Танец стали

Спортивный комплекс гудел привычными звуками: звон стали о сталь, скрип подошв по дорожке, отрывистые команды тренеров. Амелия была в своей стихии. Она двигалась по дорожке для фехтования, отрабатывая связки, её сабля рассекала воздух с хищным свистом. Её тело, отдохнувшее после болезни Ильи и заряженное его возвращением, работало как хорошо смазанный механизм. Малинин приехал с ней. Сегодня он не тренировался на льду, а сидел за судейским столом, прислонившись к его краю. На коленях лежал ноутбук, и он старательно дописывал пропущенные лекции по физике, пытаясь наверстать упущенное за время болезни и Гран-при. Но его взгляд то и дело отрывался от экрана, чтобы проследить за движениями Тейлор. Он видел её силу, её грацию, её сосредоточенность. И это наполняло его гордостью. Девушка заходила на очередную серию быстрых шагов — «марш-ронд-отступление». Она была полностью погружена в процесс, её мысли были только на кончике сабли. Но вдруг, на абсолютно ровном месте, она запнулась о невидимую преграду. Возможно, это была какая-то мельчайшая неровность пола, возможно, просто момент потери концентрации. Она смешно распласталась на животе, раскинув руки, словно бабочка, внезапно упавшая с ветки. Парень, за секунду до этого уткнувшийся в экран ноутбука, поднял голову. Сначала его пронзил острый укол страха — любое падение на дорожке могло привести к травме. Но она, словно пружина, тут же вскочила. Стряхнув невидимую пыль с формы, она снова взяла саблю и продолжила работу, как ни в чем не бывало, лишь слегка покраснев. Илья задержал дыхание, а затем невольно улыбнулся. Он посмотрел на неё, такую сосредоточенную и такую… неуклюжую в этот момент. И вдруг понял, что они с ним очень похожи. Он сам, великий чемпион мира, постоянно спотыкался на ровном месте на льду, падал с самых простых шагов, когда голова была занята сложными прыжками. Эта редкая, порой комичная, неуклюжесть была их общей чертой, их маленьким секретом. Через несколько минут Амелия подошла к столику, чтобы глотнуть воды. Её щеки всё еще горели, но она держалась с достоинством. Он закрыл ноутбук и с шутливой серьезностью посмотрел на неё. — Ну что, стрижонок? — его голос был теплым, но в нем проскочила хитринка, — Это был какой-то новый элемент фигурного катания? «Тройной флип с распластыванием на животе»? Комментаторы бы ахнули. Тейлор фыркнула, залпом допивая воду. — Очень смешно, Малинин. Могу и тебе мастер-класс провести по нему. Считай, что я просто проверяла на прочность покрытие. Оно оказалось крепким. В отличие от некоторых «Богов четверных», которые постоянно спотыкаются о собственную тень. Она подмигнула ему, и Малинин засмеялся. Это была их общая игра — подкалывать друг друга, зная, что за этим скрывается только любовь и полное понимание. — Это другое, — попытался возразить он, но тут же сдался, улыбаясь, — Мои падения как бы… более грациозны. Мои, по крайней мере, можно выдать за элемент хореографии. А твоё — это чистая комедия. — Зато я быстро встаю, — она выпрямилась, её глаза блеснули вызовом, — И могу повторить. Хочешь посмотреть? Парень нежно коснулся её щеки, и в его глазах больше не было смеха, только бесконечная нежность. — Не надо, стрижонок. Ты моя самая грациозная. Просто знай, что у тебя есть союзник по… кхм… неуклюжести. Мы с тобой в этом деле — одна сатана, — он подался вперёд и нежно поцеловал её в висок, а затем быстро чмокнул в губы, — Иди, тренируйся, моя непобедимая. Только без акробатики на дорожке. Девушка улыбнулась, чувствуя тепло его руки на своей щеке. Она понимала, что он не просто шутит. Он снова дал ей понять, что они — одно целое, во всём, даже в своих редких, смешных слабостях. И это делало их только