета у неба. Потом снова перевела взгляд на дочь — двенадцатилетнюю, горячую, с горящими глазами, в которых горело то самое пламя, которое когда-то горело и у её мужа. — Уизли, — задумчиво произнесла она. — Это та самая семья, где детей как поганок в лесу? — Мама! — Это та самая семья, где отец работает в Министерстве и обожает магловские штучки? — Да! — И они собираются лететь на машине? Миранда замялась. — На летающей, — уточнила она. — Это важное уточнение. Кристин закрыла глаза. Сосчитала до десяти. Открыла. — Ты поедешь, — сказала она. — Но. Миранда уже открыла рот для благодарности, но мать подняла палец. — Но. Ты будешь держаться подальше от любых приключений, которые могут закончиться травмами, заключением или превращением в кого-либо нечеловеческого. — Мам, мы просто заберём Гарри и всё... — Ты будешь пристёгиваться в этой долбаной машине, даже если её заколдовали летать. Ты будешь есть то, что даёт миссис Уизли, и говорить «спасибо». Ты будешь писать мне каждые три дня, а если не напишешь — я явлюсь в Нору лично и устрою там разнос, от которого Уизли обзаведутся новыми седыми волосами. И ты не будешь никого спасать, Миранда. Ты — второкурсница. Твоя работа — учиться и не геройствовать. — А если геройство само меня найдёт? — с надеждой спросила Миранда. — Тогда беги. — Поняла! — Миранда бросилась к матери, обхватила её за шею и чмокнула в щёку. — Спасибо, мама! Ты лучшая! Я тебя люблю! Я буду писать! Я буду пристёгиваться! Я даже не буду никого спасать, если только они сами не попросят! — Миранда... — Что? — Беги собирай вещи. И возьми тёплую мантию. В машине, наверное, холодно. Девочка уже неслась вверх по лестнице, оставляя за собой топот маленьких ног и счастливый визг. Кристин осталась сидеть на кухне, глядя в пустую чашку. — Сириус, — прошептала она в пустоту. — Твоя дочь собирается на войну с магловскими родственниками. Ты бы гордился. И умер бы от страха. Как и я. *** Ночь опустилась на поместье густая и тёмная. Миранда сидела у окна в своей спальне, укомплектованная как на задание: клетка с совой, сумка с вещами, палочка в кармане джинсов, мантия накинута поверх одежды. В окно стучал дождь. Или ветер. Или просто сердце колотилось так громко, что казалось — стучит что-то снаружи. А потом она услышала гул. Похожий на тот, что издают магловские самолёты, но более низкий, басовитый и какой-то... неправильный. Миранда прижалась носом к стеклу и ахнула. Прямо над садом, покачиваясь, как пьяный дракон, висел старый автомобиль. Из выхлопной трубы валил зелёный дым, фары моргали, будто подмигивали, а на заднем сиденье маячила рыжая голова. Не одна. Три. Окно распахнулось, и в лицо Миранде ударил свежий ночной воздух, смешанный с запахом бензина и магии. — Миранда! — прошипел сверху Фред. — Давай быстрее, пока никто не проснулся! — А Гарри? — крикнула она в ответ. — Сначала ты, потом он! — ответил второй близнец — определённо второй, потому что первый ещё не успел договорить. — Чтобы Поттеру было не так одиноко спасаться в одиночку! Компания нужна! Миранда сунула ноги в кроссовки, накинула сумку на плечо и, не раздумывая, вылезла на подоконник. Сначала кинула им клетку, они поймали. До машины было далеко — метра два, не меньше. И если она ошибётся... — Лови! — крикнул Рон, свешиваясь из открытой двери. — Я не мяч! — Как скажешь! Она прыгнула. Ветер свистел в ушах, сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом чьи-то руки — сильные, близнецовые — схватили её за шкирку и втащили внутрь. Миранда рухнула на заднее сиденье, между Роном и каким-то ящиком с инструментами, и обнаружила, что смеётся. — Вы ненормальные, — выдохнула она. — Добро пожаловать в клуб, — хором ответили близнецы, и машина, качнувшись, рванула в ночное небо. Впереди был Гарри. Впереди был второй курс. Впереди было что-то огромное, опасное и, наверное, невероятно интересное. — Мы сначала заехали за тобой, — объяснил тот, кто сидел за рулём (Миранда решила, что это Фред — у него было чуть больше веснушек на левой щеке). — Чтобы Гарри легче уговаривать было. Типа, мы уже с прицепом, не отвертишься. — Я — прицеп? — возмутилась Миранда. — Ты — ценный груз, — поправил Джордж. — Папа говорит, что ценный груз всегда забирают первым. Машина набрала высоту, и поместье осталось позади — маленькое, тёмное, с одним светящимся окном. Кристин стояла там, смотрела вслед и, кажется, махала рукой. Или крестилась. В темноте было не разобрать. — Держитесь! — крикнул Фред, вдавливая педаль газа в пол. — Следующая остановка — дом Дурслей. Точнее, его окно. Надеюсь, оно не заколочено слишком крепко. — А если заколочено? — спросил Рон. — Тогда будет веселее, — ответили близнецы в унисон. Миранда улыбнулась, глядя в ночное небо. Она была полукровкой, гриффиндоркой, двенадцатилетней девчонкой, которая летела в летающей машине спасать лучшего друга от магловских родственников. Всё правильно. Всё как надо. Ночь. Магловская улица. Где-то под Лондоном. Компания летела над магловской улицей, стараясь не задеть фонарные столбы и не разбудить весь район. Старый «Форд Англия» временами издавал звуки, больше похожие на предсмертный хрип. Фред сидел за рулём, Джордж — рядом, Миранда и Рон теснились сзади, среди ящиков с инструментами и чьих-то старых ботинок. — Четвёртый поворот направо, потом прямо, — шептал Рон, глядя в нацарапанную на клочке карту. — Папа в прошлом году возил нас мимо этого дома. Сказал, что это самые нормальные маглы, которых он когда-либо видел. Я тогда не понял, обидно это или комплимент. — Это точно не комплимент, если папа говорит «нормальные», — хмыкнул Джордж. — Он однажды назвал нормальным мужика, который пытался просверлить дырку в телевизоре. — Зачем? — Не знаю. Маглы странные. Машина свернула в тихий переулок, и Миранда прижалась лицом к стеклу. Дома здесь стояли ровными рядами — одинаковые, скучные, с аккуратными лужайками и подстриженными кустами. Ни одного кривого забора, ни одного летающего горшка с цветами. Стерильный магловский мирок. — Вот он, — выдохнул Рон, ткнув пальцем в двухэтажный дом с серой крышей. — №4, Тисовая улица. Дом Дурслей выглядел так, будто его вылизали языком. Идеальная лужайка. Идеальный заборчик. Идеальная тоска. А на окне одной из спален на втором этаже — решётки. Железные. Толстые. Почти что настоящие тюремные решётки. — Это... это ужас, — прошептала Миранда. У неё перехватило дыхание. — Они что, держат его в клетке? — Добро пожаловать в семейку Дурслей, — мрачно сказал Рон. — Целый год говорил Гарри: у нас места хватит, а он — нет, не хочу вас напрягать. Дурак. — Благородный дурак, — поправила Миранда. — Но сейчас мы его забираем. Даже если он не хочет. *** Фред аккуратно подвёл машину прямо к окну Гарри. Старый «Форд» замер в воздухе — капот почти касался подоконника, выхлопная труба дымила на газон, а фары освещали жуткие железные прутья, перегораживающие детскую спальню. — Рон, цепь! — скомандовал Джордж. Рон нырнул в багажник и вытащил то ли цепь, то ли верёвку с огромным крюком на конце. Старший Уизли хранил в машине много странных вещей — «на всякий магловский случай», объяснял он. Видимо, этот случай как раз подошёл. — Цепляй за решётку! — крикнул Фред, не глуша мотор. Миранда распахнула дверь. Внизу была аккуратная лужайка, но девочка старалась не смотреть вниз. Рон, перегнувшись через неё, забросил цепь на решётку, зацепил — крюк лязгнул по железу. — Готово! — Всем держаться! Фред нажал на газ. Машина дёрнулась назад, цепь натянулась, завизжала, натягиваясь как струна... Решётка жалобно заскрежетала. Штукатурка посыпалась вниз. Рон, Миранда и близнецы заорали хором, дёрнув машину в воздухе. — ЕЩЁ! Мотор взревел, цепь натянулась до предела — и решётка с мясом вылетела из стены, кубарем полетела