Танец стали

Новости о совместной тренировке фигуристов и фехтовальщиц уже не вызывали у Ильи прежнего раздражения. Напротив, он чувствовал предвкушение. После откровений в кафе и неожиданной встречи с родителями Амелии, каждая возможность провести с ней время, даже под видом общих тренировок, казалась ему ценной. В спорткомплексе царила привычная суматоха. Логан и Роман, довольные результатами прошлой сессии, снова объединили свои команды для улучшения координации и баланса. Малинин, как всегда, оказался в центре внимания. Его присутствие на любой тренировке притягивало взгляды, а его легкость и природное обаяние делали его мишенью для флирта. Эвелин Тернер, подруга Тейлор, теперь открыто и настойчиво проявляла к нему интерес. — Илья, а покажешь нам свой тройной аксель? Ну пожалуйста, — она подошла к нему, её голос был кокетливым, а взгляд зазывным, — Мне кажется, это так сложно… — Аксель, конечно, могу, — он улыбнулся, его привычная маска наглеца снова была при нем, — Но тогда ты должна будешь меня поймать, если я упаду. Он перебрасывался с ней шутками, легко отвечал на её флирт, его тело двигалось расслабленно и уверенно. Но всё это было лишь маскировкой. Его взгляд, словно невидимый радар, постоянно сканировал зал, выискивая одну-единственную фигуру. Он нашел её. Девушка была в дальнем углу, на балансировочной платформе, с саблей в руке. Её окружали Чейз и его отец, оба тренера внимательно следили за каждым её движением. Парень замер, наблюдая. Она, несмотря на саблю в руке, выглядела невероятно хрупкой на этой неустойчивой поверхности. Она пыталась удержать идеальный баланс, одновременно выполняя движения, имитирующие выпад. — Правое плечо! — крикнул Логан, ударяя рукой по своему бедру, — Ты его зажимаешь, Тейлор! Расслабься! Клинок должен быть продолжением руки, а не тяжестью! — Точно, — добавил Роман, его голос был мягче, — Представь, что ты не просто стоишь, а скользишь. Перенеси центр тяжести, Амелия. У тебя получится. Илья видел, как тяжело ей дается это упражнение. Её брови были сдвинуты, лицо сосредоточено до предела. Он видел, как дрожит её рука, сжимающая саблю, как она борется с собой, чтобы не потерять равновесие. «Она так старается», — подумал он, — «Она так упряма.» В этот момент он понял, что восхищается не только её умом и мастерством фехтования, но и её внутренней силой, её способностью преодолевать себя. Она не сдавалась, даже когда её тело кричало от напряжения. Его взгляд был прикован к ней. Он забыл о флиртующих вокруг него девушках, о своих шутках, о своём обычном поведении. Он просто смотрел на Амелию, как на сложное физическое явление, которое он пытался разгадать. Эвелин, которая всё это время стояла рядом с ним, тоже заметила его взгляд. Она проследила за направлением его взгляда и увидела её. Небольшая ревность кольнула её. — Илья, ты что, заснул? — она нарочито громко рассмеялась, привлекая его внимание, — Или тебя больше интересует фехтование, чем фигурное катание? Мне казалось, ты у нас лучший фигурист! — она взяла его за руку, нежно потянув, чтобы отвлечь его, — Идем, Илья. У нас тоже упражнения на баланс. Покажешь мне, как это делают настоящие чемпионы? Малинин очнулся. Он бросил последний взгляд на Тейлор, которая в этот момент, наконец, нашла равновесие, и на её лице появилась едва заметная, усталая улыбка. — Конечно, Эвелин, — ответил он, стараясь вернуть себе обычную беззаботную маску, — Настоящие чемпионы всегда готовы показать класс. Он позволил Тернер увести себя. Но его мысли всё ещё были со стрижонком. Он чувствовал странное беспокойство, не хотел, чтобы она видела его флиртующим с другими. Он хотел, чтобы она видела его по-другому — таким, какой он был с ней в кафе, в лаборатории. Илья, выполняя упражнения на балансировочной платформе с Эвелин, продолжал кидать взгляды на Амелию. Она, к счастью или к сожалению, так и не заметила его пристального внимания. Он был пойман в ловушку своих чувств, и напарница, невольно, стала катализатором этой невидимой, но очень сильной реакции. В то время как Малинин, с натянутой улыбкой и рассеянным взглядом, показывал Тернер премудрости баланса, Тейлор продолжала оттачивать свою технику на манекене. Ее плечо ныло, но она игнорировала боль, сосредоточившись