Танец стали

Этот день для Амелии был окрашен в цвета победы. Тренировка у «стрижей» прошла блестяще: она чувствовала каждое движение соперника, лопатка почти не напоминала о себе, а Логан впервые за долгое время скупо похвалил её технику. Окрыленная успехом, она вернулась домой на час раньше обычного. Скинув сумку в прихожей, она не смогла усидеть на месте. Ей не терпелось обнять Илью, рассказать ему о своих успехах и вместе, как обычная пара, съездить за продуктами на неделю. Она вызвала такси и поехала к ледовому дворцу. Внутри арены всегда царил специфический холод и запах свежезамороженной воды. Она прошла к бортику, где обычно стоял Роман — отец и главный тренер Ильи. — Здравствуйте, Роман! — она тепло улыбнулась ему. — А, Амелия! Рад тебя видеть, — он кивнул, но его взгляд оставался прикованным ко льду, и в этом взгляде читалось беспокойство, — Твой чемпион сегодня сам не свой. Весь день вялый, темп не держит. Тейлор перевела взгляд на лед. Малинин заходил на сложную дорожку шагов. Его движения, обычно отточенные до автоматизма и наполненные взрывной энергией, сейчас казались тяжелыми, словно он преодолевал сопротивление густого сиропа. В середине связки его конек внезапно дрогнул, и он, не успев сгруппироваться, тяжело рухнул на лед. Он не вскочил сразу, как делал это обычно. Он остался лежать, раскинув руки, уткнувшись лицом в холодную поверхность. — Илья! — девушка рванулась к калитке. Когда они с мужчиной подбежали к нему, парень медленно приподнялся на локтях. Его лицо было неестественно бледным, а на щеках горел лихорадочный румянец. Он зашелся в тяжелом, сухом кашле, который буквально сотрясал всё его тело. — Я… я сейчас, еще один прокат… — прохрипел он, пытаясь встать, но его ноги подогнулись. Амелия опустилась на колени прямо на лед, не заботясь о том, что её джинсы мгновенно промокли. Она приложила ладонь к его лбу и тут же отдернула её — кожа Ильи была обжигающе горячей. — Какой прокат, Илья? У тебя жар! — в её голосе смешались страх и строгая решимость. Она посмотрела на его отца, — Роман, его нужно увозить. Пожалуйста, свяжитесь с деканатом в университете. Скажите, что Илья на больничном. И я тоже. Я не оставлю его одного в таком состоянии. Роман понимающе кивнул, его суровое лицо смягчилось. — Иди, Амелия. Я всё улажу. Береги его, он у нас один такой упрямый. Она помогла Малинину подняться. Он тяжело опирался на её плечо, его дыхание было свистящим и горячим. Обычно сильный, властный, всегда контролирующий ситуацию, сейчас он выглядел как раненый зверь, который наконец позволил себе сдаться. В раздевалке Тейлор усадила его на скамью. Она сама начала расшнуровывать его коньки — те самые, про которые шутили друзья. Её пальцы быстро и уверенно справлялись с жесткими шнурками. — Ами, не надо… я сам, — слабо попытался возразить он, потянувшись к её рукам. — Сиди тихо, Бог четверных, — она подняла на него взгляд, в котором нежность боролась с твердостью, — Сейчас я здесь главная. Она стащила с него тяжелые ботинки и помогла натянуть теплую куртку. Парень прислонился затылком к холодной стене шкафчика, прикрыв глаза. Его знобило. Девушка обхватила его лицо ладонями, заставляя сфокусировать на ней взгляд. — Слушай меня. Сейчас едем домой. Я уложу тебя, а потом съезжу в аптеку за лекарствами. Никаких возражений. — Я не хочу, чтобы ты уходила… — прошептал он, накрывая её руку своей ладонью. Его пальцы были сухими и горячими. — Я быстро, — она нежно поцеловала его в горячий лоб, — Я куплю всё необходимое и вернусь. Ты будешь под моим присмотром двадцать четыре на семь. Понял? Илья слабо улыбнулся, его веки отяжелели. — Понял. Стрижонок… спасибо. В этот момент Амелия почувствовала странную гордость. Раньше всегда он был её щитом, её опорой, тем, кто вытаскивал её из кошмаров и боли. Теперь настал её черед. Она чувствовала себя сильной, способной защитить его мир так же, как он защищал её. Тейлор вела пошатывающегося Малинина к выходу из ледового дворца. На улице уже темнело, и начинался мелкий холодный дождь, но в её сердце горел огонь решимости. Она знала, что следующие