вниз и с глухим грохотом приземлилась прямо в жимолость миссис Дурсль. В окне показалась взлохмаченная голова Гарри. — Вы что, с ума сошли?! — прошипел он, но глаза его сияли. — Да! — хором ответили все пятеро. После чего, Поттер взял наспех чемодан и сову Буклю и сначала передал их. — Прыгай! — крикнула Миранда, протягивая ему руку. Но Гарри не успел. Потому что в комнату ворвался мужчина — красномордый, в полосатой пижаме, с лицом, которое обещало долгую и мучительную смерть. — ПОТТЕР! ТЫ ЭТОМУ ДОМУ ЕЩЁ ЗА ВСЁ ЗАПЛАТИШЬ! Он бросился к окну и ухватил Гарри за лодыжку. Но Гарри уже перевалился через подоконник. Мальчик повис в воздухе: дядя держал за одну ногу, а Миранда с Роном — за обе руки. — ДАВАЙ ЖЕ! — заорала Миранда, чувствуя, как её саму вытягивают из машины. — ТАЩИ! — заорал Джордж. — УРРРААА! — заорал Фред, вдавливая газ в пол. Цепь всё ещё была привязана к бамперу, и машина рванула вперёд и вверх со всей дури. Вернон, не удержав равновесия, полетел из окна вниз — и с чавкающим звуком врезался в те самые кусты, где до этого приземлилась решётка. Ветки акации торжествующе затряслись. Из кустов донёсся приглушённый вопль и несколько слов, которые даже приличная ведьма не стала бы повторять. — Ну не получилось, — философски заметил Джордж. — Не фартануло. С кем не бывает. — Бывает, — кивнул Фред, уже набирая высоту. — Но обычно с плохими людьми. Гарри ввалился на заднее сиденье, тяжело дыша, сжимая рюкзак побелевшими пальцами. Рон похлопал его по плечу. Миранда откинулась на спинку, чувствуя, как колотится сердце. — Ты в порядке? — спросила она. — Дядя Вернон только что приземлился в кусты, — сказал Гарри. — Это лучший день рождения в моей жизни. В небе, на пути в Нору. В салоне было тесно, шумно и пахло бензином, старыми носками и свободой. Спереди хохотали близнецы, перекрикивая ветер и обсуждая, какой у Вернона был цвет лица («спелый помидор, я считаю», «нет, баклажан»). — Гарри, — Миранда повернулась к нему. Она всё ещё чувствовала, как дрожат руки после той безумной сцены у окна. — С днём рождения. Она полезла в свой рюкзак, порылась в нём и извлекла альбом для фотографий — кожаный, бордовый, с вытисненным на обложке львом. — Пустой пока, — сказала Миранда, протягивая альбом. — Но с каждым годом и с каждыми нашими приключениями будет заполняться. Договорились? Гарри взял альбом в руки. Провёл пальцем по обложке. Его глаза засветились тем детским теплом и счастьем. — Спасибо, — сказал он хрипло. — Это... мне никогда не дарили альбом для фотографий. — Первый раз за двенадцать лет — ужас, — фыркнула Миранда. — Моя мама говорит, что у каждого должно быть место, куда он складывает счастливые моменты. А у тебя их теперь будет много. Я прослежу. Он улыбнулся. Настоящей улыбкой, без тени вымученности. А потом аккуратно положил альбом в рюкзак поверх мантии. — В Нору, парни! — крикнул Фред, разгоняя машину среди звёзд. — Нас ждут жареные сосиски и мамина выволочка ровно через сорок пять минут! — Ура! — заорал Рон. — Ура! — подхватила Миранда. — Ура, — подхватил Гарри, и в этом «ура» было больше счастья, чем просто в громких криках. Миранда толкнула его плечом. — Двенадцать лет, Поттер. Обещаю, следующий день рождения ты встретишь не на Тисовой улице. Даже если мне придётся украсть тебя снова. — Вы украли меня с помощью летающей машины, цепи и, вероятно, полумёртвого «Форда», — заметил Гарри. — Это квалифицируется как ... я даже не знаю как. — Это квалифицируется как помощь другу, — поправил его Рон. — И вообще, мы гриффиндорцы. Нам можно. Ветер свистел в открытое окно, где-то далеко внизу мигали огни магловского Лондона, а кусты акации на Тисовой улице ещё долго помнили ту ночь, когда Вернон Дурсль потерпел сокрушительное поражение от пятерых детей, волшебной машины и одной цепи. Нора. Рассвет. Уже рассвело, когда компания добралась до Норы. Бледно-розовое солнце только начинало подниматься из-за холмов, окрашивая небо. Туман стелился над полями. Нора накренилась в одну сторону, будто устала стоять прямо, стены её были сложены из камня и дерева, кое-где покрытые мхом, а вокруг валялись старые сапоги, ржавые котлы и непонятные магловские железяки. Миранда перевела взгляд на Гарри. Он смотрел на этот странный, кривой дом так, будто перед ним открылись ворота в рай. Улыбка на его лице была такой широкой, какой Миранда не видела, кажется, никогда. — Нравится? — спросила она. — Здесь лучше, чем везде, — ответил Гарри. Миранда улыбнулась в ответ. Фред (или Джордж?) открыл дверь, и компания гуськом ввалилась внутрь. Кухня оказалась маленькой, тесной, заваленной кастрюлями, чашками, вязанками трав и магическими безделушками. Где-то на полке лежала чья-то шляпа. Над плитой висели зачарованные ножи, сами резавшие морковь. Часы на стене показывали не время, а местонахождение членов семьи — и сейчас девять стрелок сошлось в одной точке: «Дома». Гарри и Миранда с интересом разглядывали всё вокруг. Рон закрыл дверь и виновато посмотрел на лестницу, откуда уже доносились шаги. — Сейчас будет... — начал он. И тут дверь из коридора распахнулась. На пороге стояла миссис Уизли. Рыжие волосы торчали во все стороны, передник был перепачкан мукой, в одной руке она держала половник, а в глазах горел огонь, перед которым меркли любые заклинания. Но когда её взгляд упал на Гарри, огонь мгновенно погас, сменившись чем-то совсем другим — тревогой, облегчением и безграничной материнской теплотой. — Гарри! — воскликнула она, бросив половник на стол, и в два шага оказалась рядом с ним. — Милый мой мальчик! Она схватила его за плечи, повертела, проверяя, цел ли, и прижала к себе так крепко, что Гарри на секунду потерял способность дышать. — Ты живой! Ты здесь! Мы так волновались... — Миссис Уизли, со мной всё хорошо, — пробормотал Гарри, краснея, но не отстраняясь. — Какой там хорошо! Ты бледный! Ты страшно выглядишь! Они тебя не кормили? Она наконец отпустила Гарри и повернулась к Миранде. И её лицо снова изменилось — гнев куда-то исчез, уступая место мягкой, тёплой улыбке. — А ты, должно быть, Миранда, — сказала она тихо, почти ласково. — Рональд столько о тебе рассказывал. И Гермиона в письмах упоминала. Та самая девочка, которая на первом курсе арфу держала, пока остальные спасали камень? — Да, миссис Уизли, — сказала Миранда, чувствуя, что краснеет. — Какая же ты... — миссис Уизли покачала головой и вдруг шагнула вперёд и тоже обняла её. Не так порывисто, как Гарри, но так же тепло. По-матерински. — Дорогая моя. Спасибо, что вытащили его. Спасибо, что вы у меня такие смелые... и такие безбашенные, что я теперь седею быстрее, чем положено. Миранда растерянно приняла объятия, чувствуя запах муки и домашнего хлеба. — Я... спасибо, миссис Уизли. Мы просто... — Просто спасли друга, я знаю, — миссис Уизли отстранилась, но продолжала держать её за плечи. — Вы молодцы. Но если вы ещё раз так сделаете — я вас убью. Вас всех. Понятно? — Понятно, — хором ответили Гарри и Миранда. Миссис Уизли перевела дух и обернулась к своим сыновьям. — А вы двое, — её голос снова приобрёл металлические нотки. — Фред. Джордж. Рон. Вы угнали машину. — Мам... — Молчать! Угнали машину! Посреди ночи! И взяли с собой девочку, которая могла пострадать! — Миссис Уизли, я сама согласилась... — попыталась вставить Миранда. — Дорогая, ты здесь гостья, — миссис Уизли повернулась к ней, и её голос снова стал мягким. — А эти трое — мои сыновья, и они должны были подумать головой. — Она посмотрела на близнецов. — Где мистер Уизли? ГДЕ ТВОЙ ОТЕЦ? — Я здесь, Молли, — раздалось с порога. Мистер Уизли вошёл в кухню, отряхивая пальто от утренней росы. Он выглядел так, будто только что вернулся с прогулки, но вероятнее всего с работы. В очках блестели капли тумана, а на