Танец стали

Возвращение в университет после нескольких дней «домашнего ареста» казалось Амелии выходом в открытый космос. Воздух в коридорах был пропитан запахом свежей полиграфии, дешевого кофе из автоматов и бесконечной студенческой суеты. Илья, хоть и всё ещё периодически покашливал, выглядел посвежевшим. Он проводил её до дверей её аудитории, не обращая внимания на любопытные взгляды первокурсников. Перед тем как уйти, он мягко притянул её к себе, поправил воротник её кофточки и коротко поцеловал в висок. — Если почувствуешь, что устала — сразу пиши, — тихо сказал он, — Я заберу тебя даже с середины лекции. — Илюш, я в порядке. Иди уже на свою квантовую физику, — она улыбнулась, коснувшись его ладони на своём плече, — Встретимся на обеде. Она вошла в аудиторию, чувствуя приятный шлейф его парфюма, который остался на её одежде. Лекция по основам механики тянулась медленно. Тейлор добросовестно записывала тезисы, но вибрация телефона в кармане то и дело заставляла её улыбаться. Илья: «Тут профессор полчаса объясняет теорию струн. Кажется, я начинаю понимать, как устроены твои нервы перед финалом.» Амелия: «Мои нервы сейчас в порядке. А вот твои лёгкие? Не кашляй там громко, не пугай гениев.» Илья: «Слушаюсь, медсестра Тейлор. Считаю минуты до встречи.» Идиллия была нарушена, когда на свободное место рядом с ней бесцеремонно опустился высокий парень с идеально уложенными светлыми волосами и в дорогом дизайнерском худи. Это был Артур Ллойд — один из тех «золотых мальчиков» факультета, которые считали, что их обаяние действует на всех без исключения. — Привет, Амелия, — он улыбнулся, и в его взгляде было слишком много самоуверенности, — Слышал, ты болела? Или просто решила устроить себе каникулы с нашим «Богом четверных»? Но она даже не повернула головы, продолжая писать. — Я была занята. И это не твоё дело, Артур. — Брось, — он придвинулся ближе, нарушая её личное пространство. От него пахло резким мужским одеколоном, — Ты слишком яркая для него. Илья — это вчерашний день, скучный режим и коньки. Тебе нужно что-то более… динамичное. Например, ужин со мной в пятницу. Она замерла. Она медленно повернулась к нему, и её взгляд был таким же холодным, как остриё её сабли. — Слушай внимательно, Ллойд. Я не заинтересована. Ни в ужине, ни в твоём мнении об Илье. Отстань. Она тут же набрала сообщение Малинину: Амелия: «Тут один одногруппник, Артур, решил, что он — подарок судьбы. Отшила его. Надеюсь, он понял с первого раза.» Он ответил почти мгновенно: Илья: «Ллойд? Знаю его. Если не поймёт — скажи мне. Я объясню ему на понятном языке.» Но Артур не понял. Весь следующий час он продолжал оказывать ей знаки внимания»: то якобы случайно задевал её руку, когда тянулся за ручкой, то подкладывал записки с комплиментами, то шептал какие-то двусмысленные шутки про её серебряную медаль. — Знаешь, — прошептал он, склоняясь к самому её уху, так что Амелия почувствовала его дыхание, — Я видел твой бой в Милане. Ты проиграла, потому что была одна. Тебе нужен кто-то, кто будет стимулировать твой азарт, а не просто кутать в плед. Это было последней каплей. Он задел самое живое — её спортивную гордость и её отношения с Ильей. Она почувствовала, как внутри неё начинает закипать та самая ярость, которая обычно помогала ей совершать решающие выпады на дорожке. Её пальцы, сжимавшие карандаш, побелели. Она не хотела устраивать сцену в аудитории, но терпение лопнуло. Тейлор резко выдохнула, и в тишине лекционного зала раздался сухой, отчетливый хруст. Карандаш в её руке сломался пополам, острые щепки впились в ладонь. Ллойд вздрогнул и наконец-то отодвинулся, увидев выражение её лица. Это был взгляд Стрижа, готового к атаке. Девушка, не глядя на него, отбросила