несколько дней будут тяжелыми, но она была готова стать для своего чемпиона и врачом, и сиделкой, и самым надежным тылом. Она больше не была «сломанной» девочкой — она была женщиной, которая берет ответственность за свою любовь. В доме стояла необычная, почти звонкая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов и тяжелым, прерывистым дыханием Ильи. Амелия вошла, шурша пакетами из аптеки и супермаркета, и сразу бросила взгляд на диван в гостиной. Он сидел, откинув голову на спинку, в полузабытьи. Его обычно безупречно уложенные волосы были растрепаны, а на бледном лице горел лихорадочный румянец. Тейлор быстро скинула куртку и подошла к нему. Она коснулась его щеки — жар не спадал. Малинин приоткрыл глаза, взгляд был мутным и расфокусированным. — Ами?… Ты уже здесь? — он попытался приподняться, его рука инстинктивно потянулась к пакетам, — Дай я помогу… тяжелое же… — Лежи, чемпион, — она мягко, но решительно прижала ладонь к его груди, возвращая на подушки, — Твоя единственная работа на сегодня — дышать и выздоравливать. Все остальное я сделаю сама. Она принесла из спальни его любимую мягкую домашнюю одежду. Помочь парню переодеться оказалось непростой задачей — он был крупнее её, а его тело сейчас казалось налитым свинцом. Девушка действовала бережно. Она расстегнула пуговицы его тренировочной кофты, стащила её, на мгновение задерживая взгляд на его крепких плечах, которые сейчас мелко дрожали от озноба. Когда она натягивала на него сухую толстовку, он благодарно уткнулся носом в её ладонь, оставляя на коже горячий след. Оставив его отдыхать, Амелия переместилась на кухню. Она действовала четко, как на дорожке: нарезала овощи, поставила вариться куриный бульон. Аромат домашней еды постепенно вытеснял из дома запах болезни. Пока суп томился, она вернулась к дивану с влажным полотенцем и жаропонижающим. — Нужно выпить это, чемпион, — она приподняла его голову, помогая сделать глоток воды, — И полежи с полотенцем на лбу, станет легче. — Я чувствую себя беспомощным, — прохрипел Илья, когда она бережно протирала его виски прохладной тканью, — Не привык, что ты… так со мной. Обычно я тебя спасаю. — Привыкай, Малинин, — она улыбнулась, и в её глазах не было жалости, только бесконечная нежность, — Мы ведь команда. Сегодня мой черед быть твоим щитом. Когда бульон был готов, она принесла тарелку в гостиную. Малинин снова попытался забрать ложку, но его пальцы заметно дрожали. Тейлор молча села рядом, набрала немного золотистой жидкости и, аккуратно подув на неё, поднесла к его губам. — Сама? — он слабо усмехнулся, но послушно открыл рот. — Сама, — подтвердила она, — Ешь. Тебе нужны силы, чтобы завтра мы могли хотя бы дойти до кровати. После ужина парню нужно было дойти до ванной. Он попытался встать самостоятельно, но голова закружилась, и он качнулся. Девушка мгновенно оказалась рядом, подставляя плечо. Она обхватила его за талию, а его тяжелую руку закинула себе на шею. — Опирайся на меня сильнее, — скомандовала она. — Я раздавлю тебя, стрижонок, — виновато выдохнул он, стараясь перенести вес на собственные ноги. — Не раздавишь. Забыл? Я фехтовальщица. У меня сильные ноги и отличный баланс. Они медленно двигались по коридору. Илья чувствовал тепло её тела, её уверенность и ту невероятную силу духа, которая исходила от этой хрупкой на вид девушки. Он ловил себя на мысли, что даже в этой болезни есть своя горькая сладость — видеть её такой: взрослой, ответственной, любящей. Амелия уложила его обратно на диван (он наотрез отказался идти в спальню, пока она не закончит дела на кухне), укрыла двумя одеялами и села рядом на пол, положив голову на край дивана. Он протянул руку и запустил пальцы в её волосы. — Спасибо, Ами, — прошептал он перед тем, как окончательно провалиться в лечебный сон. — Спи, мой чемпион, — ответила она, целуя его горячую ладонь, — Я здесь. Я никуда не уйду. В этот вечер Тейлор окончательно поняла: заботиться о ком-то — это не бремя. Это высшая форма доверия, которую они заслужили. Она больше не была подопечной. Она была партнером. И это чувство делало её