на точности и скорости. В отличие от прошлой яростной тренировки, сейчас в её движениях был холодный расчет, выверенная механика, лишенная лишних эмоций. Она наносила очередной удар, когда почувствовала чье-то присутствие рядом. Сняв маску и отсоединившись от троса, она увидела Эвелин. На лице подруги не было обычной доброжелательности. Её глаза были холодными, а губы поджаты в тонкую нить. — Привет, Ами, — её голос был на удивление едким, — Хорошая тренировка. Ты прямо как машина. Тейлор удивленно подняла бровь. Обычно Тернер была жизнерадостной и поддерживающей. — Привет, Эв. Что-то случилось? — Случилось? Да ничего особенного, — она махнула рукой, но её движения были нарочито небрежными, — Просто… Илья. Он ведь с тобой общается, верно? Вас видели вместе в универе. Внутри Амелии всё сжалось. Она понимала, что рано или поздно это произойдет. Слухи. Сплетни. — Мы просто… занимаемся физикой, — ответила она, стараясь говорить спокойно, — У меня проблемы с лабораторными, а он разбирается в этом. — Физикой? — Эвелин издала короткий, презрительный смешок, — Ты серьезно думаешь, что он тратит свое драгоценное время на тебя, чтобы помочь с физикой? Он — Илья Малинин, Ами. Ему доступны лучшие умы мира. Тейлор почувствовала, как её лицо каменеет. Она всегда считала её подругой, но сейчас слова той были острыми, как лезвия. — Что ты имеешь в виду? — её голос стал тише, но в нем проявилась стальная нотка. — То, что он ищет тебя глазами по всему залу, — Тернер приблизилась, её голос стал более низким, почти шипящим, — То, что он игнорирует всех других девушек, которые, к слову, гораздо старше, опытнее и… доступнее. Я не понимаю, что он в тебе нашел. Ты же еще школьница, Ами. Просто ребенок. Её слова попали прямо в больное место. Разница в возрасте — это был тот барьер, который Амелия воздвигла между собой и Ильей. Но слышать это от подруги было в сто раз больнее. — Он ничего во мне не искал, — она отвернулась, пытаясь скрыть дрожь в руках, — Мы… мы просто друзья. И нам комфортно вместе. — Комфортно? — Эвелин рассмеялась, и этот смех был полон яда, — В его «комфорт» входит то, что он смотрит на тебя, как будто ты какая-то… особенная. Ты не заслуживаешь его внимания, Ами. И ты слишком молода, чтобы понимать, что ему нужно. Тейлор почувствовала, как в ней закипает ярость. Она никогда не была такой эмоциональной, но эти слова проникали под кожу. «Ребенок. Не заслуживаешь. Не понимаешь.» — Эвелин, — сказала она, её голос звучал так, как будто каждая буква была выкована из стали, — Я прекрасно понимаю, что происходит. И я не собираюсь… — Не собираешься пудрить Илье мозги своими проблемами малолетки по физике, так? — перебила её Тернер, её лицо было искажено неприязнью, — Потому что это именно то, что ты делаешь. Он привык быть в центре внимания. Ему нравится, когда его героизируют. Не думай, что ты для него что-то большее. Просто еще одна фанатка, которая заставляет его чувствовать себя особенным. Амелия отступила, словно получив удар под дых. Её подруга. Её всегда веселая, добрая подруга. Это было слишком. Её гордость, её рациональность — всё было задето. — Я… я не собираюсь с тобой об этом говорить, — выдохнула она, чувствуя, как в глазах щиплет от непролитых слез, — Ты ничего не понимаешь. Она резко развернулась и пошла прочь, оставив Эвелин стоять в одиночестве. Она чувствовала себя опустошенной, преданной. Слова подруги, такие ядовитые и унизительные, засели в её голове. Они были не просто предупреждением. Они были подтверждением её собственных страхов. Что она слишком молода. Что она не может быть для Ильи чем-то большим. Что он просто играет. Тейлор, уходя в самый дальний угол, чувствовала не физическую боль от тренировки, а глубокую, ноющую боль от предательства подруги. И в её голове звучали слова: «Не пудрить Илье мозги…» Это заставило её ещё больше закрыться, еще больше насторожиться в отношении своих чувств к Малинину. Тренировка продолжалась, но атмосфера изменилась. После резких слов Эвелин, Амелия чувствовала себя так, словно на неё вылили ледяную воду. Она не могла отделаться от ощущения, что её ранили. Но она была бойцом. И если её пытались уничтожить, она умела отвечать. Логан, заметив напряжение между двумя своими лучшими