лице застыло выражение человека, который всё пропустил и теперь пытается догнать. — Артур, — миссис Уизли повернулась к нему с горящими глазами. — Твои дети угнали машину. Летающую. — Какую машину? — спросил мистер Уизли с невинным видом, снимая пальто. — ЕДИНСТВЕННУЮ ЛЕТАЮЩУЮ, КОТОРУЮ ТЫ ЗАКОЛДОВАЛ ПРОТИВ ВСЕХ ПРАВИЛ МИНИСТЕРСТВА! — А, эту... — мистер Уизли посмотрел на сыновей. В его глазах загорелся азартный огонёк. — И как она? Нормально летала? — АРТУР! — Что? Я просто спросил! Миссис Уизли схватилась за сердце и опустилась на стул. Мистер Уизли тут же подошёл к ней и положил руку на плечо. — Молли, они живы. Все живы. Даже девочка, про которую ты мне рассказывала... — он посмотрел на Миранду и кивнул с уважением. — Вытащили Гарри. Остановила бы ты их, если б могла? Миссис Уизли подняла на него глаза. В них боролись гнев и правда. — Нет, — тихо сказала она. — Не остановила бы. — Ну вот. — Но это не значит, что я не имею права орать! — она стукнула кулаком по столу. — Имеешь, имеешь, дорогая, — примирительно сказал мистер Уизли. — Я всегда говорил, что у тебя талант к воспитательному крику. Лучший в Англии. Миссис Уизли фыркнула, но в уголках её глаз уже пряталась улыбка. Она поднялась, поправила передник и снова посмотрела на Гарри и Миранду. — Всё. Будем завтракать. Гарри, Миранда присаживайтесь. — Миссис Уизли, мы не хотим вас затруднять... — Какое затруднять? — она уже доставала сковороду. — Вы смотрели на себя? Вы похожи на двух мокрых котят, которых вытащили из колодца. Гарри, садись. Миранда, садись. Рональд, тосты! Близнецы, не стойте столбом — яичницу! Живо! Дом наполнился грохотом, звоном посуды и запахом жареного бекона. Мистер Уизли устроился за столом, взял чашку с чаем и, пока никто не видел, подмигнул Миранде. — Добро пожаловать в Нору, — сказал он тихо. — У нас всегда так. Сумасшедший дом, но, говорят, самые счастливые дома всегда немного сумасшедшие. Миранда улыбнулась. Она взяла кружку, которую Рон поставил перед ней, и откинулась на спинку стула. Нора была кривой, ветхой, неправильной. Но здесь пахло беконом и чем-то таким, чего не купишь и не заколдуешь. Домом. — Спасибо, что приютили, — сказала она. Миссис Уизли обернулась от плиты и улыбнулась — тепло, светло, как тысяча свечей в Большом зале. — Ты теперь одна из нас, дорогая. Привыкай. За окном всходило солнце. И Миранда чувствовала, что начинает верить в чудеса. Не магические. А человеческие. Нора. Утро. Кухня. Завтрак удался на славу. Вся семья Уизли — шумная, рыжая, бестолковая — в разной степени помятости сползлась к столу. Мистер Уизли с чашкой чая и газетой, которую он читал. Фред и Джордж, уже успевшие стащить по куску бекона, пока никто не видел. Перси, который сидел с идеально прямой спиной и делал вид, что он самый ответственный человек в этом доме (что, впрочем, могло быть правдой). Рон, наваливающий себе гору яичницы. И маленькая Джинни, которая то и дело бросала взгляды на Гарри и тут же отводила глаза, когда он смотрел в ответ. Миранда сидела между Гарри и Роном, рассматривая это царство хаоса. Кто-то тянулся через весь стол за маслом, кто-то пролил тыквенный сок, кто-то спорил о том, кто вчера съел последний пирожок. Она улыбалась. Сама не замечая, как улыбка расползается по лицу. Здесь всё было так... непохоже на её дом. У них царила тишина, порядок, правильные серебряные вилки на правильных местах. А здесь — грохот, смех, истертые салфетки, треснутые кружки. И это было прекрасно. Гарри, сидящий рядом, тоже выглядел… спокойным. Не напряжённым, как всегда, не настороженным. Просто ребёнком, который ест яичницу и радуется, что его никто не запирает в чулане. Миранда заметила это и улыбнулась ещё шире. — Попробуй бекон, — сказал Рон с набитым ртом. — Мама готовит лучший бекон в Англии. Я проверял. — Ты проверял не бекон, ты проверял, сколько можно съесть, пока тебя не заметят, — заметил Джордж. — Это профессиональное исследование, — парировал Рон и отправил в рот ещё один кусок. — Дети, не спорьте, — вздохнула миссис Уизли, но в её голосе не было ни капли раздражения. — Ешьте, пока горячее. И тут в окно что-то стукнулось. Фр-р-р-р-рямь! Сова — наверное их семейная, какая-то вечно растрёпанная и сонная — влетела прямо в стекло, поскользнулась, кубарем скатилась на подоконник и уставилась на всех с таким видом, будто это окно само виновато, что она в него врезалась. — Ой, — сказала Джинни. — Осторожнее, — сказала миссис Уизли таким тоном, будто сова всё понимала. — Перси, дорогой, забери, пожалуйста. Перси — важный, напыщенный, с идеально приглаженными рыжими волосами — не спеша отложил вилку, вытер губы салфеткой, только после этого встал и подошёл к окну. Открыл створки, сова ввалилась внутрь, выронила пачку писем из клюва и немедленно забилась в угол, решив, что её рабочий день закончен. — Письмо из Хогвартса, — объявил Перси, перебирая конверты. Для убедительности он даже поправил очки. — Одно… второе… — он поднял глаза. — И тут для Гарри с Мирандой. — Для нас? — удивился Гарри, откладывая вилку. — Для вас, — Перси протянул им конверты поверх головы Рона, который уже пытался заглянуть. Миранда взяла письмо. Точно такое же, как в прошлом году — герб Хогвартса, чёрные чернила, её имя, адрес (вот только адрес теперь был написан так: «Кухня Норы, недалеко от Оттери-Сент-Кэчпоул, Англия, вселенная, планета Земля» — видимо, сова в прошлый раз заблудилась, и кто-то решил перестраховаться). Она вскрыла конверт. Список учебников на второй курс. В основном — повторение пройденного. «Стандартная книга заклинаний», 2 курс. «История магии» Батильды Бэгшот — та же самая, что и в прошлом году, но, видимо, второкурсники должны перечитывать её с новой серьёзностью. «Трансфигурация для начинающих» — всё та же. «Зелья. Часть 2» — новая книга, потолще первой. — Почти то же самое, — сказала Миранда. — Только зелья теперь будут посложнее. — И учебник по защите от тёмных искусств новый, — добавил Гарри, пробегая глазами список. — Интересно, кто в этом году профессор. — Надеюсь, не очередной псих, — буркнул Рон. — А что, в прошлом году был псих? — спросила Джинни робко. — Тёмный Лорд на затылке, — объяснил Фред с набитым ртом. — Самый настоящий. Так что да, псих. — Фред! — шикнула миссис Уизли. — Не при детях! — Тут все дети, мам, кроме тебя и папы. — А я сейчас возьму половник и сделаю так, что детей станет на одного меньше. Фред благоразумно заткнулся. — Интересно, сколько это будет стоить в этом году, — задумчиво сказал Джордж. — С каждым годом всё дороже. Скоро придётся продавать почку. — Ничего, справимся, — твёрдо сказала Молли, но в её голосе проскользнула тень усталости. — Мы всегда справлялись. А чтобы найти всё по минимальной цене, есть только одно место. Косая Аллея. *** Народ начал потихоньку расходиться от стола. Фред и Джордж утащили остатки бекона. Перси удалился перечитывать свои письма в гордом одиночестве. Джинни набралась смелости и подошла к Гарри: — Ты... ты будешь с нами? — Конечно, — улыбнулся Гарри. — А куда я денусь? Джинни покраснела и убежала. *** Миранда отложила список и вдруг вспомнила. Мама. Она ведь до сих пор не написала маме, что добралась. Кристин, конечно, ворчала, что её дочь собирается спасать Гарри Поттера из плена, но всё равно наверняка ждала письма. — Я пойду напишу маме, — сказала Миранда Гарри и Рону. — А то она меня убьёт. Сильнее, чем миссис Уизли. Она повернулась к миссис Уизли, которая как раз загружала посуду в раковину — та мыла всё сама. — Миссис Уизли, — спросила Миранда. — А где я могу написать письмо матери? И переодеться? Я... мой чемодан в машине. Миссис Уизли обернулась мгновенно. И её лицо — только что суровое, озабоченное счетами и Косой Аллеей — вмиг смягчилось до состояния тёплого