Комплекс полноценности

Время подходило к шести. Откинувшись на спинку стула, Роберт прикрыл уставшие глаза и потёр веки — как ни странно, часы и целые ночи за кропотливой работой с костюмом не выматывали его так, как диспетчерская смена. Возможно, дело было в постоянном переключении — ему куда проще было сосредоточиться на одной задаче, чем разом пытаться решить целый ворох, ещё и попутно контролируя команду не самых организованных в мире людей. Впрочем, он должен был отдать ребятам должное, они хотя бы больше не устраивали пакости друг другу, чтобы опустить коллегу пониже в рейтинге. И даже начинали незаметно сплочаться, работая бок о бок. Кто в их чудесную компанию бывших злодеев не вписывался, так это Феномачо. Он был… на своей волне. Очень депрессивной и близко к сердцу принимающей каждый провал волне. Остальные над ним подтрунивали и только на второй день хоть немного сжалились. И даже так после каждого разговора с ним в общем канале повисала неловкая пауза. Потому что Феномачо… слишком на своей волне. Даже в смолл-токе о погоде или домашних питомцах. В ушах зазвенел сигнал вызова, на который у Роберта почти что выработался условный рефлекс. Распахнув глаза, он уставился на иконку нового задания, а затем — на часы. Без двух минут. Ну надо же было кому-то пролезть в последний вагон. — СДС на связи. — Ох, вы ещё работаете, — похоже, на том конце провода тоже удивились тому, что их соизволили выслушать. — Джинкинс, глупец, опять забрался на самую макушку дерева и плачет там, не может слезть. Помогите ему, прошу. — Хорошо, мэм, сейчас кто-нибудь снимет вашего ребёнка… — устало протянул Роберт, проглядывая список готовых выехать на вызов героев. — Нет-нет, Джинкинс — это мой кот, — запоздало уточнила заказчица. — Будьте с ним очень осторожны, он так напуган! — А… ясно. Ожидайте, мэм. «Спасите котика». Нарочно не придумаешь — но такая уж у них работа. Положа руку на сердце, Роберт не горел желанием из-за таких мелочей дёргать уставших участников Я-команды. Они, конечно, задание выполнят — но он не хотел видеть лица, с которыми они это сделают. Фламбе сегодня прилетело арматурой, Купе только-только закончила отдыхать после предыдущей миссии, а посылать тех, кто не умеет летать — ну, здорово будет потом в случае чего снимать уже двоих. — Феномачо, слетаешь туда? — С огромным удовольствием. И ведь в его голосе ни капли иронии; ему и правда в радость любое поручение — хоть рухнувший дом подпереть, хоть разделаться с группой террористов, хоть кофе в аэропорт принести. Или вот, снять кота с дерева. Поразительный всё-таки кадр. Феноменальный, выражаясь в его терминах. Роберт скучающим взглядом проследил, как иконка с фотографией Феномачо стремительно покинула офис СДС и переместилась к месту вызова. Там она тоже надолго не задержалась — делов-то. Как только задание засчиталось выполненным, Роберт переключился на личный канал и с усмешкой спросил, просматривая карточку миссии: — Ну, как всё прошло? После шести очень хотелось болтать и не очень — работать. — Превосходно, — бодро отрапортовал Феномачо. — Мистер Джинкинс вёл себя как примерный мальчик. Я сообщил ему, что для меня было большой честью помочь ему. Он невероятно красивый кот, Роберт. Такой худенький и совсем без шерсти. — Сфинкс, что ли? — уточнил Роберт и невольно закатил глаза. — Ну да, хозяйке-то он наверняка кажется красивым… куриная ножка… — Он является красивым, — настоял Феномачо. — По объективным параметрам, которые используют для определения степени прекрасного… — он затормозил, а затем добавил: — …на моей планете. — А, на твоей планете… В памяти вдруг всплыл совсем другой разговор, тоже касавшийся представлений Феномачо о красивом и порицаемом. — Слушай… — протянул Роберт, пока не до конца уверенный, что хочет вновь поднимать эту тему. Однако где-то в глубине души его всё ещё покусывали остатки совести за то, что он так и не прояснил ту ситуацию. И, возможно, неосторожно нанёс хрупкой психике Феномачо чувствительный удар. — Когда ты говорил, что тебя дразнили за внешность… ты же пошутил, да? — Нет, Роберт, я был абсолютно серьёзен. Тот поджал губы. Ему это всё равно казалось совершенной нелепицей. Впрочем, когда вопрос касается культурных различий с инопланетными формами жизни, лучше проявить побольше толерантности. — Окей. Тогда прости, что я сказал, будто ты хорошо выглядишь, — ответил он. — На самом деле ты весьма сдал за последние дни. Даже похудел немножко. А твои волосы не такие уж ухоженные и буйные, как раньше. — Ох… — вздох, который издал Феномачо, сложно было трактовать. Иконка с его фото замерла на экране, не долетев до офиса пару кварталов. Помолчав, он осторожно спросил: — Ты и правда так думаешь? — Я это вижу, — уверенно подтвердил Роберт. А затем на всякий случай поинтересовался: — А скажи-ка, какие на твоей планете вообще идеалы красоты? Кто у вас бы выиграл конкурс «Мистер Олимпия»? Или, не знаю, «Мистер Криптония»? — Не в наших обычаях устраивать подобные соревнования, — поразмыслив, сказал Феномачо. — Однако среди моих соплеменников весьма ценятся те, кто похож на мистера Джинкинса — невысокие, стройные мужчины, лишённые волосяного покрова на теле. Такая внешность считается признаком принадлежности к привилегированному классу и отличает обладателей развитого интеллекта. Такие же, как я… не в почёте, — быстро свернул он свою речь. Роберту стоило титанических усилий не хрюкнуть от смеха прямо в микрофон. Кто бы мог подумать, что их Супермен прилетел с планеты твинков. А затем его, подобно грому среди ясного неба, поразила ещё одна мысль. Невысокие, стройные мужчины. Невысокие. — Эм… Феномачо, — позвал он, — прости, что задаю идиотские вопросы, но… нет, пожалуй, не буду. Просто… спасибо за комплимент. — Комплимент? — В нашу первую встречу, — выдохнул Роберт, зачем-то отводя взгляд от экрана, хотя иконка Феномачо явно не могла наблюдать за ним. — Я, между прочим, тогда почти обиделся. — Мне было бы жаль обидеть тебя, Роберт, — сочувственно ответил тот. — Особенно комплиментом. — Вот, теперь мы вполне понимаем друг друга, не правда ли? — хмыкнул тот. И постарался не слишком думать о том, что соответствует стандартам красоты внеземной цивилизации больше, чем своей собственной. И явно попадает во вкусы Феномачо. И тот отмечал это вслух… Нет, миссия провалена. Теперь он об этом определённо думал.