сильнее любого золота мира. Утро прокралось в гостиную сквозь щели в плотных шторах, расчертив пол длинными полосами холодного света. Они так и не поднялись в спальню — Малинин уснул так крепко, что она не решилась его тревожить. Она провела ночь рядом, на узком пространстве дивана, свернувшись калачиком под общим одеялом и чутко прислушиваясь к его дыханию. Девушка проснулась первой. Осторожно, чтобы не разбудить парня, она выбралась из-под одеяла. Первым делом она коснулась его лба — кожа была влажной и прохладной. Слава богу, лихорадка отступила. На цыпочках она прошла на кухню. Первым делом — чайник, затем — витамины и лекарства, строго по расписанию. Чтобы немного взбодриться, Амелия включила на планшете новости фехтования на минимальной громкости. Привычный звон стали и сухие комментарии судей создавали для неё уютный белый шум, пока она разбивала яйца для омлета и нарезала свежие фрукты. Она стояла у плиты, помешивая кашу, когда почувствовала за спиной движение. Прежде чем она успела обернуться, сильные, хотя и чуть менее уверенные, чем обычно, руки обхватили её за талию. Илья прижался грудью к её спине, тяжело и устало опустив голову ей на плечо. От него всё еще пахло лекарствами и теплом постели. — Доброе утро, медсестра Тейлор, — прохрипел он прямо ей в ухо. Голос был севшим, и тут же за фразой последовал приступ глубокого, лающего кашля. Она мгновенно развернулась в его руках, придерживая, чтобы он не потерял равновесие. — Илья! Зачем ты встал? Тебе нужно лежать. — Скучно лежать без тебя, — он слабо улыбнулся, глядя на неё покрасневшими глазами, — И запах твоего завтрака долетел даже до дивана. Тейлор строго нахмурилась, но в глазах плясали нежные искорки. Она потянулась на цыпочках и еще раз проверила его температуру своим лбом, прижавшись к нему на несколько секунд. — Температуры нет, это хорошо. Но кашель ужасный. Живо за стол, — она мягко подтолкнула его к стулу. Малинин послушно сел, наблюдая за ней. Она была воплощением энергии. Она металась между столом и плитой: поставила перед ним стакан воды, затем тарелку с завтраком, тут же выложила таблетки и налила горячий чай с лимоном и медом. — Ами, присядь, — попросил он, когда она в третий раз пробежала мимо него за салфетками, — У меня кружится голова, когда ты так мелькаешь. — Сейчас, сейчас, только проверю новости… — она мельком взглянула на экран планшета, где как раз показывали повтор финала женской сабли. Парень не выдержал. Когда она в очередной раз оказалась в пределах досягаемости, он перехватил её за руку и потянул на себя. Девушка вскрикнула от неожиданности, но послушно опустилась к нему на колени. Илья обнял её крепко, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Амелия замерла, чувствуя, как его тело всё еще немного подрагивает — то ли от слабости, то ли от остаточного озноба. Она обняла его в ответ, запуская пальцы в его растрепанные волосы, мягко массируя затылок. — Спасибо, — прошептал он в её кожу, — За то, что ты здесь. За то, что не дала мне вчера окончательно расклеиться. — Я никуда не уйду, — она отстранилась и посмотрела ему в глаза. Она коснулась его щеки, обводя контуром скулу, — Ты столько раз вытаскивал меня из ямы, Илья. Дай мне хотя бы раз побыть твоей опорой. — Ты не просто опора, — он поцеловал её в ладонь, а затем потянулся к её губам. Поцелуй был медленным, осторожным, со вкусом меда и легкой горечи лекарств, но в нем было столько благодарности, что у неё перехватило дыхание, — Ты мой дом, стрижонок. Он сидел, обнимая её, и даже его кашель на время затих. В этой залитой утренним солнцем кухне, под звуки фехтовальных новостей, они оба чувствовали, что этот вынужденный перерыв в гонке за медалями стал для них чем-то важным. Они учились быть не просто двумя чемпионами, а двумя людьми, которые умеют беречь друг друга в слабости. Они так и остались сидеть — завтрак остывал, новости на планшете сменяли друг друга, а молодые люди просто наслаждались тишиной и близостью, зная, что впереди у них еще несколько дней законного покоя под одной крышей. Прошло несколько дней. Дом превратился в