плюшевого пледа. — Ох, дорогая, конечно! — она вытерла руки о фартук и подошла к Миранде. — Ты, наверное, хочешь умыться и отдохнуть после этой безумной ночи. У нас есть гостевая комната на верхнем этаже — там тихо, тебя никто не потревожит. Письменный стол есть, чернила, перья — всё найдешь. — Спасибо, — искренне сказала Миранда. — Рон, — миссис Уизли повернулась к сыну. — Проводи, пожалуйста, гостей. Гарри пускай пока с тобой в комнате будет, а Миранде покажешь, где гостевая. И без глупостей! — Какие глупости, мам, — обиделся Рон. — Я сама серьёзность. — Ты — сама неожиданность, — улыбнулась ему мать, уже сворачивая скатерть. — Иди уже. Рон обнял друзей за плечи — Гарри левой рукой, Миранду правой — и торжественно повёл к лестнице. Нора оказалась высокой, узкой и кривой. Внутри дом оказался ещё более запутанным: лестницы вились, двери открывались не туда, куда ожидаешь, а потолки то поднимались, то опускались без всякого ритма. — У нас тут несколько этажей, — объяснял Рон, ведя их вверх. — На каждом этаже по две комнаты. Перси и моя — на третьем. Близнецы и Джинни на втором. Первый этаж — кухня и гостиная. А родительская спальня и гостевая — на самом верху. — На самом верху? — уточнила Миранда. — Ага. Там тихо. Никто не ходит. И совам удобно — окно большое. Миранда кивнула и полезла дальше по лестнице, которая скрипела под ногами, как старая скрипка. Гостевая комната оказалась маленькой, но уютной — с кроватью, резным деревянным столом у окна и вешалкой, которая, казалось, жила своей жизнью: она то и дело вздыхала и переставляла пустые плечики с места на место. На стене висела вышивка: «Дом там, где тебя понимают». Миранда улыбнулась. Она поставила чемодан в угол и открыла клетку. — Вылетай, — сказала она сове. — Тут теперь твой дом на ближайшее время. Корочка — пухлая, важная, с вечно недовольным выражением круглых жёлтых глаз — степенно выбралась на подоконник, оглядела сад, покачала головой (явно осуждая куриный беспорядок внизу), и уселась на карниз с видом королевы, которой предоставили убогое жильё, но она согласилась потерпеть ради хозяйки. — Не ворчи, — сказала Миранда, гладя её по перьям. — Здесь хорошо. Правда. Корочка фыркнула. Но не улетела. *** Миранда принялась разбирать чемодан. Пибби, как всегда, постарался на совесть. Всё было аккуратно сложено, переложено свежими салфетками, пахло лавандой. Сверху лежала записка, выведенная кривым эльфийским почерком: «Юная госпожа, Пибби положил тёплые носки и запасные чернила. И пирожки. Три штуки. Пибби знает, что юная госпожа любит пирожки. Возвращайтесь скорее!» Миранда улыбнулась, отложила пирожки на стол (потом съест, тайком, чтобы миссис Уизли не подумала, что её стряпня хуже эльфийской). Достав чернильницу, перо и пергамент, она села к столу и посмотрела в окно. Корочка уже дремала, свернувшись клубком на подоконнике, подставив перья утреннему солнцу. Мама. Надо написать маме. Миранда взяла перо и начала: «Мама, Я добралась. Жива. Не ругайся, мы всё сделали как надо. Гарри теперь в Норе, и ему здесь хорошо. Мне здесь тоже. Дом у Уизли длинный и странный: несколько этажей, на каждом по две комнаты. Моя комната на самом верху. Здесь тихо, пахнет деревом и чем-то сладким. И окно большое — Корочка уже оценила. Миссис Уизли очень добрая. Она меня покормила и поселила в гостевой. Я ей сразу понравилась, кажется — или она просто принимает всех друзей своих детей. Список учебников почти не изменился. Мы поедем на Косую Аллею на днях. Я скучаю. Обещаю больше не красть детей из магловских семей. По крайней мере, до конца лета. Целую, Миранда P.S. Корочка передаёт привет. Но ты не поверишь, чей.» Она усмехнулась, сворачивая письмо. Корочка как раз приоткрыла один глаз, посмотрела на неё с укором и снова закрыла. — Иди спать, соня, — сказала Миранда. — Скоро тебе летать с этим письмом. Она решила, что отправит послание чуть позже — после того, как немного поспит. Где-то внизу слышались голоса: миссис Уизли кого-то отчитывала (скорее всего близнецов), мистер Уизли пытался что-то объяснить про магловские деньги, а Гарри, наверное, уже изучал комнату Рона, разглядывая плакаты с квиддичем и коллекцию шоколадных лягушек. Миранда откинулась на спинку стула и огляделась. Её комната на самом верху. Её сова на окне. Её новое временное пристанище — не в отцовском поместье, не с маминой идеальной симметрией, а в доме, который дышал, шумел, жил и ни на секунду не замолкал. И ей это нравилось. — Интересное лето будет, — сказала она Корочке. Корочка не ответила. Она уже спала и видела во сне, наверное, большую вкусную мышь. А может быть, она просто делала вид. Как кошки. Но Миранда знала: сова всё слышала. И одобряла. Нора. Гостевая комната. Вечер. Миранда проспала всего пару часов — сказались адреналин, неудобная поза и слишком светлый день.Но даже короткий сон помог: голова стала яснее, а мысли — не такими липкими от усталости. Она села на кровати, потянулась, хрустнув спиной, и подошла к окну. Корочка уже проснулась и сидела на подоконнике с видом оскорблённого величия: мол, ты спишь, а мир вокруг происходит, и мне это не нравится. — Ладно-ладно, — сказала Миранда, беря со стола запечатанное письмо матери. Она привязала пергамент к лапке совы, Корочка недовольно фыркнула — видимо, надеялась на выходной — но послушно вылетела в окно и взяла курс на поместье. — Передай маме, что я её люблю! — крикнула Миранда вдогонку. Сова даже не обернулась. Очень занятая птица. Миранда уже собиралась плюхнуться обратно в постель, когда в дверь постучали. Три коротких, неуверенных стука. — Входите! — крикнула Миранда, поправляя растрёпанные волосы. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Гарри. Взлохмаченный, немного бледный. Он мялся на пороге, будто не был уверен, что ему здесь рады. — Гарри? — Миранда удивилась, но сразу смягчилась. — Проходи, садись. Она похлопала ладонью по кровати рядом с собой, и Гарри, переминаясь с ноги на ногу, всё же перешагнул порог, прошёл по скрипучим половицам и сел. Пружины жалобно взвизгнули. — Слушай... — начал он, уставившись в пол. — Я немного переживаю. — Из-за нового учебного года? — Миранда повернулась к нему, поджав под себя ноги. — Ну... да. И не только. Миранда помолчала, давая ему время. Гарри теребил край одеяла и, казалось, собирался с духом. — Расскажи, — мягко сказала Миранда. — Что-то случилось с этими... твоими родственниками? Или из-за прошлого года? Того, что в подземелье? Гарри поднял на неё глаза. В них было столько всего — и злость, и страх, и какая-то детская обида, которую он носил в себе слишком долго. — И то, и то, — сказал он. А потом выдохнул, и слова потекли — быстро, сбивчиво, будто прорвало плотину. — В общем... приехали гости дяди Вернона. Важные маглы. И я должен был сидеть в комнате тихо, как мышь. Не высовываться, не светиться, не позорить семью. Я планировал. Честно. — А потом? — Миранда подалась вперёд. — А потом я захожу к себе — и на кровати кто-то сидит. Маленький, ушастый, в наволочке. Миранда моргнула. — Эльф? — Эльф! — Гарри воодушевился, что её реакция была не смехом, а серьёзным вниманием. — Он представился — Добби. И начал мне говорить, что я не могу вернуться в Хогвартс. Что там мне грозит опасность. Что меня хотят убить. — Что? — Миранда ощутила, как внутри холодеет. — Кто? — Не сказал. Только повторял: опасность, ужасная опасность, Гарри Поттер не должен возвращаться, Гарри Поттер должен быть в безопасности. Гарри сжал край одеяла так, что костяшки побелели. — А я... я не могу не вернуться, Миранда. Хогвартс — это единственное место... — его голос дрогнул. — Единственное место, где я был счастлив. Где я не был... не был тем, кого прячут в чулане. Миранда молча слушала. Она знала, что в такой