фехтовальщицами, решил, что пришло время для решающего поединка. — Так, девушки, — объявил он, — Амелия против Эвелин. Самое время проверить, кто из вас действительно готов к чемпионату мира. Фигуристы, — он кивнул в сторону скамейки, где сидели Илья и остальные, — Присаживайтесь, у нас будет интересный поединок. Малинин, который уже успел вернуться к своей роли «шута», но всё ещё чувствовал смутное беспокойство из-за слов Тернер, вопросительно поднял бровь. Он заметил, как напряглась Тейлор, когда услышала имя соперницы. Девушки надели маски. Белые костюмы, казалось, стали ещё более контрастными на фоне напряженного зала. Амелия почувствовала, как её сердце забилось чаще, но это была не паника, а предвкушение. Она знала, что Эвелин будет биться не на жизнь, а на смерть. Как только Чейз дал сигнал, Тернер бросилась вперёд. Её удары были яростными, беспорядочными, направленными на то, чтобы вывести соперницу из равновесия. Она явно играла на эмоциях, пытаясь повторить ту ярость, которую Тейлор выплескивала на манекен. — Ты думала, я не знаю, что ты чувствуешь к Илье? — прошипела Эвелин, её голос, приглушенный маской, звучал зловеще, — Думала, что можешь просто так украсть его внимание? Ты – всего лишь ребёнок! Амелия, несмотря на ярость соперницы, оставалась хладнокровной. Она парировала удары, уходила от атак, её движения были точными и выверенными. Она видела, что та пытается вывести её из себя, но ей было всё равно. Она просто сосредоточилась на технике. — Ты не понимаешь, Эвелин, — тихо проговорила она, её голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная нотка, — Я не «ищу» его внимания. И ты не можешь решать, чего я «достойна». Тернер, разозленная её спокойствием, бросилась в очередную атаку. Но Тейлор была готова. Она ушла от удара, контратаковала, и красный свет загорелся на стороне соперницы. — Раз, — спокойно объявила она. Эвелин снова бросилась на неё. Теперь в её движениях читалось отчаяние. Она била быстро, но неточно. Амелия, словно опытный хирург, рассекала её защиты, находя бреши. — Два. Три. Четыре. Малинин, сидя на скамейке, наблюдал за поединком. Он видел, как Тернер, несмотря на свою ярость, теряет контроль. И видел, как Тейлор, полная сосредоточенности и холодной точности, методично её разбивает. Он заметил, как первая, нанеся очередной промах, взглянула на него с вызовом, а затем снова бросилась в атаку. Он понял, что её ярость частично вызвана им. — Ты думаешь, что победишь? — крикнула Эвелин, её голос дрожал, — Думаешь, Илья будет восхищаться твоей «точностью»? Ему нужна та, кто понимает его, а не та, кто прячется за книжками! Амелия остановилась. Её взгляд, скрытый за маской, был направлен прямо на неё. — Ты ошибаешься, Эв. Ты не знаешь, что нужно ему. И ты не знаешь, что нужно мне. Она перешла в наступление. Её удары были молниеносными, точными, неотвратимыми. Тернер пыталась парировать, но её защитные действия были хаотичными, лишенными той четкости, которую Тейлор демонстрировала раньше. — Пять. Шесть. Семь… — счёт продолжал расти. Эвелин, наконец, бросила саблю. Она тяжело дышала, её тело тряслось от напряжения и гнева. — Ты… ты победила, — прошипела она, — Но это ничего не значит. Амелия не ответила. Она отсоединилась от троса, сняла маску. Её лицо было бледным, но в глазах читалось не торжество, а какая-то глубокая усталость. Она не стала ждать поздравлений, не стала смотреть на реакцию зрителей. Она просто молча вышла из зала, закрываясь в себе. Илья, который наблюдал за всем этим с возрастающим беспокойством, почувствовал, как его охватывает смятение. Он видел, как Эвелин пыталась задеть её, используя его имя. Он видел, как Амелия, несмотря на это, одержала победу. Но он также видел, как тяжело ей дался этот бой. Он почувствовал, как его собственные чувства к ней углубляются. Это было не просто восхищение её умом или мастерством. Это было что-то более сложное, более личное. И слова Тернер, хоть и были ядовитыми, только усилили его решимость. Он понял, что должен быть рядом с маленькой Тейлор, даже если она этого не хочет. Амелия, оставив зал, чувствовала себя опустошенной, но в то же время — победительницей. Она ответила на удар. Но теперь ей предстояло справиться с последствиями, и, возможно, с самой собой.