обломки карандаша на стол. Её сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала только одна мысль: «Скорее бы обед. Скорее бы к Илье…» Она еще не знала, что этот сломанный карандаш был лишь первым предупреждением перед настоящей бурей. Звонок, возвещающий об окончании лекции, прозвучал для Амелии как сигнал к бою. Ей нужно было выбраться из аудитории как можно быстрее, пока её гнев не нашел выхода на Артура. Она схватила сумку и буквально вылетела в коридор, пытаясь раствориться в потоке студентов. Но он был настойчив. Он легко нагнал её, его длинные ноги позволяли ему двигаться без видимых усилий. — Ами, ну что ты? Опять убегаешь? — его голос был всё таким же самодовольным, — Я же просто хотел предложить тебе помощь с конспектами. Или может, ты хочешь прогуляться по парку? Там так красиво… Она ускорила шаг, почти переходя на бег. Её челюсть была плотно сжата. Ей казалось, что она снова на дорожке, и соперник наступает, пытаясь выбить её из колеи. — Отстань от меня, Ллойд! Я ясно сказала, что мне это не интересно! — прошипела она, даже не глядя на него. — Ну зачем же так грубо? — он схватил её за локоть, останавливая, — Ты просто боишься признать, что с тобой может быть интересно не только твоему «папочке-чемпиону». В этот момент она подняла голову и увидела Илью. Он стоял у ряда шкафчиков, облокотившись на металлическую дверцу. Его фигура была расслабленной, но в его позе читались стальные пружины, готовые распрямиться в любой момент. Его взгляд, обычно мягкий и ласковый, сейчас был непроницаемым и холодным, как горное озеро. В нем не было агрессии, но была абсолютная, недвусмысленная угроза. Увидев его, Ллойд мгновенно отпустил её локоть, и его самоуверенная улыбка померкла. Он почувствовал хищный взгляд, который ему не сулил ничего хорошего. Тейлор, пыхтя от злости и облегчения, буквально ринулась к Малинину. Оббежав его, она уткнулась носом ему в спину, крепко обхватив его за талию и прячась за его широкой фигурой, как за надежной стеной. Её сердце бешено колотилось от переполнявших её эмоций. Парень медленно оттолкнулся от шкафчика, развернулся и прижал девушку к себе, нежно поглаживая по волосам. Затем он поднял взгляд на её одногруппника, и в его глазах вспыхнул тот самый ледяной огонь, который заставлял тренеров и соперников дважды подумать, прежде чем перечить ему на льду. — Проблемы, Ллойд? — его голос был низким и ровным, но в нем слышался скрежет стали. — Да нет, Илья, никаких проблем, — тот попытался изобразить небрежность, но его взгляд метался, — Мы просто… общались. Я хотел помочь Амелии. — Общались, значит, — Илья притянул Амелию к себе еще плотнее, так что она чувствовала каждое его движение, — Знаешь, Ллойд, у меня есть одно золотое правило: то, что моё, — моё. И никто не имеет права это «трогать». Ни физически, ни морально, — он сделал шаг вперед. Артур инстинктивно попятился, — Я думаю, ты достаточно взрослый, чтобы понять, что такое «неприятности», — продолжил он, — И ты не захочешь их иметь, потому что мне плевать на твой статус «золотого мальчика» и твоих влиятельных родителей. Если я узнаю, что ты хотя бы косо на неё посмотрел — я гарантирую тебе очень… неприятные последствия. Начиная от спортивной карьеры и заканчивая… всем остальным. Понял? Последние слова были произнесены почти шепотом, но в них было столько яда, что Ллойд побледнел. Он сглотнул, кивнул, и его взгляд потух. — Понял, Илья. Без проблем. Он поспешно ретировался, почти убегая по коридору, оставив за собой лишь запах дорогого одеколона и сдавленный страх. Малинин выдохнул, почувствовав, как напряжение медленно отпускает его. Он повернулся к Тейлор. Она всё еще дрожала, но теперь уже не от злости, а от облегчения и того