момент его нельзя перебивать. — Добби использовал магию, — продолжал Гарри голосом, в котором злость мешалась с отчаянием. — На моих глазах. Он уронил торт миссис Дурсль на голову гостье. Огромный торт! И всё выглядело так, будто это я, будто я колдовал! — Но ты не колдовал, — сказала Миранда. — Ты же не умеешь без палочки. Никто из нас не умеет. — А они не знают! — Гарри почти выкрикнул, но тут же сбавил тон, вспомнив, где находится. — Для них все волшебники одинаковые. Меня заперли в комнате. Заколотили решётку. Не давали есть. Я был один, понимаешь? Совсем один. С мыслью, что, может быть, этот эльф прав, и в школе правда опасно, но... — Но ты всё равно поедешь, — закончила за него Миранда. Это был не вопрос. Гарри кивнул. Упрямо, по-поттеровски. — Даже если там меня ждёт что-то страшное. Хогвартс — мой дом. Единственный. Миранда некоторое время молчала. В комнате было слышно, как внизу гремят кастрюли — миссис Уизли готовила ужин, как где-то за стеной спорили близнецы, а по лестнице кто-то бежал, топая, как стадо гиппогрифов. — Шпротер, — сказала она наконец. Гарри поднял голову. Шпротер. Это прозвище Миранда придумала ещё на первом курсе — когда увидела, как Гарри пытается съесть завтрак, размазывая кашу по лицу, и ляпнула «ты похож на маленького закопчённого шпрота». Гарри обиделся. Миранда продолжила дразнить. В итоге прозвище прижилось, и теперь это было их личное, тёплое, внутри-гриффиндорское, понятное только им четверым. — Шпротер, — повторила Миранда, глядя ему в глаза. — Мы всегда будем с тобой. Я, Рон, Гермиона. Мы тебе поможем. Спасём. Всегда будем за тебя, понял? Что бы ни случилось в этом году. Даже если появится сто эльфов с тортами. Ты не один. Гарри смотрел на неё. В его глазах что-то дрогнуло — не слёзы, нет, он не из таких. Но что-то очень близкое. — Обещаешь? — спросил он. Тихим, почти детским голосом, которого Миранда от него ещё никогда не слышала. — Ещё спрашиваешь, — сказала Миранда и, не дожидаясь ответа, обняла его. Крепко, по-дружески, так, чтобы он почувствовал: она рядом. Она не уйдёт. Она будет драться за него — с кем угодно, где угодно, когда угодно. Гарри помедлил секунду, а потом обнял её в ответ. И в этом объятии было столько непроговоренного, что хватило бы на целый том «Истории магии». — Спасибо, — прошептал он ей в плечо. — За всё. — За шпрота? — усмехнулась Миранда, отстраняясь. — И за шпрота тоже, — улыбнулся Гарри. Впервые за этот разговор — по-настоящему, не вымученно. Снизу донёсся голос миссис Уизли — звонкий, хозяйский, перекрывающий любой шум: — УЖИН ГОТОВ! ВСЕ ЗА СТОЛ, ПОКА Я НЕ ПРИШЛА И НЕ РАЗДАЛА ТРЕПКИ! — Идём, — Миранда спрыгнула с кровати и протянула Гарри руку. — А то миссис Уизли без ужина оставит. И будет права. Гарри взял её руку, поднялся. Они переглянулись — и оба рассмеялись. От облегчения. От того, что они есть друг у друга. От того, что впереди — целый год, и что бы он ни принёс, они встретят это вместе. — Шпрот ты копчёный, — сказала Миранда, открывая дверь. — А ты — Гринбраер с характером взбесившейся метлы, — парировал Гарри. — Это комплимент? — Абсолютный. И они вышли в коридор, где пахло жареным луком, где скрипели половицы, где внизу их ждали шумная семья Уизли, ужин и завтрашний день. Они справятся. Вместе. Нора. Кухня. Вечер. Ужин подходил к концу. Тарелки опустели, зачарованные ножи отправились мыться в раковину, а миссис Уизли, сияя, как начищенный котёл, обвела всех взглядом и торжественно объявила: — Завтра отправляемся в Косую Аллею. — Ура! — дружно отозвались близнецы. — Во Флориш и Блоттс будет встреча с самим Златопустом Локонсом! — продолжала миссис Уизли голосом, в котором звучало непривычное для неё девичье томление. — Как же хочется взять у него автограф... Он написал столько замечательных книг! «Магические я», «В компании с троллями»... — Мам, ты серьёзно? — скривился Рон. — Рональд Билиус Уизли, не смей оскорблять великого писателя! Все дети переглянулись. Фред закатил глаза, Джордж подавил смешок, Рон выразительно покрутил пальцем у виска, а Джинни покраснела почему-то — то ли за мать, то ли из-за того, что Локонс действительно был красив (насколько вообще бывают красивы мужчины с жемчужными улыбками). Миранда поймала взгляд Гарри и едва заметно улыбнулась. Поттер пожал плечами с выражением «мы здесь гости, не наше дело, пусть себе мечтает». — Конечно, миссис Уизли, — вежливо сказала Миранда. — Обязательно сходим. Автограф — это важно. Молли Уизли посмотрела на неё с такой благодарностью, будто Миранда только что подарила ей новый котёл. — Вот, дорогая! Хоть кто-то меня понимает! — Мы тебя понимаем, мам, — хором сказали близнецы. — Ты пошлая женщина средних лет. — Я сейчас вам покажу «пошлую женщину»! — Молли схватила половник, но близнецы уже были на лестнице, хохоча во всё горло. *** После ужина Миранда немного посидела с друзьями в гостиной. Фред и Джордж достали какую-то настольную игру — «Подземелья и драконы, только по-настоящему». Суть заключалась в том, чтобы кидать зачарованные кубики и уворачиваться от миниатюрных драконов, которые иногда выплёвывали настоящий дым и, если очень повезёт, норовили поджечь чью-нибудь бровь. — Я выиграл! — заорал Рон, после того как его дракончик эффектно приземлился на клетку Фреда. — Тебе помогла удача, а не навык, — проворчал Фред. — Удача — тоже навык, — парировал Рон с набитым ртом. Он успел стащить печенье прямо во время игры, что было запрещено правилами, но правила, кажется, писались самими близнецами, так что их соблюдение было делом добровольным. Гарри сидел в кресле, наблюдая за игрой, и впервые за долгое время выглядел расслабленным. Без тени тревоги в глазах. Миранда смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не любовь — нет, они дети, им по двенадцать. А что-то другое. Уверенность, что она на своём месте. Что эти люди — её семья. Но усталость после бессонной ночи давала о себе знать. Веки тяжелели, и даже битва бумажных драконов перестала её занимать. — Я пойду наверх, — сказала Миранда, вставая с пуфика. — Что-то я... — Выспись, дорогая, — раздался голос миссис Уизли, которая как раз выходила из кухни с чашкой чая. — Завтра рано вставать. Косая Аллея уже ждёт нас. — Спокойной ночи, — кивнула Миранда. — Спокойной ночи! — отозвались друзья. Гарри поймал её взгляд и коротко, едва заметно кивнул. «Спасибо за разговор», — означал этот кивок. Миранда кивнула в ответ. «Всегда». *** Гостевая комната. Вечер. Поднявшись на самый верх, Миранда закрыла за собой дверь. Корочка ещё не вернулась — значит, мама либо не успела написать ответ, либо сове дали отдых на ночь. Миранда не обижалась. Птицы тоже имеют право на личную жизнь. Она села на кровать, потом передумала и перебралась к окну — на широкий подоконник, устланный старой, но мягкой шерстяной тканью. Отсюда открывался вид на холмы, утопающие в закате, на сад и на маленький пруд. Письмо от матери, наверное, придёт завтра утром. Или послезавтра. Кристин Гринбраер не отличалась стремительностью в переписке — она могла обдумывать ответ часами, а потом написать три строчки. Миранда улыбнулась. Мама. — Скучаю, — прошептала она в стекло. Мысли о маме потянули за собой другие. О Хогвартсе. О втором курсе. О том, что с каждым годом будет тяжелее. Прохлаждаться нельзя — Гермиона права, надо читать вперёд, готовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Миранда взяла с тумбочки книгу по трансфигурации — ту самую, которую советовала Грейнджер, пухлую, пахнущую пылью и мудростью. Она открыла её на первой главе, но глаза скользили по строчкам, а мысли брели сами по себе. Косая Аллея завтра. Возможно, они встретятся. Миранда поймала себя на том, что смотрит в окно невидящим взглядом, а в голове прокручивается одно и то