сильнее. Амелия вернулась на дорожку, её движения были наполнены новой силой и уверенностью. Илья снова открыл ноутбук, но теперь его работа сопровождалась легкой, счастливой улыбкой. Они были далеко друг от друга на арене, но внутренне — невероятно близки, ведь они понимали друг друга без слов, даже в самых комичных моментах. Зал гудел эхом от прошедшей тренировки. Тейлор, стряхивая с себя остатки адреналина, подошла к судейскому столику. Малинин, убрав ноутбук, уже ждал её, его взгляд был полон тепла и предвкушения. — Ну что, моя «сатана»? — поддразнил он, когда она подошла, — Успела проткнуть кого-нибудь сегодня? — Только манекены, но ты не переживай, я и до тебя доберусь, — рассмеялась она, опираясь на стол, — А ты дописал свои уравнения? — Почти. Осталось довести до ума теорию относительности, чтобы объяснить, почему время без тебя тянется так медленно. Они переглянулись, и в этом обмене шутками и взглядами было столько нежности и взаимной поддержки. Но их разговор прервал подошедший Логан. Тренер выглядел как-то необычно — он нервно переминался с ноги на ногу, подбирал слова, и это сразу же вызвало у девушки неприятное предчувствие. — Амелия, — начал он, его голос был чуть глуше обычного, — Мне только что звонили из Федерации. Тебя… тебя вызывают. В Федерацию фехтования Америки. Нужно быть там завтра утром. Она почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то вниз. Федерация. Утро. Она знала, что это значит. Олимпиада. Последние приготовления, отбор, возможно, какие-то изменения в планах. Это всегда было связано с огромным давлением и ответственностью. — Зачем? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё уже трепетало от тревоги. — Не знаю точно, — ответил он, избегая её взгляда, — Но, судя по срочности, это что-то важное. Подготовку, скорее всего, будут обсуждать. Парень тут же встал рядом с ней, его рука мягко легла ей на плечо. — Не волнуйся, Ами. Что бы там ни было, я с тобой. Мы поедем вместе. Буду ждать тебя там, если потребуется. Его прикосновение, его слова, полные уверенности, немного успокоили её. Он всегда был её опорой. Настроение вечера изменилось. Вместо лёгких шуток и предвкушения отдыха, их накрыло волной деловой серьёзности. Они поехали домой, но по дороге Илья свернул к супермаркету. — Нам нужно купить что-нибудь на ужин, — сказал он, — И, может, какие-нибудь перекусы для завтрашнего дня. На всякий случай. Они бродили между рядами, выбирая продукты. Амелия держала его за руку, их пальцы переплетались. В этом простом действии, в выборе йогуртов и фруктов, было столько обычной, повседневной жизни, которая теперь казалась такой ценной. — Ты как? — тихо спросил он, когда они проходили мимо отдела с крупами. — Немного волнуюсь, — призналась она, — Но я знаю, что мы справимся. И я знаю, что ты будешь рядом. Малинин притянул её к себе, на мгновение остановившись между полками с консервами. — Всегда, — прошептал он, крепко обнимая её, — Всегда. Они вышли из супермаркета, пакеты с продуктами в руках, и сели в машину. Впереди был важный день, полный неопределенности, но они были вместе. Он был её щитом, её поддержкой, а Тейлор знала, что её спортивная закалка и его любовь помогут ей справиться с любыми вызовами, которые бросит ей судьба. Утро было прохладным и туманным, словно сама природа пыталась скрыть от глаз грядущие испытания. Парень крепко держал руку девушки, пока вёл её по мрачным, но внушительным коридорам Федерации фехтования Америки. Он чувствовал, как напряжены её пальцы, как бьётся её сердце. Они подошли к массивной двери зала заседаний. Илью остановили на пороге. — К сожалению, господин Малинин, это встреча с мисс Тейлор, — вежливо, но твёрдо произнёс мужчина