дикого, первобытного чувства защищенности, которое он ей подарил. — Ну как, стрижонок? — его голос стал мягким и ласковым, когда он снова обнял её. Девушка подняла голову. В её глазах блестели слезы, но это были слезы благодарности. — Я… я думала, что он никогда не отстанет. Спасибо, Илья. Парень притянул её к себе, прижимая так сильно, что она едва могла дышать. Его поцелуй был глубоким, собственническим, но при этом невероятно нежным. Он целовал её, словно хотел стереть все неприятные воспоминания и наполнить её только своей любовью. Они стояли посреди шумного университетского коридора, обнявшись, не обращая внимания на спешащих мимо студентов. Илья был её щитом, её стеной, и Амелия знала: пока он рядом, никакие «золотые мальчики» не смогут нарушить их мир. Буря прошла, оставив после себя лишь крепкое чувство единения. После столкновения с Ллойдом воздух вокруг Малинина, казалось, наэлектризовался. Они шли по длинному переходу между корпусами, и хотя он держал себя в руках, Тейлор чувствовала исходящую от него волну подавленного гнева и собственнического инстинкта. Его пальцы, сжимавшие её ладонь, были напряжены, а челюсти плотно сжаты. Буря внутри него не утихла — она просто сменила направление. Девушка понимала, что ему нужна разрядка. Когда они проходили мимо неприметной двери хозяйственной подсобки, она резко остановилась и рванула его на себя. Парень, не ожидавший такого маневра, по инерции шагнул за ней в узкое, пахнущее деревом и чистящими средствами помещение. Дверь захлопнулась, отсекая шум коридора. В тесном пространстве, среди полок и инвентаря, воцарился полумрак, пронзаемый лишь тонкой полоской света из-под двери. — Ами? — Илья тяжело дышал, его глаза в темноте казались почти черными. Вместо ответа Амелия прижалась к нему, обвив его шею руками. Её поцелуй был жадным, глубоким, полным той самой первобытной страсти, которая вспыхивает после пережитой угрозы. Она буквально впитывала его ярость, превращая её в нечто иное. Она отстранилась на миллиметр, хитро и преданно заглядывая ему в глаза. Её пальцы коснулись его ремня. — Ты всё еще злишься, — прошептала она, её дыхание обжигало его губы, — Дай мне это исправить. Медленно и уверенно Тейлор опустилась перед ним на колени. Малинин замер, его спина коснулась холодной поверхности шкафа. Он судорожно выдохнул, когда услышал резкий, отчетливый звук расстегиваемой молнии. Он не пытался её остановить — в этот момент ему было жизненно необходимо это доказательство её преданности, этот акт абсолютного доверия. Когда она взяла его отвердевший член в рот, парень непроизвольно запрокинул голову назад, ударившись затылком о полку, но даже не заметил боли. Его пальцы мгновенно нашли её волосы, сжимая их на затылке — не грубо, но властно, направляя её движения. В подсобке воцарилась симфония приглушенных звуков: его тяжелое, свистящее дыхание, мягкие звуки стараний девушки и едва слышный шорох одежды. Он чувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи после разговора с Ллойдом, начинает плавиться. Ярость уходила, сменяясь всепоглощающим удовольствием. — О боже, Ами… — сорвалось с его губ вместе с низким, гортанным рычанием. Он крепче сжал её волосы, его бедра непроизвольно подались вперед. Каждый её вдох, каждое движение губ и языка отдавались в его теле электрическим разрядом. Он чувствовал тепло её ладоней на своих бедрах, её полную сосредоточенность на нем одном. В этом тесном пространстве не существовало университетов, соперников или чемпионатов — только её губы и его нарастающий экстаз. Ритм стал жёстче, настойчивее — Илья перехватил контроль полностью. Его пальцы крепко держали Амелию за волосы, задавая темп: он слегка оттягивал голову назад, а затем подавался бёдрами