же лицо, с острым подбородком и серыми глазами, которые умели смотреть свысока, но в тот раз, на вокзале, смотрели совсем иначе. — Драко Малфой, — прошептала она, и имя обожгло губы. Она за этот день ни разу о нём не вспомнила. Ни разу! Гордиться или расстраиваться? Гордиться, наверное. Потому что она не должна думать о мальчике, который оскорбил её. Но всё равно завтра... завтра они могли встретиться. Надежда умирает последней, сказала себе Миранда и сердито захлопнула книгу. Нет. Хватит. Сосредоточиться на учёбе. Она снова открыла трансфигурацию и принялась читать про превращение спичек в иголки — второй курс обещал переход от спичек к чему-то более серьёзному, и Миранда не хотела отставать. *** Закат за окном медленно угасал, перетекая в сумерки. Миранда успела прочитать две главы, сделать краткие пометки на полях и даже попробовать представить, как она превращает карандаш в перо. Но магией пользоваться вне школы нельзя. Корочка так и не прилетела. Миранда решила, что завтра утром обязательно спросит у миссис Уизли, можно ли ненадолго съездить к маме. Или хотя бы отправить ещё одно письмо. Просто чтобы Кристин не волновалась. — Завтра всё решу, — сказала она пустой комнате. А потом зевнула, потянулась и полезла под одеяло. Лоскутное одеяло пахло лавандой и чем-то деревенским — чистыми простынями, вывешенными на ветер. Подушка была мягкой, хоть и старой. Миранда свернулась калачиком на боку, глядя, как последние лучи солнца играют на потолке. Мысли путались. Мама. Хогвартс. Драко. Снова мама. Снова Драко. — Надежда умирает последней, — повторила она уже в полусне. — И это очень глупо. Она закрыла глаза. Где-то внизу всё ещё слышались голоса — миссис Уизли что-то вязала и ворчала на мистера Уизли, который пытался подключить магловский радиоприёмник к волшебной розетке. Гарри и Рон, наверное, обсуждали квиддич. Джинни, вероятно, читала очередную книгу про Локонса и вздыхала. А Миранда засыпала в доме, который был полной противоположностью её родному поместью. Здесь было тесно, шумно, неправильно — и прекрасно. Нора. Утро. У камина. Все Уизли столпились перед камином в гостиной. На них были мантии, но не парадные, а повседневные, у большинства с вышитыми символами факультетов. Гривы рыжих волос мерцала в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь стекло. Миранда стояла чуть поодаль, разглядывая камин. Большой, старый, обложенный кирпичом — внутри полыхал зелёный огонь, которого, по идее, вообще не должно было быть этим утром. Летающий порох. Она слышала о нём, но пользовалась всего раз в жизни — и тот эксперимент закончился тем, что она вывалилась из камина в чужой гостиной и напугала какую-то пожилую ведьму до обморока. — Мы переместимся с помощью камина, — объявила миссис Уизли, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Гарри, дорогой, давай ты первый. Она помахала ладонью в сторону Поттера, но Гарри замер. Его взгляд метался между ярко-зелёным пламенем и лицом миссис Уизли, и в этом взгляде читалось что-то среднее между паникой и непониманием. — Мам, — вмешался Рон, — Гарри и Миранда никогда не пользовались летучим порохом. Миссис Уизли всплеснула руками. — О Мерлин, ну конечно! Рональд, иди тогда покажи им, как надо. Рон закатил глаза — так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом магии — и решительно подошёл к камину. Зачерпнул из горшка пригоршню мерцающей пыли, шагнул в зелёное пламя (Миранда невольно вздрогнула — ей всегда казалось, что это должно быть больно). — Косая аллея! — чётко произнёс Рон, бросив порох себе под ноги. Зелёный всполох — и Рон исчез. — Видите? — пролепетала Молли с бодростью. — Ничего сложного. Главное — говорить громко и чётко. Миранда внутренне содрогнулась. Её одноразовая акция с камином была кошмаром, и она поклялась тогда больше никогда не пользоваться этим способом перемещения. Но, видимо, клятвы, данные в возрасте восьми лет под влиянием страха, не считаются. — Я первый, — сказал Гарри, шагнув вперёд. Видимо, решил, что раз тянуть бесполезно, то лучше сразу. — Молодец, дорогой, — подбодрила его миссис Уизли. — Главное, чётко: «Косая аллея». Ты справишься. Гарри кивнул, вошёл в камин, взял щепотку пороха, бросил вниз и произнёс что-то. Зелёное пламя взметнулось — и Гарри исчез. Миссис Уизли повернулась к мужу. — Дорогой, что он сказал? Мистер Уизли, который как раз поправлял мантию и делал вид, что полностью контролирует ситуацию, поднял голову. — Косая аллея, — ответил он. — И мне так показалось, — с сомнением в голосе протянула Молли. Миранда сделала глубокий вдох. Её очередь. — Я справлюсь, — сказала она себе под нос, шагнула в камин, набрала в ладони пыли (она была тёплой, чуть колючей на ощупь), бросила под ноги и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла: — Косая аллея! Мир перевернулся. Что-то сжало её со всех сторон, в ушах зашумело, перед глазами замелькали чужие камины — десятки, сотни, словно она пролетала через всю страну. Миранда зажмурилась, инстинктивно сжалась в комок — и через мгновение оказалась стоящей на каменном полу, согнувшись пополам и пытаясь не упасть. Она была в «Дырявом котле». Рядом стоял Рон. Один. Миранда выпрямилась, стряхивая с мантии зелёную пыль, и огляделась. — А где Гарри? — спросила она. — Он уже переместился? — озадаченно спросил Рон, тоже оглядываясь по сторонам. — Поттер после тебя пошёл, — нахмурилась Миранда. — Первым. — Я никого не видел, — растерянно сказал Рон. Они переглянулись. Нехорошее предчувствие зашевелилось где-то под сердцем. Через минуту из камина вывалились миссис и мистер Уизли — Молли сразу же начала отряхиваться и пересчитывать детей. — Один, два... где Гарри? — спросила она, когда поняла, что одного чёрного взъерошенного мальчика не хватает. Рон и Миранда переглянулись. — Мы его не видели, — сказал Рон. — То есть, — голос миссис Уизли дрогнул, — вы его потеряли? — Мы не теряли, он сам потерялся, — поправила Миранда. Миссис Уизли схватилась за сердце, но мистер Уизли положил ей руку на плечо. — Молли, он просто переместился чуть дальше. Найдётся. Гарри Поттер — всегда находит то, что нужно. Или не то, что нужно, но это уже детали. — Артур, это не смешно! — Это немного смешно, — вздохнул мистер Уизли. Компания вышла из «Дырявого котла» и направилась к Косой Аллее. Кирпичная стена в заднем дворе уже была открыта — кто-то заботливый успел постучать нужную последовательность. Косая Аллея встретила их привычным хаосом. Волшебники сновали туда-сюда, выкрикивали цены, торговались, смеялись. Над головой пролетела сова с огромной коробкой конфет. Из одного магазина пахло жареными каштанами, из другого — какой-то дымной магией, от которой щипало в носу. — Гарри не видно, — сказала Миранда, оглядывая толпу. — Не видно, — подтвердил Рон. Зато они увидели кое-кого другого. — Гермиона! — заорал Рон так громко, что прохожие обернулись. Девчонка с непослушными каштановыми волосами, уже успевшая отойти от родителей на несколько шагов, резко обернулась, увидела их — и бросилась навстречу, едва не сбив с ног какого-то пожилого колдуна с палочкой в руках. — Миранда! Рон! — Гермиона врезалась в них с такой силой, что Миранда чуть не упала. Объятия были крепкими, пахло от Гермионы книгами и чем-то сладким — может быть, она уже успела стащить конфету из «Сладкого королевства». — Здравствуйте, — в один голос сказали Рон и Миранда, когда к ним подошли мистер и миссис Грейнджер — обычные маглы, выглядевшие в этой толпе немного потерянно, но счастливо. — О, так вы те самые друзья Гермионы? — улыбнулась миссис Грейнджер. — Мы столько слышали! Рады познакомиться. — Взаимно, — сказал Рон, стараясь не пялиться на их магловскую одежду. Мистер Уизли тут же подошёл к Грейнджерам и заговорил о чём-то