маленькую крепость, где время текло по особому графику: прием лекарств, чай с малиной, измерение температуры и долгие разговоры вполголоса. Малинину стало заметно лучше. Изнуряющий жар ушел, оставив лишь легкую слабость и сухой, «лающий» кашель, который всё еще заставлял Тейлор тревожно вскидывать голову каждый раз, когда он доносился из гостиной. Днем парень устроился на диване, обложившись подушками. На его коленях лежал тяжелый научный журнал с зубодробительной статьей по квантовой физике. Он сосредоточенно хмурился, подчеркивая что-то карандашом, но периодически отвлекался, провожая взглядом девушку. Амелия же развила бурную деятельность. Она не могла долго сидеть на месте — энергия, не растраченная на тренировках, требовала выхода. Она затеяла генеральную уборку, решив вымести из дома последние следы болезни. Она протирала зеркала, расставляла книги и методично обходила углы с пушистым разноцветным пипидастром в руках. Несмотря на всю любовь к Илье и искреннее желание быть рядом, внутри неё росло странное, зудящее чувство. Она пропустила уже три тренировки. Её тело, привыкшее к ежедневным запредельным нагрузкам, начинало бунтовать. Мышцы требовали резких выпадов, а пальцы — привычной тяжести эфеса. Она остановилась перед комодом, глядя в окно. В руке был зажат пипидастр. В какой-то момент реальность для неё поплыла: пушистая щетка в её воображении трансформировалась в холодную, гибкую сталь сабли. Тейлор непроизвольно сменила позу, перенося вес на заднюю ногу. Её локоть прижался к боку, а кисть сделала короткое, резкое движение — классический «парад», защита четвертой линии. Она сделала шаг вперед, мягко перекатываясь с пятки на носок, и нанесла воображаемый удар в область зеркала. В её голове прозвучал четкий звук соприкосновения клинков. — En garde! — внезапно раздался за её спиной хриплый, но властный голос. Она вздрогнула и обернулась. Малинин отложил свою статью и теперь с улыбкой наблюдал за ней. Его глаза светились лукавством, хотя лицо всё еще было немного бледным. — Prêts? — продолжил он, имитируя строгий тон судьи, и победно вскинул руку, — Allez! Девушка рассмеялась, её щеки вспыхнули. — Ты шпионил за мной, Малинин? — Сложно не заметить, как мой стрижонок пытается фехтовать со щеткой для пыли, — парень поманил её к себе, — Иди сюда. У тебя локоть слишком сильно ушел в сторону на последнем «выпаде». Эксперт Тейлор теряет хватку без практики? Амелия отбросила пипидастр на кресло и подошла к нему, забираясь на диван под его бок. Илья тут же обнял её, притягивая к себе. Его кожа была уже не горячей, а приятно теплой. — Я просто… я очень скучаю по залу, Илюш, — призналась она, утыкаясь носом в его плечо, — Мне кажется, я забываю, как это — чувствовать металл в руке. Но я не оставлю тебя, пока ты не перестанешь кашлять как старый дед. Малинин повернул её лицо к себе, осторожно убирая выбившуюся прядь волос. — Спасибо тебе за это. Но я вижу, как тебе это нужно. Завтра, если у меня не поднимется температура, ты пойдешь на утреннюю тренировку. Логан уже, наверное, обрывает телефоны. — Логан подождет, — упрямо ответила Тейлор. — А я — нет, — он наклонился и нежно поцеловал её в кончик носа, — Я хочу видеть тебя на дорожке, а не с пипидастром в руках, хоть ты и выглядишь с ним чертовски мило. Ты сделала для меня за эти дни больше, чем все врачи мира. Дай мне теперь тоже побыть твоим болельщиком. Девушка улыбнулась и прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его рука мерно поглаживает её по спине, успокаивая тоску по сабле. — Хорошо, — прошептала она, — Но только если ты пообещаешь выпить весь сироп. — По рукам, — парень засмеялся и запечатал уговор долгим, глубоким поцелуем, в котором уже не было горечи болезни, а только предвкушение их общего возвращения в строй. Они так и остались сидеть на диване: научная статья по физике была забыта на полу, пипидастр сиротливо лежал в углу, а в доме царила гармония — тихая, домашняя и очень настоящая. Амелия поняла: скучать по делу — это нормально, но быть рядом с тем, кого любишь в трудную минуту — это и есть главная победа.