вперёд, углубляя контакт. Его движения были размеренными, но полными властной силы — не жестокими, а уверенно‑требовательными. — Вот так, — хрипло выдохнул он, и в его голосе прозвучала смесь облегчения и нарастающего наслаждения, — Не торопись… Чувствуй… Дыхание Малинина участилось, превратившись в короткие, прерывистые вдохи и глубокие, протяжные выдохи, сопровождаемые низким, гортанным рычанием. Каждый толчок отзывался в нём электрическим разрядом, пробегающим вдоль позвоночника. Напряжение, сковывавшее его после столкновения с Ллойдом, окончательно таяло, растворяясь в тепле близости, в доверии, которое Тейлор дарила безоглядно. Она подчинялась его ритму, её язык двигался в такт его движениям — то плавно и медленно, то чуть ускоряясь, отвечая на его напор. Она чувствовала, как он напрягается при каждом особенно глубоком толчке, слышала, как его дыхание становится всё более сбивчивым. Её ладони скользнули выше по его бёдрам, пальцы слегка впились в кожу, подчёркивая взаимную связь, безмолвно говоря: «Я здесь, я с тобой.» — Ами… — его голос дрожал, срываясь на шёпот, полный почти болезненной благодарности, — Ты… ты даже не представляешь… Он на мгновение замер, запрокинув голову, и шумно выдохнул. В подсобке отчётливо слышались звуки: его тяжёлое дыхание, едва уловимый влажный звук её движений, шорох одежды, скрип полки за его спиной, когда он непроизвольно вцепился в неё свободной рукой. Затем ритм возобновился — теперь чуть быстрее, более порывистый. Парень приоткрыл глаза, посмотрел вниз и встретился взглядом с девушкой. В её глазах читалась абсолютная сосредоточенность на нём, преданность и та самая страсть, что вспыхнула после угрозы со стороны нахального одногруппника. Это зрелище окончательно лишило его остатков самоконтроля. — Смотри на меня, — приказал он низким, хриплым голосом, — Только на меня. Она подчинилась. Их взгляды сцепились в полумраке, освещённом лишь тонкой полоской света из‑под двери. Илья почувствовал, как внутри него нарастает волна, готовая вот‑вот захлестнуть его целиком. Он сильнее сжал волосы Амелии, чуть оттянул назад, задавая последний, самый глубокий темп. — Да… — сорвалось с его губ вместе с низким стоном, — Да, Ами… именно так… Толчки стали короче, резче, дыхание — прерывистым, почти судорожным. Он чувствовал, как удовольствие достигает пика, заполняя каждую клеточку тела, вытесняя последние остатки гнева и напряжения. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, звуков их дыхания, ритма их соединения и той глубокой, почти первобытной связи, что возникла между ними. Ритм ускорился. Малинин почти перестал контролировать свое дыхание, его стоны становились всё более глубокими и частыми. В какой-то момент он снова зарычал, чувствуя, как волна наслаждения накрывает его с головой, выжигая все остатки негативных эмоций. Когда всё закончилось, в подсобке воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их общим, сбитым дыханием. Он медленно открыл глаза и посмотрел вниз. Тейлор поднялась, поправляя волосы, и улыбнулась ему — мягко, любяще, с той самой исконно женской мудростью, которая знает, как укротить зверя. Парень притянул её к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат. — Ты невероятная, — прошептал он, и в его голосе больше не было льда, — Прости, что я так… закипел. — Всё хорошо, — девушка поцеловала его в подбородок, — Теперь ты в порядке? — Более чем, — он нежно коснулся её губ в коротком, но бесконечно теплом поцелуе. Они поправили одежду и осторожно вышли из подсобки. В коридоре всё так же спешили студенты, не подозревая, что за этой дверью только что закончилась настоящая буря, оставив после себя лишь чистое небо и двух людей, ставших еще ближе друг другу.