своём, взрослом — о погоде, о транспорте, и, конечно, о магловских деньгах (мистер Уизли не мог удержаться, когда видел маглов). — Гермиона, — быстро заговорила Миранда, пользуясь моментом. — Ты бы не могла, если увидишь Гарри, пойти с ним во «Флориш и Блоттс»? Мы там собираемся, а он потерялся. В прямом смысле. — Потерялся? — Гермиона округлила глаза. — Как? — Долгая история про камин, — отмахнулся Рон. — Скажем так, он сказал «Косая аллея», но мы не уверены. — Я найду его, — решительно сказала Гермиона, поправляя сумку. — Он не мог далеко уйти. Где вы будете через полчаса? — В книжной лавке, — ответила Миранда. — Надеюсь. — Значит, увидимся! — Гермиона чмокнула Миранду в щёку и побежала обратно к родителям, чтобы предупредить, куда она направляется. Миранда и Рон последовали за остальными. Книжная лавка «Флориш и Блоттс». Толпа у входа стояла огромная. Женщины всех возрастов — от двенадцати до восьмидесяти — толкались локтями, пытаясь пробраться поближе к кафедре. В воздухе пахло типографской краской и духами. Миранда протиснулась внутрь, встала на цыпочки — и замерла. На втором этаже, облокотившись на перила, стоял Драко Малфой. Он смотрел сверху на эту суету с видом аристократа, которого тошнит от простонародья. Волосы зачёсаны назад, мантия безупречна. Его серые глаза равнодушно скользили по толпе — и вдруг остановились на ней. Миранда почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Не от страха. Нет, скорее... от неожиданности. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Миранда первой отвела взгляд — не потому, что испугалась, а потому что поняла: ещё секунда, и она сделает что-то глупое. Например, помашет ему рукой. — Идём, — сказала она Рону и скрылась в толпе. *** Через несколько минут к ним присоединились Гарри и Гермиона. Гарри был слегка растрёпан — похоже, его путешествие через камины прошло не совсем гладко. — Ты где был? — спросил Рон. — В Лютном переулке, — пожал плечами Гарри. — Меня почему-то перебросило дальше. Потом расскажу. — Мы решили, что ты мертв, — серьёзно сказала Миранда. — Пришлось пережить траур и пойти за книгами без тебя. — Вы милые, — усмехнулся Гарри. Миссис Уизли тут же подскочила к нему, ощупала, проверила, все ли конечности на месте, и только после этого повернулась к кафедре, где как раз появился Златопуст Локонс. Блондин в сиреневой мантии, с идеальной улыбкой, сверкающей, будто её наколдовали, раскланялся с толпой. — Дорогие друзья! — запел он. — Добро пожаловать на встречу с тем, кто... Миранда закатила глаза. И это действие увидела Гермиона. — Что? — шепнула Миранде Гермиона. — Он великий волшебник! И очень интересно пишет! — Он пишет о том, как он всех спас, — прошептала Миранда в ответ. — Ни одного нормального заклинания, только «я такой молодец, ах, посмотрите на меня». Сама вдумайся. — Ты просто завидуешь! — Чему? Его зубам? Да они сделанные! Гарри тем временем попытался улизнуть, но Локонс уже заметил свою главную добычу. — А вот и Гарри Поттер собственной персоной! — воскликнул писатель, заключая Поттера в театральные объятия. — Где камера? Миранда прикрыла глаза рукой. — Это будет долгий день, — сказала она. Фотографы щёлкали, Локонс позировал, Гарри выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Когда им наконец удалось вырваться из толпы, Миранда выдохнула с облегчением. *** Они уже пробирались к выходу, когда на лестнице перед ними приземлился Драко Малфой — спустился медленно, с той особенной грацией, которую могут себе позволить только чистокровные засранцы. — Держу пари, тебе это нравится, — сказал он с лёгкой улыбкой, глядя на Гарри. — Знаменитый Гарри Поттер. Не успел зайти в лавку — тут же попал в газету. — Оставь его, — неожиданно раздался тонкий голос. Джинни Уизли. Маленькая, рыжая, с горящими щеками, она шагнула вперёд, будто собиралась грудью защитить Гарри от всего мира. Драко посмотрел на неё с любопытством. — О, посмотрите-ка, — протянул он. — Поттер завёл себе подружку. Миранда закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный затылок. Видимо за этот день она много раз из ещё закатит. — Господи, — прошептала она. — Зачем он выпендривается? Её услышал — кто? Рон? Гермиона? Может, сам Драко? В любом случае, продолжать он не успел. Со второго этажа, где только недавно был Драко, спустился Люциус Малфой — высокий, бледный, с палочкой в виде трости и взглядом, оценивающим всех присутствующих как недвижимость. — Будь вежливее, Драко, — ровно сказал он. — Извини, отец, — мгновенно сник Драко и отошёл на шаг. Миранда заметила это движение — как он сразу же подобрался, как потух в его глазах огонь. И подумала: интересно, он боится отца? Или просто... уважает так сильно, что каждое слово — закон? Люциус Малфой тем временем взял Гарри за подбородок, повернул его голову и принялся разглядывать шрам. — Знаменитый шрам, — пробормотал он. — Как и волшебник, который его оставил. — Волдеморт убил моих родителей, — твёрдо сказал Гарри. — Он был просто убийцей. Не больше. Люциус вскинул брови. На лице его мелькнуло что-то вроде уважения — или, скорее, любопытства. — Чтобы произносить его имя, нужно быть храбрецом... — Он помедлил. — Или глупцом. Миранда шагнула вперёд. Она не планировала этого. Просто слова вылетели сами, прежде чем язык успел их остановить: — Страх перед именем усиливает того, кто его носит. Тишина. Даже Локонс замолчал. Миранда стояла, вскинув голову, глядя на Люциуса Малфоя снизу вверх — свои двенадцать лет против его многолетнего опыта быть мерзавцем. Рядом Гермиона гордо выпрямилась, как будто сама это сказала. Люциус Малфой перевёл взгляд на неё. Медленно. Внимательно. Потом повернулся к сыну. — Вы должны быть... Гринбраер? — спросил он, хотя это была не столько вопрос, сколько утверждение. Драко кивнул. — Да, отец, — произнёс он. Люциус снова посмотрел на Миранду. Его лицо не выражало ничего — ни злобы, ни уважения, ни любопытства. Только холодный расчёт. — Да, — сказал он негромко. — Драко рассказывал о вас... и о вашей матери. Миранда перевела взгляд на Драко. Он стоял, глядя куда-то в сторону — в угол, в пол, на собственные туфли, — только не на неё. Он рассказывал про неё? Она снова встретила тяжёлый взгляд Люциуса. Миранда просто вскинула бровь. Вопросительно. Дескать, «ну и что?». Люциус едва заметно усмехнулся — одним уголком губ — и переключил внимание на мистера Уизли. Начался их фирменный обмен любезностями: «ваши законы бесполезны», «ваши друзья-маглы не спасут», «моя эльфийка одна стоит всех ваших». Миранда слушала вполуха. Она смотрела на Драко. Он не смотрел на неё. А потом всё смешалось. Люциус что-то сказав на последок вышел из магазина. Драко ушёл за ним, не обернувшись. — То есть ты ему не ответила? — спросила Гермиона, когда дверь за Малфоями закрылась. — А что я должна была ответить? — пожала плечами Миранда. — «Да, моя мама — маглорождённая, хотите над этим пошутить?» Увольте. — Дерзко, — уважительно сказал Рон. — Глупо, — буркнул Гарри. — Не надо было вообще влезать. Малфои — это не те, с кем спорят. — А я и не спорила, — возразила Миранда. — Я сказала правду. Истину, которая не зависит от фамилии и чистоты крови. Гермиона смотрела на неё с восхищением. — Ты смелая, — сказала она. — Или дура, — усмехнулась Миранда. — Не поняла ещё, как отличить. Она направилась в сторону кассы, чтобы купить школьные книги, и бросила последний взгляд на дверь, за которой скрылся Драко. Надежда умирает последней — это про них. Но, может быть, она не должна жить вечно. — Пойдёмте, — сказала Миранда. — Купим учебники и сбежим отсюда. А то я чувствую, что ещё один Локонс — и я наколдую себе билет на необитаемый остров. Друзья рассмеялись. А Миранда вышла на солнечную Косую Аллею, где пахло свободой и