в строгом костюме, — Доступ для посторонних ограничен. Он обернулся к Амелии. Его взгляд был полон поддержки и нежности. — Я буду здесь, — прошептал он, мягко сжимая её руку, — Если что-то понадобится, просто дай мне знать. Тейлор кивнула, стараясь не показывать своего страха. Она сделала глубокий вдох и вошла в зал, где её ждали люди, чьи решения могли изменить её судьбу. Внутри было тихо. За длинным столом сидели председатели Федерации, их лица были строги и непроницаемы. Они говорили о предстоящей Олимпиаде в Лос-Анджелесе, о чести страны, о национальных интересах. — Амелия, — начал один из них, его голос звучал официально и отстраненно, — Ты знаешь, что от сборной Америки по фехтованию на Олимпиаде в Лос-Анджелесе должны выступать три лучших спортсменки. И ты, безусловно, одна из них. Девушка почувствовала, как в груди зародилась тёплая волна гордости. Её мечта была так близка. — Однако, — продолжил другой председатель, и в его голосе появилась нотка сомнения, — Мы вынуждены учитывать… все факторы. Твоя травма. Ты понимаешь, что если «главная надежда» — как тебя называли раньше — не сможет показать свой максимум, если ты проиграешь, это будет огромным позором для всей сборной. Для страны. Их слова, сказанные так прямо и безжалостно, словно ударили её по больному месту. «Главная надежда.» «Позор.» Эти слова эхом отзывались в её памяти, возвращая к тому самому дню, когда её карьера оборвалась из-за чужой подлости. Она почувствовала, как её начинает охватывать прежнее чувство беспомощности, словно старая рана снова закровоточила. Но тут она вспомнила парня. Его силу, его веру в неё. Вспомнила, как он сам прошел через столько травм и сомнений. И вспомнила, как она смогла вернуться. — Я понимаю ваши опасения, — ответила она, её голос звучал твёрже, чем она ожидала, — Но я здесь не для того, чтобы играть в игры по вашим правилам. Я здесь, потому что я — фехтовальщица. И я боролась за эту возможность. Да, у меня была травма. Но я прошла через неё. Я сильнее, чем когда-либо. Я не подведу свою сборную. Я сделаю всё, чтобы мы победили. Её слова были сказаны с такой убеждённостью, что председатели на мгновение умолкли, оценивая её. В её голосе не было хвастовства, но была сталь, которую они, как люди, повидавшие многое, сразу узнали. Когда Амелия вышла из зала, её ноги слегка подкашивались. Она была бледна, но в её глазах горел огонь решимости. Илья тут же бросился к ней, обхватил её за талию и прижал к себе так крепко, словно пытался защитить от всего мира. — Ты как? — его голос был полон тревоги. — Они… они сомневаются, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь, — Говорят, я — риск. — Ты не риск, Ами, — он мягко погладил её по спине, — Ты — наша победа. Ты — сила. И они это поймут, — он поднял её лицо, чтобы увидеть её глаза, — Я верю в тебя, Ами. Больше, чем кто-либо другой. Они не знают, через что ты прошла. Но я знаю. И я знаю, на что ты способна. Он поцеловал её, нежно, но с той глубиной, которая всегда успокаивала её. В этом поцелуе было всё: его вера, его любовь, его обещание быть рядом, что бы ни случилось. — Спасибо, Илюш, — прошептала она, прижимаясь к нему, — Мне очень нужна была твоя поддержка. — Я всегда буду рядом, — он снова обнял её, — Поехали домой. Нам нужно хорошо отдохнуть. И поговорить о том, как мы тебя продвинем на Олимпиаде. Они шли по коридору, держась за руки. Она чувствовала, как напряжение постепенно отступает, сменяясь тёплым чувством уверенности. У неё были сомнения, были страхи, но у неё был он. И этого было достаточно. Они сели в машину. Она положила голову ему на плечо, чувствуя биение его сердца. Путь к Олимпиаде обещал быть трудным, но они были готовы идти по нему