летом. Косая Аллея. После покупок. Школьные списки были вычеркнуты. Гермиона перепроверила свой список трижды (и нашла одну ошибку, но промолчала, чтобы не расстраивать остальных). Рон нёс свёрток с новыми мантиями, и они уже успели запачкаться — близнецы позаботились. Гарри сжимал в руках новенький котел, который миссис Уизли настояла купить «про запас, потому что старый мог прогореть». Миранда держала книги по трансфигурации и ЗОТИ, чувствуя, как от предвкушения нового учебного года внутри всё трепещет. — Всё купили? — спросила миссис Уизли, пересчитывая свёртки. — Всё, — хором ответили дети. — Тогда можно и по сладостям пройтись, — подмигнул мистер Уизли, за что получил локтем в бок от жены, но беззлобно. Компания уже направлялась к «Сладкому королевству» — точнее, близнецы тащили всех туда силой, — когда раздался звонкий голос, перекрывающий уличный гул. — Миранда Гринбраер! Все обернулись. Прямо напротив входа в магазин сладостей, прижимая к груди небольшой бумажный пакет, стояла Кристин Гринбраер. Каштановые волосы растрепались — то ли от ветра, то ли от спешки. В глазах — та самая улыбка, которую Миранда знала с пелёнок. — Мама! — Миранда сорвалась с места быстрее, чем Гарри ловит снитч. Она влетела в маму с таким разгоном, что Кристин сделала шаг назад, чтобы удержать равновесие, и рассмеялась — громко, тепло, по-домашнему. Крепкие объятия, запах лаванды и чего-то алхимического — мама пахла своими зельями всегда, и Миранда скучала по этому запаху так сильно, что сейчас, уткнувшись в плечо Кристин, чуть не разревелась. — Тише, тише, Мири, — прошептала Кристин, гладя её по голове. — Ты же не год не видела, а всего день. — Долгий день, — глухо сказала Миранда из-под маминой руки. Рядом кашлянули. Уизли и Гарри с Гермионой, переглядываясь, подошли поближе — не очень уверенно, как кошки, которые ещё не решили, стоит ли доверять незнакомке. Миссис Уизли вышла вперёд первой. Никто не умел знакомиться так, как Молли Уизли — с распахнутым сердцем и протянутой рукой. — Здравствуйте! — заговорила она, и голос её звенел от искренности. — Я Молли Уизли. А это мой муж Артур. Ваша дочка столько о вас рассказывала! Она просто прекрасна, вы не волнуйтесь, она хорошо кушает, у нас всегда полный стол... Молли протянула руку, и Кристин, отпустив наконец Миранду, пожала её с благодарной улыбкой. — Спасибо вам огромное, что приютили Мири, — сказала Кристин. — Я знаю, с ней хлопот не оберёшься. Я сама такая была. — Никаких хлопот! — отрезала Молли. — Она чудо, а не ребёнок! Миранда покраснела. Ей было двенадцать, и она считала, что слово «чудо» унизительно для будущего великого волшебника. Но промолчала — мама рядом, и это важнее. — У вас работает сеть каминов? — спросила Кристин, переводя взгляд на мистера Уизли. Тот кивнул, поправляя очки. — О да, работает. Иногда даже слишком хорошо. Недавно мы с Молли переместились, а оказались в Ирландии. Но в основном — работает. — Миранда сможет иногда пользоваться, чтобы перемещаться домой? — спросила Кристин, и в её голосе проскользнула едва заметная нотка — не просьба, почти мольба. — Конечно! — воскликнула Молли. — В любое время! Дверь открыта, камин тоже! Миранда почувствовала, как внутри разливается тепло. Она сможет видеть маму. Не только письма, а живую, настоящую, с её запахом и смехом. — Мама, — сказала Миранда, чуть отстраняясь и жестом подзывая друзей. — Познакомься. Это мои друзья. Она выдвинула вперёд Гарри — тот стоял, чуть сутулясь, с вечным шрамом под чёлкой и неловкостью в каждом жесте. — Гарри Поттер. — Гермиона Грейнджер, — голос Гермионы дрожал от восторга, как у человека, который всю жизнь ждал встречи с кумиром. — И Рон Уизли, — закончила Миранда, дёргая Рона за рукав, потому что он зазевался и не понял, что настала его очередь. Кристин посмотрела на детей. Взгляд её скользнул по лицам тёплый и немножко усталый — видимо, ночь в лаборатории прошла не зря. Но когда глаза остановились на Гарри, что-то в них изменилось. Что-то дрогнуло. — Миссис Гринбраер! — выпалила Гермиона, не в силах больше ждать. — Я ваша большая поклонница! Миранда рассказывала про ваши эксперименты! Это потрясающе! Вы сами разрабатываете формулы или используете классические? Я бы очень хотела узнать про те зелья, которые... — Гермиона, — мягко перебила Кристин, и в голосе её зазвучал смех. — Ты мне уже нравишься. Знаешь, редко встречаются двенадцатилетние, которые так горят наукой. Продолжай в том же духе. Гермиона просияла. Казалось, она готова была побежать и написать об этом в «Ежедневный пророк». Но потом Кристин снова перевела взгляд на Гарри. И улыбка её стала другой — тихой, почти грустной. — Ты Гарри Поттер, да? — спросила она, хотя ответ знала. — Очень похож на отца. Те же глаза... нет, подожди. Она на секунду замерла, всматриваясь. — Глаза матери. Точно. Такие же зелёные, как у Лили. Миранда удивлённо уставилась на маму. За всё лето — ни слова. Кристин никогда не говорила о родителях Гарри. Никогда. А тут — так спокойно, так буднично, будто знала их лично. Гарри вытаращился на Кристин. Рот его приоткрылся — он явно собирался задать десяток вопросов, и все одновременно. — Вы знали мою мать? — только и успел выдохнуть он. Но Кристин уже спохватилась. Что-то мелькнуло в её глазах — сожаление? испуг? — и она тут же сменила тему. — Мне уже пора, — сказала она, отступая на шаг. — Зелье скоро должно заготовиться, а уходить от процесса даже на минуту — значит начинать заново. Я пойду. Она наклонилась к Миранде, поцеловала её в макушку — туда, где вилась непослушная прядь, которую Миранда так и не научилась зачёсывать. — Пиши, — сказала Кристин тихо. — Я скучаю. — И я, — прошептала Миранда. Кристин махнула рукой компании, коротко улыбнулась мистеру и миссис Уизли и быстро пошла к «Дырявому Котлу», исчезая в толпе. Несколько секунд все молчали. — Вот это мама, — протянул Рон с уважением. — Твоя мама, — мечтательно сказала Гермиона, — просто невероятная. Если бы я могла попасть к ней в лабораторию... — Нельзя, — перебила Миранда. — Она никого не пускает. Даже меня. Говорит, «ты спалишь всё своим любопытством». — И это говорит женщина, которая воспламеняется раз в месяц? — хмыкнул Гарри, и Миранда с удивлением поняла, что он улыбается. — Она знала моих родителей, — сказал Гарри уже тише. — Да? Миранда посмотрела на него. В его глазах всё ещё горел тот самый голод — потребность узнать хоть что-то о Лили и Джеймсе. — Похоже на то, — сказала она. — Но ты её не знаешь. Она скажет, когда будет готова. — Долго ждать, — вздохнул Гарри. — Зато будет что-то хорошее впереди, — ответила Миранда и толкнула его плечом. — Идём. Леденцов захватим? — Ещё чего, — фыркнул Рон. — Я уже хочу. — Тогда не отставайте, — сказал мистер Уизли, подмигивая. И вся компания двинулась к яркой вывеске «Сладкого королевства», где за стеклом сияли леденцы, шоколадные лягушки и мармеладные червячки, подмигивающие прохожим. День клонился к обеду, и впереди был только путь домой — через камин, через зелёное пламя, в Нору, где их ждал горячий ужин и долгие разговоры о том, каким будет второй курс. Миранда шла чуть позади, поглаживая пакет с пирожками от Пибби, которые мама быстро передала во время разговора. Она подумала, что, наверное, у неё теперь две семьи. Одна — в поместье, с мамой и старым кактусом. И другая — в Норе, с этим шумным, рыжим, совершенно безумным табуном Уизли и двумя мальчишками и девчонкой, которые стали ей ближе, чем она могла себе представить. — Эй, Гринбраер! — крикнул Джордж с другого конца улицы. — Ты идёшь или нам самим съесть всех лягушек? — Иду! — засмеялась Миранда и побежала догонять. Где-то там, за углом, её ждал Хогвартс. Но пока — было просто лето. Просто друзья. Просто дом. И этого было достаточно.