вместе. Возвращение домой после напряженного визита в Федерацию принесло с собой ощущение хрупкого покоя. Малинин, как всегда, старался заняться чем-то практическим, чтобы разрядить обстановку. Он чинил полку в гостиной, прикручивая её к стене, а Тейлор, следуя своему обыкновению, взялась за пыль, протирая поверхности мягким тряпочкой. На фоне тихо работал телевизор, транслируя вечерние новости. Внезапно, в потоке обыденных сообщений, прозвучала знакомая фамилия. — …Амелия Тейлор… Девушка замерла, в руке застыла тряпочка. Её взгляд метнулся к экрану. Там показывали её. Кадры из Милана, её поединок на чемпионате мира. Француженка, ловко парирующая её выпады. Она, бросающаяся в атаку. И тот самый удар… Ведущие, серьёзные и сдержанные, разбирали её выступление под микроскопом. Каждое её движение, каждый жест анализировался с дотошностью патологоанатома. — …Как мы видим, даже на пике своей формы, Тейлор демонстрирует определённые уязвимости в защите… — …А её знаменитая травма лопатки, которая едва не поставила крест на её карьере, до сих пор вызывает опасения. Сможет ли она восстановиться полностью? — …Её шансы на олимпийское золото в Лос-Анджелесе, честно говоря, выглядят весьма туманными. Эксперты сходятся во мнении, что ей будет крайне сложно конкурировать с такими сильными соперницами, как её нынешняя оппонентка на французской стороне… Эти слова, произнесённые с холодным безразличием, словно физически ударили её. Её сердце забилось учащённо, а в голове поднялась буря. — Да что они себе позволяют?! — вскрикнула она, и её голос прозвучал так резко, что парень, находившийся в нескольких шагах, вздрогнул и выронил из рук отвертку. Она упала на пол с глухим стуком. Илья тут же бросился к Амелии, которая стояла, бледная как полотно, глядя на экран с выражением полного недоверия и гнева. — Ами, что случилось? — он осторожно прикоснулся к её руке. — Они… они обсуждают меня, Илья, — её голос дрожал, но в нём уже начала пробиваться сталь, — Они говорят, что я — «туманные шансы». Что моя травма — это «позор». Что я не справлюсь. В её глазах зажглись яростные искорки. Она чувствовала, как в ней пробуждается та самая спортсменка, которая никогда не сдавалась. — Я им покажу, — прошипела она, сжимая кулаки, — Я всех их заставлю заткнуться! На Олимпиаде! Малинин крепко обнял её, прижимая к себе. Он чувствовал, как дрожит её тело, как нарастает её гнев, но он также чувствовал её силу, её несгибаемый дух. — Я знаю, Ами, — тихо сказал он, — Я верю в тебя. Они говорят, но ты покажешь им на дорожке. Ты — лучшая. Он прижал её ещё крепче, чувствуя, как её гнев постепенно переходит в решимость. Он знал, что эти слова, произнесённые ведущими, стали для неё не приговором, а вызовом. И он знал, что она этот вызов примет. Тейлор отстранилась от него, но не отпустила его руку. Её взгляд, ещё секунду назад полный шока, теперь был полон решимости. — Да, — сказала она твёрдо, — Я им покажу. Эта травма — это не конец. Это начало. Парень посмотрел на неё с безграничной любовью и восхищением. Он видел, как в ней пробуждается тот самый огонь, который делал её чемпионкой. — А я буду рядом, — сказал он, — Я буду тем, кто будет стоять на твоей стороне, когда весь мир будет говорить против тебя. Он взял её за руку, крепко сжимая. В их союзе, их общем стремлении к победе, их взаимной вере, они были сильнее любых сомнений, любых «экспертных мнений». Девушка, всё ещё чувствуя горечь от услышанного, но уже полная решимости, смотрела на него. Она знала, что впереди тяжёлый путь, но теперь у неё была не только её собственная сила, но и его непоколебимая поддержка. Она заставит их всех замолчать. И она сделает это ради себя, ради него, и ради своей мечты.